Destruction die

Ночь выдаётся тяжёлой и беспокойной. Напротив меня незнакомец, за стенами здания проходят несколько кругов ада, а там, под землёй, заживо захоронены мои близкие. Хосок, Тэхён, в конце концов, больная Мин Ён. Мне жаль мальчишку, что будет держать труп своей матери в собственных руках. Порой жизнь настолько несправедлива, что я предпочёл бы не рождаться вовсе. Кажется, ещё немного и точно усну. Но что-то вновь вырывает меня, не давая толком отдохнуть. То ли завывания ветра, то ли шуршания крохотных лапок тараканов по углам. Однажды я видел насекомое размером с мою ладонь. С тех самых пор уверен, что они живут в укромных уголках мёртвого города и по сей день. Лучи света забиваются в помещение сквозь множественные трещины в стенах. Снаружи рассвет. Мне так сильно хочется взглянуть на него, хоть одним глазком. Как тогда − на опушке леса сквозь зелёные кроны деревьев я видел алое небо над головой, усыпленное полосами облаков. Или на крыше высокого здания, а вдалеке виднелось красное светило, украшающее небо в свой оттенок. Казалось, обычный день с естественными процессами, ведь завтра будет также. Жаль, что завтра никогда не наступит вновь. − Как долго ты не спишь? − чужой голос вырывает меня из мыслей. Только сейчас понимаю, что стою у стены с красными лучами света. − Всё в порядке? Как кисть? Несколько секунд ничего не отвечаю, осматривая перебинтованную руку. Засохшая кровь просачивается сквозь нити, и я уже ощущаю, как будет больно снимать. Хочу сжать ладонь, но не получается. Возможно, я останусь инвалидом. − В порядке, − отвечаю, словно в пустоту. Ему нет смысла беспокоиться обо мне. − В таком случае нам нужно выдвигаться, − говорит парень, потягиваясь и поднимаясь с дивана. Скрип режет мои уши. − Надеюсь, останешься с рукой. Иначе... − делает паузу, хотя я сам всё понимаю. − Тебе будет трудно выжить. − Знаю. Чимин закидывает на своё плечо рюкзак и осматривает помещение. Я следую его примеру, запоминая мельчайшие детали. Может, это тот последний раз, когда я вижу столь целую деятельность людей, сохранившуюся до сегодняшнего дня. Парень идёт уверенным шагом по выученному коридору, я следую сзади. Иногда перед глазами возникают страшные воспоминания прошедшей ночи. Кислота разъедает мою руку, здание рушится, запирая моих родных, и этот парень − уверенный и сильный духом. Если бы его вчера не было рядом со мной, я бы вряд ли выжил. Осознание возможного итога заставляет несколько раз подумать над тем, как важно продумывать действия до конца. Чимин распахивает дверь, и я готовлюсь к очередному удару ветра. Вопреки моим ожиданиям, ветер не дерётся, а кислота не льётся литрами. Я делаю шаг навстречу выходу, словно в пропасть, из которой мне не выбраться. Солнце ярко высится над головой, лёгкая прохлада просачивается сквозь защитный костюм, а небо... Ох, небо! Лазурит слепит глаза, хотя линзы противогаза уже потёртые. Как бы я хотел снять его, выкинуть на землю и вдавить в грязь, никогда больше не надевая. Что-то внутри меня не может насытиться красотой забытого неба. − До катастрофы я никогда не замечал такой мелочи, как лазурное небо, − тихо признаётся Чимин, крепче сжав лямку рюкзака. Каждый выживший понимает его слова по-своему. − Хотел бы я всё отдать за то, чтобы каждое завтра встречало меня ясным днём. − Мы никогда не замечаем мелочей, пока у нас их не отберут, − дополняю его мысль. − В этом все люди. Он кивает мне, тяжело выдыхая, что потеют линзы. Чимин идёт вперёд, не проронив ни слова. Я вновь следую за ним, как потерявшийся котёнок. Иногда меня посещают мысли, правильно ли доверять