Цыганка

      А вы знали, что по традициям ромалэ похороны вовсе не грустное мероприятие?       Сегодня хоронят троих: Анхеля, молодую женщину, Иду, и маленького мальчика. Процессия сопровождается громкой музыкой и танцами. Но что-то Вите совсем не весело. Как и всем вокруг. На лицах людей отразились смятение и страх. Воздух пропитался нарастающим чувством тревоги.       Девушка решает подойти к наспех вырытым могилам, обложенным изнутри кирпичом, в соответствии с традициями, но быстро оказывается стиснута толпой. Становится трудно дышать. Подняв глаза, девушка снова натыкается взглядом на Желтого. Мужчина стоит у могилы погибшего ром баро, склонив голову в знак уважения. Его лицо меняется, будто он телом почувствовал внимательный женский взор. Опустив глаза, Вита резко прячется за случайного широкоплечего парня и все-таки решает отойти в сторону. Оказавшись на безопасном расстоянии от толпы, она сквозь широкие спины смотрит, как тела одно за другим опускают в могилы. На похороны девушка пришла одна. Мать осталась в шатре, а отец с ней. Джуре же просто не разрешили идти, что неудивительно — многие взрослые пришли без детей, ведь те остались отсыпаться.       По окончании похорон, процессия отправилась обратно в сожженный лагерь. Мероприятие длилось мучительно долго, казалось, все утомлены. Что неудивительно, особенно после ночи, проведенной в тесноте трех сохранившихся шатров, где все были вынуждены спать посменно, свернувшись в клубочек. Большинство мужчин, вроде Романа, вообще решили не спать той ночью, дав возможность отдохнуть женщинам и детям. Ясно одно — все дико устали.       Медленно шагая опустив взгляд в пол, Вита и не замечает, что к ней кто-то подошел и идет шаг в шаг. Повернув голову, девушка видит Желтого. Он смотрит на зеленоглазку в ответ. На его губах отразилась тень усталой улыбки. — Привет, Вита, - здоровается мужчина, продолжая шествие. — Здрасьте, Вадим, - тихо отвечает девушка, вернув взгляд на дорогу. «Конечно, стоило бы поблагодарить его за спасение, но а что если этого не было? Буду выглядеть как дура, засмеет еще, подумает, что втюрилась…»       На лице Желтого отражается тень недоумения. Молодой человек совсем не ожидал подобного ответа от ранее спасенной им девушки. Снисходительно вздохнув, он решает все-таки не обращать на это внимание, скинув все на стресс и юный возраст особы. — Как твоя рука? Все еще болит? - интересуется Вадим.       Вита округляет глаза, подняв голову вверх, чтобы видеть лицо собеседника. «Значит, все же не привиделось… он не мог знать про руку… дэвэл, наверное, я со стороны выгляжу как неблагодарная грубиянка…» — Так это вы меня вчера вытащили из пожара? - уточняет Вита, на лице которой отразился легкий стыд.       Ответом на девичий вопрос послужил легкий кивок и ухмылка. — Простите, что я так… забыла, что это вы мне помогли. Не подумайте, я вам очень благодарна… - запричитала Вита, но ее останавливают, положив увесистую ладонь на хрупкое плечо. — Да ладно тебе извиняться, было бы за что, - успокаивает Желтый, легко похлопывая девчонку по плечу, - У тебя было сильное потрясение, да и ты была не в сознании. Нормально всё, Вит, меньше о ерунде думай.       Девушка кивает и продолжает идти вперед слегка насупившись. «Ох уж этот снисходительный тон… теперь еще и от него. Разговаривает со мной, как будто я ребенок несмышленый, теперь то он точно не воспринимает меня всерьез… вот же…»

