Destruction die

Тэхён и Хосок что-то говорят мне, я слышу громкое эхо, воцарившееся в катакомбах, и не могу собраться с мыслями. Командир Мин нашёл их раньше меня. Если кто-то проболтается, их выгонят или того хуже убьют. Мин Юнги. Юнги, чёрт, где же я мог слышать это имя! Во мне бушует несколько эмоций одновременно: страх, злость, сожаление, мерзость. Этот список можно перечислять до бесконечности, ведь я потерян. Потерян, как никогда раньше. Хосок, Тэхён, Чимин, все наши люди! Я чувствую себя посмешищем, я никогда ещё так сильно не ошибался. Сплошные ошибки вонзают в меня копья, кажется, сердце уже давно проколото насквозь. Подзатыльник от Хосока немного приводит меня в чувство. Он видит страх в моих глазах, наверное, отчётливо видно сожаление вперемешку с чем-то похуже. Я готов расплакаться, как тогда в детстве, когда провинился перед ним. − Чонгук! − он срывается на крик. Я вижу, как его глаза наполняются яростью. Я чувствую, как он пылает изнутри. Я знаю, как он ненавидит меня. − Что ты снова натворил?! Почему ты всегда делаешь то, что может убить тебя или всех наших выживших! Почему я вырос, а ты до сих пор живёшь в ребяческом мире, где всё позволено! Я не могу вынести его взгляд. Хочу увидеть в глазах Тэхёна хоть каплю поддержки, однако в его взгляде морозная зима. Осуждение в тэхёновых зрачках − последнее, что я хотел бы видеть в жизни. − Прости меня, Хосок, − я запинаюсь, боясь собственных слёз. − Тэхён, также прости меня. Я виноват перед вами и всеми выжившими. Я сбежал, потому что остерегался нехватки провизии, договорился с другими, чтобы спасти вас. Предал человека в конце концов, который мне доверял. Я принимаю все решения, беспокоясь о вас. − Тебе нельзя ничего принимать, ты плохо соображаешь, − снова порицает Хо. − Любое твоё решение заканчивается новыми проблемами. Я молчу, проглатывая все его слова. Не могу что-либо говорить в оправдание горькой правде. − Я не смогу пойти с вами. Когда Чимин очнётся, всё расскажет командиру Мину. Я не должен подвергать вас опасности, − слова безобразно вылетают из глотки через острый ком. − Если кто-то из наших проговорился про меня им, скажите, что я предал вас. Скажите, что я не заслуживаю жизни, скажите, что угодно, лишь бы никто не понял, что мы можем быть связаны. Моё тело трясётся, меня тошнит. Хосок пропускает воздух из лёгких сквозь зубы и ничего не отвечает. Он аккуратно открывает дверь, входя внутрь. Мне безумно жаль, что ему приходится терпеть такого брата, как я. − Мне жаль, Чонгук, − еле слышно говорит Тэхён, укладывая свою ладонь на моё плечо. − Ты отличный товарищ, но худший лидер. Хосок не оставит тебя одного, ты должен это понимать. Мы что-нибудь придумаем, Гук. Мне страшно смотреть на него, страшно вновь увидеть то осуждение. Он уходит, оставляя меня одного. Я готов упасть на холодную землю, готов разрыдаться от тупой боли внутри. Однако, Чимин на моём плече заставляет уходить дальше. Он слегка кряхтит, может, скоро очнётся. Он не должен знать, что где-то здесь есть его база. Мои ноги ватные, не слушаются, иногда непроизвольно подгибаясь. В голове проскакивают мысли, как бы не заблудиться внутри вечных проходов. За каким-то углом я останавливаюсь, усаживая Пака на землю. Снимаю с плеч рюкзак со своими вещами и нахожу среди них нейлоновую верёвку. Нужно обыскать его на наличие ножа или чего-то подобного. Мне немного неловко от того, что я так открыто осматриваю его в поисках оружия, однако на поясе нахожу рацию и нож с кобурой от пистолета. Пистолет