незнакомцу с противоположной стороны города. Но почему-то ему хочется доверять. Осматриваясь, я ненадолго устремляю взгляд на разрушенную администрацию. Сердце начинает болеть и жёстко покалывать. Кажется, кто-то специально вставляет в него иглы, причиняя мне адскую боль. Я так сильно хочу попытаться растащить все обломки и добраться до той самой двери в подвал. Рука от мыслей ноет. Нет, нельзя, нужно двигаться дальше. Я делаю шаг за шагом в сторону Чимина, ничего не говоря. Наш путь проходит в тишине. По его реакции на окружающую среду понимаю, что знает здесь всё наизусть. Это странно и пугающе одновременно. Не верю, что он за всё время ни разу не наткнулся на нашу базу. Эти мысли угнетают, и я решаюсь прервать тишину. − Сюда пришёл циклон кислотных бурь, почему погода ясная? − мне действительно интересен ответ. − После бури всегда приходит хорошая погода, − говорит Чимин, заворачивая в заброшенный переулок. − Не знаю, как это связано. − Но... Что-то не даёт мне договорить. То ли нехорошее предчувствие, то ли новые завывания ветра. Какая-то тревожность охватывает меня, окутывает с головы до ног, и я не могу двигаться. Останавливаюсь на месте, пока Чимин спокойно ступает дальше. Он озадаченно оборачивается и глядит на меня. Кажется, сквозь линзы противогаза виден его вопрос в глазах. − Ты чего? − спрашивает Пак. Я дёргаю головой, будто отгоняю от себя страшные мысли и видения. − Кажется, что... Чей-то рык эхом проносится по всему городу. Его шаги вбиваются мне гвоздями в голову. Его тяжёлое дыхание впивается в мою кожу, заставляя ту дрожать. Чимин, как и я, не может сдвинуться с места. Мы сами себя приковали к земле, из которой нас не выдрать. Рык повторяется, но уже намного ближе. Словно вот там за углом тот монстр, что убьёт нас через пару минут. Я не свожу глаз с того переулка, откуда исходят ужасающие звуки. В прошлом я видел немало фильмов с инопланетными чудищами, может, нашу планету уничтожили вовсе не люди, а некто с другой планеты? А теперь этот некто ходит по мёртвому городу и питается человечиной. Моё тело дрожит, пока мысли впитываются в меня внутривенно. Шаги всё ближе и ближе, и я готов бежать отсюда прочь, но мои ноги скованы трусостью вперемешку с отчаянием. Бурый медведь. Огромный, увесистый и мощный. Принюхивается своим разбитым чёрным носом, ищет пропитание в заброшенных городах, ведь многие животные пострадали от войны между людьми. Некоторые пищевые цепи невозвратно оборвались, другие же держатся на плаву, хотя особей совсем немного. Однако, я удивлён, что медведи выжили. Он поднимает голову и принюхивается, высунув язык. Чует нас, как добычу, чует наш страх и тревожность. Я хватаю Чимина за локоть и тяну к себе, чтобы спрятаться, но парень случайно наступает на камень и проскальзывает на нём ботинком, создавая неприятный скрежет. Медведь оборачивается на нас, оскаливая зубы. Я тяну Пака к себе, срываясь с места куда-то в противоположное направление, и уже слышу позади топот зверя. Мы должны спрятаться, должны убежать в конце концов. Обязаны спастись. Чимин спотыкается и падает, может, от страха не может двигаться или уже готов увидеть смерть перед собой. Я хватаю его, пытаюсь поднять, но осознание, что не успею помочь, приходит быстрее. Сую ему в руку небольшой охотничий нож, припрятанный в кармашке защитного костюма, и ударяю его в плечо, пытаясь привести в себя. − Отбивайся, сколько сможешь! − кричу, молясь, чтобы услышал. Я отбегаю в поисках хоть чего-то, чем можно было бы ударить до оглушения медведя. Хотя бы отпугнуть. Краем уха я слышу звуки борьбы. Мне тяжело, перед глазами