Destruction die

Я просыпаюсь первым. Мне снилось что-то неприятное, однако вспомнить сон не в силах. Прошлой ночью мне казалось, что я уснул в совершенно ином мире. Всё было так спокойно и тихо, будто я очутился в прошлом. А ещё этот щенок под боком. Откуда ты взялся, малыш? И как же смог выжить? Мне так жаль тебя, что я готов отдать свою жизнь ради твоего благополучия, ведь моя жизнь явно уже ничего не стоит. Так странно смотреть на дрожащий комочек своими сонными глазами и осознавать, что я не сплю. Хосок никогда не разрешал заводить домашних животных. У него аллергия на шерсть, а я так хотел щенка! Может, перед моей смертью бог сжалился надо мною? Может, ты и есть мой последний подарок от него? Я хочу крепче тебя обнять, утащить в тот мир, где нет развалин и кислотных дождей. Тебе бы понравилось резвиться на травке, играя со мной в догонялки. Потом мы бы пошли домой за вкусностями, а завтра повторилось бы всё то же самое. Я глубоко вдыхаю в себя пыльный воздух, жмуря засохшие глаза. На сердце вновь становится больно от угнетающих мыслей. Наверное, именно сейчас я принимаю нежеланную реальность, где скоро умру. С улицы слышен ливень вперемешку с эхом ветра. В щели полуразрушенного здания задувает пыль вместе с песком. Нам придётся пробыть здесь ещё несколько часов, если не больше. Мой защитный костюм остался в бункере командира Мина, как и многие другие вещи. Жалею о том, что не подумал взять их. Вновь я вспоминаю о нём. Его лицо, лисиные черты и странное поведение. В голову особенно въедаются мысли о том, что он делал с Чимином. Мой взгляд падает на наши переплетённые руки, плечом я продолжаю чувствовать его голову, а кожей томное дыхание. Кажется, мои щёки горят от одной мысли об этом. Он выглядит таким милым и беззащитным крохой, который требует тепла и уюта. Они чем-то похожи с этим щенком. Чимин что-то бормочет во сне, крепко сжимая моё предплечье. Снится кошмар, я уверен. Вечные кошмары выматывают, и спать становится невозможным. Человеческая психика не способна выдержать столько разрушений, сколько выдерживает наш мир. По крайней мере, у нас есть предел. Я крепче сжимаю ладонь Чимина в своей, чтобы тот хотя бы во сне почувствовал толику безопасности. Он старается выглядеть сильным и холодным, однако я вижу иное. Он потерянный ребёнок, у которого отняли прошлое, настоящее и будущее. Снаружи раздаётся удар молнии. Я вздрагиваю от неожиданности, вероятно, этим и бужу Чимина. Удивительно, столь сильных раскатов грома не было со времён катастрофы. − Чёрт, − тихое от Чимина. − Доброе утро, − щенок между нами осторожно шевелится, наверно, тоже проснулся от грома. − Придётся отсиживаться здесь, пока буря не утихнет. Чимин ничего не отвечает, убирая свою ладонь от моей. Мне хочется вновь взять её, однако никаких действий не предпринимаю. − Буря как всегда некстати, − бормочет лишь тот. − Как только утихнет, нужно выдвигаться. Командир Мин уже ищет меня, нельзя оставаться на месте. Поднимаясь с пола, Чимин потягивается и слегка разминается, кровь разносит к мышцам. Он уходит, заворачивая куда-то за угол, я же остаюсь на месте. Кажется, можно мыслить на ясную голову, но ощущение забывчивости никуда не уходит. Мне хочется ударить себя и, наконец, взбодриться. Щенок бежит следом за Чимином, вырываясь из моих рук. Я хочу подняться на ноги и сделать разминку, но какая-то вибрация отвлекает меня. Белый шум с пояса чуть ли не режет уши. Я быстро снимаю свою рацию и нажимаю на кнопку переключения. − Хо? − говорю тише, чем нужно. Однако никакой реакции не происходит, а шум продолжается. Вовсе не моя рация шипит. Чимина ищут