остался на том же месте, где Хосок ударил Чимина. Нужно было забрать его. В рюкзаке нет ничего интересного, кроме припасов на пару дней. Так хотя бы он не сможет вырваться. Я отстёгиваю ножны с чужого пояса и прикрепляю на свой, затем тянусь к верёвке. Он будет кричать на меня и злиться, может, без пары ударов не обойдётся. Я прилагаю некоторые усилия, разрезая нейлон ножом, и обматываю вокруг торса два раза. Делаю прочный узел и приступаю к Чимину. Так он не сможет убежать, особенно не имея при себе ножа. Заканчиваю со всем довольно быстро и сажусь с парнем рядом. В моей голове пустота, да и я рад этому, нежели потоку бесконечных мыслей. Мне нужно отдохнуть или прилечь поспать. Я не представляю, куда мне идти и что там делать. Я словно на забытой странице книги, персонаж которой скоро умрёт. Становится холодно, отчего моё тело подрагивает. Я тру ладони друг о друга, когда Чимин стонет от боли. Благо он открывает глаза, потирая рукой больное место на голове. − Всё в порядке? − странный вопрос, на самом деле. Услышав мой голос, Чимин оборачивается и тут же пытается убежать. Верёвка натягивается и возвращает его в обратное положение. Я не знаю, что ему говорить, поэтому подсаживаюсь ближе и крепко хватаю его голову руками. − Отпусти меня, − нервно произносит Пак, боясь пошевелиться. − Отпусти, мать твою! − Не дёргайся, − я пару раз провожу ладонью по месту ушиба, осматривая на наличие кровоподтёков. − Ты заражён, не приближайся ко мне, − он зол, слышно по голосу. Чимин пихает меня ногами в торс, отталкивая от себя, однако верёвка тянет его за мной. Он валится сверху и даёт мне несколько жёстких пощёчин, пока я не перехватываю его руку. − Что ты хочешь сделать со мной? − кажется, ещё немного, и он будет готов вгрызться в мою шею зубами. − Думаешь, похитил меня и тебе это так просто сойдёт с рук? − Больно ты мне нужен, чтобы похищать тебя, − я отталкиваю его от себя. Встаю на одно колено, опираясь на другую ногу локтём. − Зачем тогда соврал? Зачем обвёл вокруг пальца? Зачем ты появился тогда? − Чимин говорит то ли с сожалением, то ли с какой-то жалостью. − Я не хотел предавать вас. Я лишь хотел вернуться к своим людям, хотел защитить их. Разве вы этого не хотите? У нас была одна заражённая, но как я могу избавиться от неё, когда мы прожили вместе год? Неужели, в тебе нет ни капли сочувствия к ней? Чимин молчит. Спустя пару секунд я слышу тяжёлый выдох. − Я потерял слишком много родных, чтобы испытывать сочувствие к каждому. Это приносит слишком много боли. Я молча слушаю, хотя не совсем понимаю его. Хочу что-то сказать, но продолжаю утопать в тишине. − Что дальше? − я протираю лицо ладонью, когда Чимин снова нарушает молчанье. − Ты должен мне помочь, − сейчас я готов встать перед ним на колени. − Ты вернёшься в свой бункер к остальным, когда мои люди уйдут оттуда. Я присоединюсь к ним, а ты останешься со своими. Нужно немного подождать, и тогда всё вернётся на свои места. − Почему я должен тебе помогать, когда твои "люди" чуть не убили меня? − я не знаю, что ответить. − Что бы ты сделал на их месте? − Выгнал бы тебя из отряда, − Чимин поднимается с земли и тянет рукой за верёвку, призывая встать за ним. − Если останемся здесь, замёрзнем насмерть. Я не верю своим ушам, кажется, они нагло лгут мне. Или лжёт Чимин? − Ты поможешь мне? Я в горьком ожидании ответа. Он необходим мне, как глоток свежего воздуха на заре. − Все мы люди, которым нужна помощь, − Чимин подаёт мне руку, и я хватаюсь за неё, как за спасательный трос.