почему-то плывёт. Я не могу ничего найти, не могу принять верное решение. Мне ещё никогда так сильно не хватало Хосока или Тэхёна − тех, кто сможет мне помочь. Я подхожу к разрушенному зданию, в голове какой-то туман, подсказывающий мне взять большой осколок от бетонной стены. Я не руковожу собой, я лишь пытаюсь выжить и помочь товарищу. Может, это инстинкт выживания. Костюм Чимина в медвежьей крови, он старательно продолжает запихивать в пасть зверя нож, не давая дотронуться до себя. Я слишком медлителен, вновь виноват я. Моя рука инстинктивно замахивается и с точностью бьёт медведя по голове, раскалывая кусок бетона на несколько частей. Зверь падает на парня под собой, задавливая своим весом. Я лишь молюсь, чтобы не упасть следом. Парень отпихивает от себя тушу и перекатывается на другой бок, боясь пошевелиться. Мои ноги трясутся от страха, и я подгибаю колени, усаживаясь практически на песок. Тремор всего тела не даёт здраво мыслить и сосредоточиться на случившемся. Тяжело хватаю необходимый кислород губами, вновь чувствуя едкий запах угля из фильтра. Хочу выкинуть эту штуку с моего лица и, наконец, полноценно вдохнуть, но лишь сжимаю руку в песке. Хотя сейчас я благодарен углю тем, что он перебивает тошнотворный запах крови животного. На руках я подползаю к Чимину и трясу его несколько раз, убеждаясь, что он не ранен. Я не представляю, насколько сильно он противостоял ему, что не дал себя укусить. Рваные раны было бы сложнее залечить. − Ты как? − спрашиваю у Пака, переворачивая его с бока на спину. Его костюм весь перепачкан кровью вперемешку с грязью и песком. − Не ранен? − В норме, − отвечает парень, переводя дух. Кажется, у него перед глазами вся жизнь пронеслась одним листом. − Спасибо, что спас меня. Я протягиваю ему руку в знак поддержки и опоры, он смело хватается за нее и поднимается с земли. До сих пор слышу его тяжелое дыхание, проходящее фильтр противогаза. − Это была моя ошибка, я запаниковал и не смог взять себя в руки, − оправдывается тот, пока я изучаю его скучающим взглядом. − Панически боюсь медведей. Он опускает голову вниз и продолжает свой путь, приговаривая, что осталось совсем немного. − Почему боишься медведей? − всё же интересуюсь я, следуя за ним по пятам. − В детстве мы с отцом часто ходили в лес на охоту. Ну, знаешь, на мелких зверюшек: лис, уток, гусей. Один раз мы загребли на территорию медведицы, выхаживавшей своих медвежат. Я не знал, что медведи агрессивные и жестокие, до момента, пока они не разорвали моего отца в клочья. Я чуть ли не впадаю в ступор, но стараюсь держаться. Мне жаль того маленького Чимина, видевшего столь жестокую смерть близкого человека. − До сих пор иногда виню себя за это, − признаётся Пак, останавливаясь возле обломков когда-то высокого небоскрёба. − Думаю, если бы я тогда не полез к ним, отец бы до сих пор был бы жив. − Но ему бы явно не понравилось то, где теперь живём мы, − говорю я чуть ли не шёпотом, хотя Чимин явно меня слышит. Он лишь согласно кивает и поворачивается ко мне. − Мы пришли. Больше он ничего не говорит, а я подхожу ближе. Вроде ничего примечательного в обломках не нахожу, но вскоре замечаю среди бетонного мусора незаметный люк в подвал. Видимо, под всей кучей находится та заветная база. Чимин аккуратно обходит обломки, двигаясь к люку, поворачивает вентиль несколько раз так, что у меня закладывает уши от скрипа. Я помогаю ему поднять крышку и пропускаю того первого, затем следом спускаюсь по узкой лестнице. Внутри темно и вроде пахнет сыростью, хотя через фильтр трудно понять. Эхо наших ботинок отражается от стен и возвращается