***

      Все уже собрались в лагере. Нужно срочно организовывать «переезд», иначе, до вечера можно и не успеть. Общий гул прерывается громким покашливанием. Люди поворачивают голову. На импровизированной сцене стоит Эмилиан, или, как его все называют, Эмиль, родной сын деда Анхеля. — Братья и сестры! - обращается к народу мужчина, - Мне сложно передать словами ту боль и тоску, что я испытываю от смерти моего отца, Зоры и Ило…       Прямо позади Виты раздается несколько глухих смешков, что неудивительно. Отношения между Анхелем и его сыном были сложными, они никогда не были близки. Покойный ром баро гораздо теплее относился к Роману или тому же Яшке, чем к Эмилиану. Не подумайте, эти чувства были взаимны.       Проигнорировав смешки, Эмиль продолжает речь: — Сейчас нам необходимо сохранить целостность общины и решить, кто станет следующим ром баро, - подводит свою «трогательную» речь к завершению мужчина.       Люди начинают перешептываться. Возможно, Эмилиан и прав, но как можно так скоро после смерти прежнего лидера, особенно собственного отца, начинать избирать нового? Из толпы выходит Роман и все замолкают. — Эмиль, сейчас не время, - отрезает усач, - Нам нужно перевезти остатки лагеря на новое место, исследовать территорию и сделать все это как можно скорее. Надо о других заботах сейчас думать, о людях.       Лицо Эмилиана искривляется так, словно он съел слишком кислое яблоко. Хоть мужчина и пытался скрыть свою неприязнь, но мимика и язык тела выдавали его с потрохами. — Вот именно, Роман, - съехидничал Эмиль, делая акцент на имени собеседника, - Надо думать о людях. А людям нужен лидер, который решит все их проблемы. Так и скажи, что просто боишься проиграть мне.       Голос Эмилиана звучит высокомерно и надменно. Он смотрит на Романа сверху вниз со своего маленького пьедестала, без которого он был бы ниже мужчины на целую голову. Толпа загудела, ото всюду раздались возгласы: — Давай, Рома, поставь его на место! — Да, раскатай его! — Дураки, дайте Эмилю слово, может, ему есть что сказать!       Роман лишь усмехнулся. — А тебе не пацан, чтобы меня на понт брать, Эмилька. Провокации твои никому не нужны. Слезай, давай, не смеши народ.       Под одобрительные кивки и улюлюкания Роман разворачивается и собирается уходить. А Эмиль все багровее и багровее. Слегка оттопыренные уши красные, как рябина, и явно не только от сильного мороза. — Голосуем, прямо сейчас, - выкрикивает Эмилиан, с легкой ноткой истерики, - Кто за то, чтобы ром баро был я, поднимите руки!       В небо вздымается несколько рук, которые принадлежат дружкам Эмиля. Те грозно смотрят на молодых парней поблизости, и бедолаги неуверенно поднимают трясущиеся конечности вверх. Роман ухмыляется, глядя недо-лидеру-революционеру прямо в глаза, что вновь приводит последнего в бешенство. — Теперь поднимите руки те, кто голосует за Романа.       Витина рука тут же, словно сама собой, поднимается наверх. Эмилиан недовольно зыркать на девочку, продвигая гневным взглядом. — Бабье и мелюзга не голосуют, - выплевывает Эмилиан.       Вита и еще несколько девушек поблизости опускают руки, покосившись друг на дружку. Раздается возмущенное женское лепетание. «Бред какой-то… глупый индюк, мы же тоже часть общины… женщины играют очень важную роль в жизни табора…»       Однако, вопреки всем усилиям и ожиданиям Эмилиана, мужчин, проголосовавших за Романа все равно больше. На лице Виты заиграла довольная, даже немного злорадная улыбка. Краем глаза девушка заметила, как Януш коротко обнимает отца, а на лицах людей появляется проблеск надежды.       Эмилиан топая ногами, как разозлившийся ребенок, спускается со «сцены». Вместо него становится Роман, сопровождаемый радостными возгласами. — Друзья, прошу вас ненадолго успокоиться, - все моментально замолкают, - Давайте сейчас сосредоточимся на переезде, а уже после того, как мы обустроимся на новом месте, отпразднуем.       Его поддержали радостными возгласами и хлопками. Вита невольно улыбается. Ее распирает гордость за Романа, ведь он действительно тот, кто заслуживает этого больше всех остальных. «Пора собираться в путь…»

***

      Дорога будто длится вечность. Вите пришлось изрядно попотеть, чтобы выглянуть в окно, за которым виднелись незнакомые районы и улицы. До нового места жительства было решено отправляться в несколько заходов: первым едут мужчины, чтобы проверить обстановку и разложить нужные вещи, вторым едут женщины и дети, а третим — раненные. Девушка отправилась вторым.       Наконец-то, проехав черт знает сколько, машина останавливается. — Приехали, - сообщает мужчина, сидящий за рулем.       Вита буквально вываливается из машины и отбегает в сторону. Поездка утомила как саму девушку, так и ее желудок, и теперь все содержимое просится наружу. «Да уж, чтоб я еще раз…»       Глаз цепляется за металлические гаражи, стоящие друг за другом в ряд. Вита недоумевающе поднимает бровь. — Мы что, теперь тут живем?