***

Кажется, спустя пару часов мы обошли все туннели, проделанные в катакомбах. Я не чувствую ног, стопа начинает болеть и гореть пламенем, может, я стёр её до крови. Всё это время мы не разговариваем, наверное, к лучшему. Я заворачиваю за угол и вижу перед собой тот же прокопанный путь, из которого мы сбежали с Тэхёном и Хосоком. Мы вернулись к изначальной точке. − Это путь в ваш бункер? − Чимин подходит ближе к проходу, но его останавливает натянутая верёвка. − Обязательно нужно было меня связывать? − Я не могу доверять тебе в полной мере после того, как ты угрожал мне пистолетом. Идём. Я хватаюсь пальцами за его локоть, утаскивая за собой. Позади он наигранно цокает языком. Начинает раздражать. Я осторожно оглядываюсь по сторонам. В бункере непроглядная тьма, становится некомфортно от того, как всё выглядит брошенным. Когда-то я здесь жил изо дня в день. Я опасаюсь лишь людей Мин Юнги. Они могут быть где-то неподалёку. Интересно, сказал ли Хосок обо всём, что произошло? − Где находится та комната, в которой меня вырубили? − Чимин чуть ли не приковывает меня к стене. Я хмурю брови. − Ты так хочешь, чтобы нас поймали? − Если хочешь выжить на поверхности, придётся забрать пистолет, − кажется, у нас взаимная неприязнь друг к другу. Мы оба предатели. Несколько секунд что-то происходит в моей голове. Мысли не могут собраться воедино, отчего я стискиваю зубы. Я устал и давно не спал нормально. Мой организм начинает давать сбои. Ничего не отвечаю Чимину, выглядывая из-за угла, и иду на произвол судьбы. Нам конец, если внутри кто-то есть. Мои уши впервые в жёстком напряжении за столько времени. Хочу услышать каждый шорох, царящий внутри, каждую пылинку, упавшую на землю. Мы проходим на следующий этаж, аккуратно ступая по лестнице. Выходит туго из-за мешающей верёвки. − Он серьёзно похитил его? − моё сердце останавливается от страха. Чей-то голос доносится из моей старой комнаты. Мы прилегаем к стене. Если бежать, то только обратно. − Для каких целей вообще? − Может, Юнги не сдержался и похвастался перед ним, какого мальчика себе ухватил? − заливистый смех разносится по всему бункеру. Чимин тихо шипит и затыкает мне уши ладонями. Я перехватываю их, поворачиваясь к нему, и держу между нами. Глаза Чимина наполнены страхом вперемешку с отвращением. Я знал, что внутри всего этого гнилостная каша, в центре которой замешан Чимин. − Так мало девушек осталось в живых, и не на такое пойдёшь! − мне гнусно это слушать. Я неконтролируемо сжимаю кисти Пака в своих руках, но быстро осознаю ошибку. Не мне он должен был закрывать уши, а себе. Вместо него это делаю я: аккуратно прижимаю свои ладони к его ушам. Чёрт, они ведь правы! В нашем отряде была только одна девушка − Мин Ён. Неизвестно, остался ли кто-то ещё. − У него милая мордашка, − третий голос. Внутри меня нарастает страх быть пойманными. − И почему командир Мин не позволяет пользоваться им? Так не интересно. Я хочу проехаться кулаком по лицу каждого из них. Кто-то подходит ближе к дверному проходу, и мы пригибаемся к поставленной рядом двери. − Мы здесь уже несколько часов, пора возвращаться, − говорит парень прямо за мной. − Хватит мечтать об этом Чимине, видели бы вы новых выживших. Как его там? Вроде Тэхён, тоже ничего! Мои зубы кусают щёку чуть ли не до крови. Голоса позади отдаляются, а я не могу убрать ладони от ушей Чимина. Лучше бы он закрыл и мои. Лучше бы он не дал услышать то, чего я боялся. − Идём, − шепчет Чимин, убирая от себя мои ладони. Кажется, что-то во мне сломалось, а может, разбилось вдребезги. Когда я был там внутри, происходило ли что-то подобное вне моих глаз? Неужели, пока я спал... Я бью себя по лицу. Я не могу отвлекаться, когда рядом опасность. По крайней мере теперь я ни за что не отдам им Чимина. Я веду его мимо своей комнаты, следуя к комнате Мин Ён. Аккуратно заглядываю за угол, проверяя, нет ли других людей, и захожу внутрь. Чимин ищет пистолет по полу, иногда ощупывая землю ладонями. Всё же он может слиться с темнотой этого места. Я прищуриваюсь на белое полотно, закрывающее Мин Ён. Оно выглядит странно. Подхожу ближе и чуть ли