обратно к нам. Я хочу уже скорее ступить на твёрдую землю. Спустя несколько минут мне кажется, что спуск бесконечен. Наконец, я слышу, как Чимин приземляется на бетон. Их база намного больше, чем наша. Коридоры вовсе не узкие и спокойно умещают в себе двух и более человек, потолок не земляной, а залит бетонными массами. Они укрепили свой бункер ресурсом, который мы никогда не собирали и не перерабатывали. Возможно, они будут умнее, чем мы. Основной коридор делится на несколько других, однако мы идём лишь вперёд до самого конца. Думаю, если ходить здесь одному можно легко заблудиться. Перед нами предстаёт деревянная дверь, обугленная в нескольких местах. Чимин дёргает за ручку и открывает её. Я не слышу, о чём идёт речь между Чимином и тем парнем, что сидит здесь. − Я нашёл ещё одного выжившего, − я подхожу ближе к Паку и махаю рукой в знак приветствия. − Ему срочно нужна твоя помощь. Во время кислотной бури он упал на землю и в его рукав залилась кислота. − Подожди, Чимин, − говорит тот парень, снимая свои очки. Он выглядит старше меня на несколько лет, его тёмные волосы собраны в хвостик на затылке, хотя они не настолько длинные. Я замечаю на линзах очков несколько царапин, наверняка, уже старые и повидавшие этот жестокий мир. Он сидит за небольшим столом с какой-то книгой в грязной обложке, видимо, мы помешали ему. − Командир Мин в курсе, что ты притащил на нашу базу человека? − продолжает парень, захлопывая книгу. − Знаешь же, что будет, если не держать его в курсе всех дел. Мы тебя посылали не за тем, чтобы ты спасал остальных выживших. Нашёл антибиотики? − Твоя лаборатория разрушена, это всё, что осталось, − Чимин копается в своём рюкзаке и отдаёт несколько лекарственных коробок. Я осматриваю конуру и подтверждаю свои догадки. В одном из углов уже стоят несколько контейнеров с прорезавшимся грибком пенициллина. Это могло бы помочь Мин Ён. Если они хотя бы раскопают наше убежище, я попытаюсь стащить отсюда максимально много. − Командир Мин ничего не знает о нём, ты хочешь ждать его разрешения? Знаешь же, как долго он может принимать решения. К тому моменту Гуку станет хуже, − Чимин бегло снимает перчатки, затем цепляется пальцами за край противогаза у подбородка и тянет наверх. Я заворожено смотрю на него, кажется, минуты, а может и часы. Миловидное личико с тем стойким характером, что он мне показал, не сочетаются. Краска со светло-русых волос практически смылась, но придаёт ещё большую красоту. А эти большие губы... Разве могут быть у парня столько большие губы? Я пару раз промаргиваюсь и трясу головой. О чём я вообще думаю? Чимин тянет к моей раненой руке свою и срывает перчатку, затем задирает рукав. Бинт держится плохо, пропитан кровью, в некоторых местах сыпется песок, оставшийся с того самого дня. При виде меня начинает мутить, будто это и не моя рука вовсе, а сгнившая плоть трупа. Парень подходит ко мне ближе, и я чувствую, как он кривит лицо. Каждый бы так отреагировал. − В последний раз, Чимин, я тебе помогаю, − говорит тот, разматывая бинт. Мне страшно смотреть вниз, боясь увидеть худший кошмар. − Спасибо тебе, Сокджин. Тот лишь сжимает челюсти на его благодарность. Сокджин проводит меня до небольшого стула, так что приходится сильно подгибать ноги. Я снимаю противогаз и провожу ладонью по прилипшим к голове волосам. Теперь кажусь взъерошенным ёжиком, хотя это куда лучше, чем тот прилизанный мальчишка. Сокджин помогает мне снять вторую перчатку, затем подходит к своему небольшому столику, доставая ножницы. Бинт прилип к ране, если отдирать, то будет слишком больно, да и новые царапины мне не нужны. Парень садится передо мной на корточки для удобства. Срезает бинт по вертикали, затем немного льёт чистой воды на ткань. Я слегка шиплю, до боли сжимая вторую руку. Как только бинт начинает отходить, Сокджин полностью убирает его. Мне неимоверно страшно смотреть на рану, но что-то во мне пересиливает. Вокруг ожога кожа покрылась жёлтыми пятнами, сам ожог кроваво-красный, в некоторых местах появились гнойники и припухлость. Заражение. − Вид у твоей раны не очень, − говорит Сокджин очевидные вещи. − Пока что признаков гангрены нет, тебе повезло. Он берёт целую бутылку воды и аккуратно промывает, смывая всю грязь. На это уходит целая бутылка чистой воды. Мне становится некомфортно, ведь сейчас вода ценнее золота. − Чимин, отдай мне свою бутылку воды теперь, − Сокджин протягивает к нему руку. − Свою я потратил на твоего друга. Чимин поджимает губы и достаёт из рюкзака свою воду, затем протягивает парню. Я подозреваю, что после всего Чимину влетит из-за меня. Сокджин наносит на рану обеззараживающую мазь и не накладывает никаких повязок, чтобы рана высохла. Он отходит к своему столу и берёт одну из тех коробок, которые принёс для него Чимин. Возвращается и вручает мне. − Это антибиотик, принимай два раза в день и будешь, как новенький, − Сокджин вновь садится за чтение книги. − Останется шрам, возможно, глубокий, но я думаю, ты и сам всё понимаешь. Я киваю и забираю свои вещи в рюкзак. Больше не слушаю их разговор, оставляя наедине. За мной чуть ли не захлопывается дверь, но я вовремя успеваю придержать её. Пока они разговаривают, снова осматриваюсь. В нескольких коридорах я видел бетонный пол, скорее всего, они в процессе строительства своего бункера. Как они нашли столь огромное место, да ещё и в многоэтажке? − Идём, − внезапно раздаётся голос Чимина за спиной, и я чуть не вздрагиваю от испуга. − Нужно показать тебя командиру Мин. − Постой, − аккуратно хватаю его за локоть, поворачивая к себе. Я снимаю с плеча рюкзак, затем расстёгиваю его. Среди остальных вещей бутылка чистой воды кажется слишком заметной. Иногда я жалею, что что-то взял с собой из бункера, ведь я на поверхности и смогу найти пропитание. А они в итоге заперты под землей. Эта бутылка воды могла бы спасти жизнь Мин Ён или стать последним глотком Тэхёна. Теперь же я отдаю её Чимину в благодарность за моё спасение. − Не нужно, − говорит Пак, пихая мне обратно в руки бутылку. − Я сделал это не для того, чтобы ты потом отдавал мне свою воду. − Если бы тогда ты оставил меня, тебе бы не пришлось сейчас заниматься всем этим, − я вижу, как челюсть Чимина напрягается. Видимо, не хочет быть обязанным мне, однако обязан здесь только я. − Иди за мной. Пак кладёт бутылку с водой в свой рюкзак и поворачивает в соседний коридор. Здесь бетонный пол и больше дверей, нежели в прошлом. Тот коридор, наверняка, считается главным, а остальные идут в комнаты и так называемые кабинеты. Я осматриваюсь, но все двери похожи друг на друга, как капля воды. Интересно, где здесь склад с припасами. Если мои родные живы, мы могли бы объединиться с ними и тогда бы выживать стало легче. Хотя по разговору Сокджина и Чимина, мне кажется, что они не очень любят гостей. Чимин открывает передо мной дверь и пропускает меня первого внутрь. Я неуверенно делаю первые шаги и оказываюсь в забетонированном помещении. Удивительно, здесь выглядит всё так же, как и до катастрофы в тех самых кабинетах начальников. Практически целые шкафы без единой царапины, несколько столов и стульев. Рабочий стол пустует, на нём я замечаю карту города. Кажется, около половины исследовано ими, по