не падаю на пол от ужаса. Тела нет. Забрали. Для чего? − Они забрали пистолет, − Чимин поднимается с земли, поджав губы. − Нам нужно выбираться, пока они не вернулись. Я лишь молча киваю, не подобрав нужных слов. За пределами комнаты вновь слышатся голоса, однако намного дальше, чем предполагается. Мы выходим в коридор, кажется, звук доносится с верхнего этажа. Чем быстрее мы доберемся до лестницы, тем лучше. Я хватаю Чимина за рукав его куртки и чуть ли не срываюсь на бег. Всё же хорошо, что здесь всё земляное, нежели бетонное. Иначе нам бы пришлось попотеть, чтобы выбраться из этого места. Мы быстро поднимаемся по лестнице, иногда громче, чем нужно, соскальзываем со ступеней. Слишком торопимся, боясь оказаться пойманными. Я смотрю наверх, вижу совсем близко открытую дверь выхода. Вот он − конец нашим бесчисленным блужданиям в поисках смерти. Я опираюсь ладонями о края дверного проёма и поднимаюсь на руках. Чимин следует сзади, я помогаю ему выбраться. Начинает темнеть, по лужам на земле понимаю, что недавно был кислотный дождь. Нужно найти укрытие на ночь, остальное уже не так важно. Беру Чимина за руку, крепко сжимая в ладони, и иду в неизвестном направлении. В моей голове пустота, я лишь хочу убежать отсюда в безопасное место. Вокруг никого: ни людей, ни бешеных от голода животных. Нам улыбается удача до первого выстрела куда-то в землю рядом с моей ногой. Промахнулись. Мы пригибаемся и бежим со всех ног, заворачивая за разрушенные здания. Нас преследуют, я слышу их быстрый бег по обломкам различных сооружений. Держу Чимина рядом, прислонившись к одной из стен. Совсем рядом обрыв, образовавшийся после масштабного разрушения многоэтажки. Мои ноги слегка трясутся от страха перед падением. Я быстро вытаскиваю нож с пояса и пытаюсь перерезать верёвку между нами. Не выходит, слишком крепкая. Я уже несколько раз успеваю пожалеть о том, что привязал нас друг к другу. Чимин выхватывает у меня оружие и с силой пилит лезвием упругий материал. Шаги уже совсем близко. Он знает, что мы здесь. Секунда: верёвка рвётся и тот человек с пистолетом прямо за углом. Я бью его голенью, сбивая с ног, и отбрасываю выпавшее оружие подальше от него. Между нами завязывается драка. Он хватает меня за ногу и переворачивается на другой бок, заваливая на себя. Обрыв становится ещё ближе. Несколько раз мою скулу поражает чужой кулак. Лямки респиратора рвутся от ударов, защита летит куда-то в сторону. Мои лёгкие поражают кислотные запахи. Я закашливаюсь, перед глазами немного плывёт. Чимин позади замахивается ножом на преследователя, однако тот успевает увернуться. Я тяну его на себя, сталкивая нас обоих в пропасть. Моё сердце колотится от страха, когда мы переворачиваемся по земле, когда кислотная грязь с удовольствием липнет к нашей одежде. Я зажмуриваю глаза, чтобы не ослепнуть от ожогов, и мы врезаемся во что-то внизу. Удар столь мощный, что выбивает весь воздух из лёгких противника. Я открываю глаза, замечая перед собой кровавое месиво. Его пронзила насквозь в районе груди сломанная балка. Моё тело покрывается холодными мурашками, когда я вижу несколько миллиметров от своей груди окровавленного дерева. Он мёртв. Я убил его. − Чонгук! − слышу крик Чимина рядом с собой. Он помогает мне подняться, несколько секунд осматривает меня. Видимо, выгляжу не очень. Меня начинает мутить от вида крови в голове. Я убил его. Чимин снимает с того человека респиратор и хочет отдать его мне, однако я не сдерживаю рвоту. Кашляю, выплёвывая лишь желудочный сок. Моё горло и рот обжигает кислотой. Хочу выблевать всё, что есть внутри меня. От тяжёлого дыхания становится ещё хуже. Лёгкие что-то дерёт. − Надевай, − Пак насильно прислоняет к моему лицу респиратор. Дышать становится легче. Я никак не реагирую на него, продолжая стоять в стороне. Чимин забирает у убитого некоторые припасы и прячет в своём рюкзаке. − Уходим, пока остальные не пришли. Он берёт меня за руку, уводя отсюда подальше. Я благодарен ему за это, ведь вид того трупа, смерть которого наступила из-за меня, пугает. Я убил человека. Кажется, я снова сблюю, если хоть раз подумаю об этом.

***

Солнце зашло за горизонт, оставив после себя лишь чёрные тучи. Мы нашли какое-то пристанище на время. Бетонные стены до сих пор держатся, хотя повсюду видны многочисленные трещины. Наверно, скоро обвалится потолок. Я слышу шаги Чимина со стороны входа и быстро поднимаюсь с ледяного пола. Надо бы что-то подстелить, чтобы не простудиться. Разглядываю его, когда он подходит намного ближе ко мне. Вокруг непроглядная темнота, затмевающая зрение. − Нашёл здесь немного обломленных досок, − Пак кидает их рядом со мной. − Разведи костёр, иначе замёрзнем. Я только киваю, поджимая губы. Чувствую себя бесполезным. Чимин вытаскивает из своего рюкзака бутылку воды, затем подкладывает его под себя. Кажется, он будет умнее меня в плане выживания. Я достаю из рюкзака забытое когда-то огниво и свою потрёпанную футболку. Бумаги нет, так что придётся идти на жертвы, разрывая ткань и бросая в доски. Несколько раз провожу по металлу ножом, производя пару искр, но ткань не разгорается. Меня охватывает страх, что добыть огонь не получится. − Ты сам не свой после той драки, − я замираю, но стараюсь не выдавать свои эмоции, продолжая добывать искры. Особо сильный подход наконец разжигает ткань. − С чего ты взял? − ощупываю доски на влажность. Сухие. − Вроде такой же, как обычно. Нахожу тонкую деревяшку и держу над небольшим пламенем. Я не какой-то мастер костров и даже жалею об этом. Лучше бы ходил в походы, нежели играл с друзьями во дворе. − Твои глаза в тот момент, − я кидаю загоревшуюся палку внутрь досок. − Они были наполнены ужасом или сожалением. Ты ведь не впервые видел труп. Не знаю, что ответить на это. Не помешало бы подумать над тем, что я тогда чувствовал. − Я убил его. Наконец, я произношу это вслух. На душе становится немного легче. − Он сам виноват в этом, − безразличный тон Чимина слегка будоражит меня. − Он хотел убить нас, так почему ты не мог? Разве не справедливо? − Зло не должно порождать зло, − я сажусь рядом с ним на свой рюкзак, последовав его примеру. − Правильность этого мира погибла в тот день, когда началась ядерная война, Гук. В наше время нельзя думать о том, что правильно, а что нет. Те сказки, в которых добро всегда побеждает, никогда не были реальностью, − кажется, он злится. Я вижу его насквозь, когда он хочет быть суровым. Внутри него живёт та самая "правильность", о которой он говорит. Спустя пару секунд я слышу его шёпот: − К сожалению. Доски слегка трещат от огня, пламя охватывает их, превращая в чёрные угли. Становится тепло, меня клонит в сон. − Чимин, − мой голос становится сонным и басовым. − Это правда, что делал с тобой командир Мин? Парень несколько секунд молчит. Я начинаю думать, что он спит. − Да, − тихо отвечает тот, поджимая к себе колени. − Давай ты останешься в нашем отряде? − на самом деле, мне немного страшно задавать такой вопрос. Это угроза для Чимина и всех наших людей. − Я не могу, ты сам это понимаешь. Командир Мин одержим мною, сейчас, когда он узнал о том, что ты меня похитил, уверен он готов убить тебя. А если я сбегу с вами, он не даст вам всем