крайней мере, там обозначены крестики. − Это кабинет командира Мина, − говорит Чимин, присаживаясь на один из стульев. Я всё же воздерживаюсь от данной прихоти. Ноги уже болят от бездействия в своём убежище. − Командир Мин... Почему вы должны всё докладывать ему? − спрашиваю очевидный вопрос. Я привык к родству с Хосоком и могу не всё рассказывать ему, хотя другие обязаны. Жалею о своём вопросе. − Он здесь глава и должен за всем следить, − отвечает Пак, рассматривая выжженные пятна на столе. − Он контролирует запасы нашей провизии, лекарств и состояние каждого из нас. Он не может рисковать солдатами, поэтому осторожен. − Но он отправил тебя в кислотную бурю наружу, разве это не риск? − всё же усаживаюсь напротив Чимина. − Я не солдат, которым нужно дорожить, − Чимин поднимает глаза на меня. Лишь сейчас я подмечаю его щенячий взгляд. Он кажется мне настолько красивым, что хочется дорожить только им. − Могу ли я предложить вашему командиру объединить наших выживших? Так мы сможем добиться большего успеха, нежели пытаться выжить разбитыми по всему городу группами. Только Чимин хочет ответить мне, как в кабинет входит командир Мин. Подошва его военных ботинок громко ударяется о бетон, создавая небольшую вибрацию по полу. Впервые за столько времени я вижу военную экипировку, хотя больше меня интересует его респиратор, свисающий с шеи. − Приветствую, − Чимин поднимается со стула, однако слова ему не дают. − Это кто? − спрашивает командир Мин, не подходя ближе. − Чимин, ты знаешь нынешнюю ситуацию, так, кто это? − Он полностью здоров, повода для волнения нет, − я не совсем понимаю, о чём он. − Я случайно наткнулся на него во время кислотной бури, во время её он упал и в рукав залилась кислота. Руку обожгло, но гангрены нет. Всё обошлось. − Понимаю, что он уже побывал у Сокджина, − делает выводы командир Мин, рассматривая обработанную руку. − Почему мне ничего не доложено? − Нужно было действовать быстро, он мог лишиться руки. − Откуда ты знаешь, что он здоров? − я вслушиваюсь. − Разве ты врач? − Если бы он был болен, он бы и дойти не смог до нашей базы. Тем более, он спас мне жизнь, − командир Мин слегка меняется в лице. − Он убил медведя куском бетона от разрушенного здания. На несколько секунд повисает мнимая тишина. Я хочу её прервать, однако не успеваю. − Он может остаться, если хочет. Будет хорошим солдатом с таким телосложением и возможностями, − командир Мин проходит к своему столу и садится на стул. − Нам не помешает новобранец. Рация на поясе издаёт белый шум. Я тут же подрываюсь с места и пытаюсь настроить её. Как я мог забыть про неё! Это Хосок или Тэхён, я уверен. Шум усиливается, иногда ослабевает. Никаких звуков нет, может, поймала какую-то линию? − Ч...гу... − разбираю из всего шума и уже готов упасть на колени от счастья. Они живы. − Хо! Ты слышишь меня?! − кричу, чуть ли не пугаясь создавшегося эха вокруг. − Вы как? − Т...Ён.. − я бью рацию с каждым разом сильнее. Меня злит её беспомощность. Шумы прекращаются, и я пару секунд пытаюсь настроить волну, но ничего не выходит. На поверхности снова начинается буря, из-за которой сигнал прерывается. Во мне возрастает желание кинуть рацию в стену. − Есть ещё выжившие? − спрашивает командир Мин, сложив руки перед собой. − Мы могли бы спасти их, если они из твоего отряда. Он думает, что я командир. − Если ты не заражён, значит, все здоровы. Безопасность нашего бункера стоит выше всего. Я отправлю отряд, чтобы забрать их. Кажется, на моём лице процветает улыбка, но тут же гаснет. Я понял, о чём они говорят. Мин Ён тяжело больна именно тем, чего они так боятся.