покоя. Лучше я один буду страдать, чем весь твой отряд. Мы молчим. Он прав во всём. Я вновь подвергну опасности всех дорогих людей, пытаясь спасти одного от тирана. Но разве Чимин заслуживает такой участи? По зданию гуляет сквозняк, волнующий наше пламя. Костёр греет, но не настолько, чтобы согревать полностью. Мои конечности слегка подрагивают. Стоит ли предложить Чимину сидеть в обнимку? Так мы бы могли сохранить тепло. Совсем рядом я слышу чьё-то скуление. Неужели собака? Я перевожу глаза на Чимина, но тот, кажется, уже спит. Скуление продолжается со стороны, откуда пришёл Пак вместе с досками. Аккуратно поднимаюсь, тихо ступая по полу. Не хочу будить Чимина шумом. Я иду в сторону шорохов, кто-то скребётся в дверь снаружи. Мысленно надеюсь, что это не волк или другое животное. Уже ничему не смогу удивиться. Прищуриваясь, я осторожно открываю дряхлую дверь. Тихий скрип разносится по всему помещению. Передо мной никого... Или кто-то есть? Мне приходится напрячь зрение, чтобы увидеть маленького щенка, сидящего на пороге дома. Наверное, он увязался за Чимином и сидел здесь в ожидании всё это время. − Боже... − тихо срывается с моих губ. Я беру его на руки и прижимаю к себе. Он весь дрожит, скорее всего, от холода этой ночи. Худой, грязный, брошенный. Где же твоя мама? Я несу его к нашему ночлегу, постоянно поглаживая по ушкам и голове. Маленький и беззащитный кроха. Я бы мог расплакаться на месте, но сдерживаюсь. Я уже должен был привыкнуть к суровому миру. Когда я возвращаюсь, Чимин слышит мои шаги и сонно хлопает глазами. В свете огня я рассматриваю щенка. Он весь в серой пыли, наверняка, масть белая, но на мордочке чёрные пятнышки. Почти как далматинец. − Где ты нашёл его? − Он скулил под дверью, наверно, шёл за тобой, когда ты ходил за досками, − я сажусь на своё место, крепко обнимая его, чтобы согреть. Тянусь к бутылке с водой и аккуратно заливаю ему в рот немного жидкости. Он пьёт с удовольствием. − У меня есть немного мяса, − Чимин достаёт из своего рюкзака консервную баночку с кусочками свинины. − Не думаю, что он будет есть безвкусную кашу или кусочки сушёного хлеба. Пак подсаживается ближе, открыв консервы, и ломает куски свинины пальцами, чтобы щенку было удобнее есть. На моих губах впервые за долгое время цветёт улыбка. Щенок худенький и слабый, но продолжает вилять хвостиком. − Откуда у тебя свинина? − Мы грабили много магазинов, поэтому кое-что осталось ещё с тех времен. Консервы долго хранятся, в нашем бункере их много припасено на чёрный день, − щенок быстро глотает всё, что даёт ему Чимин. − Теперь ложимся спать, ночь скоро закончится, − я удобнее стараюсь уложиться, оперившись на стену позади, и закрываю глаза. − Довольно холодно спать в одиночку. Не успеваю я открыть веки, как ощущаю чужую голову на своём плече. Чимин переплетает наши руки и ноги, крепко сцепившись вместе. Я передаю ему щенка в руки и тянусь к своему рюкзаку, где лежит запасная куртка. Накрываю ею нас, чтобы внутри царило тепло, и укладываю голову на макушку Чимина. Наконец, я засыпаю этой ночью в спокойствии.