и так просто, видимо, не оставят. Моя рука тянется к чужому аппарату, в глаза ударяет неяркое свечение от маленького экрана. По нему бегут непонятные цифры и английские буквы, ранее я видел такие рации в фильмах или играх про войну. Я крепче ухватываюсь за аппарат и нажимаю большим пальцем на толстую кнопку для входящего сигнала. Молчу в ожидании, чувствуя, как рука слегка подрагивает от волнения. − Чимин? − доносится звук с рации. Я продолжаю молчать, пытаясь узнать голос. Звук слишком искажён. − Ты меня слышишь? Я не отпускаю кнопку, сильнее вдавливая её. Кто бы это ни был, он не должен меня услышать. − Мать твою! − какая-то волна проходится по моему телу. − Как ты посмел забрать у меня солдата! Ты сам решил начать эту войну, Чон Чонгук. Я крепче сжимаю её, желание бросить рацию об стену возрастает. Сигнал пропадает, и моя рука чуть ли не валится на землю. Откидывая голову на холодный бетон, я жмурю глаза. Нам нужно уходить сейчас же и уже неважно, что творится на улице. Они прочистят весь город, они проверят каждый закоулок. А я не могу отдать им Чимина. Каким бы бесчеловечным не был этот мир, я не позволю ему вернуться обратно. Моё тело само подрывается с пола и несёт меня куда-то за тем парнем. Мы случайно сталкиваемся за очередным поворотом, врезаясь друг в друга. Его лоб больно бьётся о мой подбородок. − Ты − придурок, − грозно шипит Чимин, потирая больное место. Я хватаю его за плечи. − Нам нужно уходить. Куда-то за город, где люди командира Мина не найдут нас. − Собираешься идти в одной куртке в такую бурю? − он стряхивает мои руки с себя, обходя стороной. − Твоя рука ещё не зажила, хоть представляешь, что будет со всем твоим телом? − Твоя рация уловила сигнал с вашей базы, − Чимин останавливается. − Не знаю, кто именно это был, но тебя искали. Наверное, спустя секунды молчания тот человек понял, что тебя рядом нет. Чимин поворачивается ко мне. К его ноге подбегает щенок и усаживается рядом. − Мне объявили войну, поэтому.. − Если тебя найдут, то убьют в лучшем случае, − прерывает меня Пак. − В худшем будут издеваться до смерти. По моей коже проходятся мурашки. Впервые он говорит об этом так открыто. − Командир Мин ненавидит, когда забирают его вещи. Это не человек и даже не животное. Это монстр. Я сжимаю свои руки в кулаки. Я был там, я видел идеальный отряд и идеальную базу, где хотелось бы жить. Кажется, я видел всё самое лучшее после катастрофы. Сейчас мои глаза разъедает вся гниль, породившаяся там. Мои ноги с трудом гнутся, но я делаю несколько шагов навстречу Чимину. Сам не понимаю, как успеваю его крепко обнять. Мы должны уйти отсюда вместе. Я не брошу его, не хочу бросать на произвол ужасной судьбы. − Чимин, я не хочу, чтобы ты возвращался туда, − кажется, мой шёпот слышен на другом конце здания. − Ты не заслужил всего этого. − Нет, − он расслаблено утыкается в моё плечо, но в ответ не обнимает и не отталкивает. − Ты и весь твой отряд пострадает из-за меня, как ты этого не понимаешь? Мы встретились случайно, я для тебя никто, Чонгук. Почему же ты так добр ко мне? − Потому что ты человек, − мой ответ быстро срывается с губ. − Людям свойственно помогать друг другу. Щенок начинает громко лаять, надрывая голос. Мы быстро отстраняемся друг от друга и смотрим в одном направлении. Кажется, моё тело пронзает током или чем-то похуже. Лисьи глаза встречаются с моими карими. Его черты лица искажаются в гневе ревности, в руках сжимает рукоятку заряженного пистолета. С защитного костюма стекают капли смертельной жидкости. Он выглядит так, будто сама смерть пришла за мной. − Оказывается наш Чимин и не в таком уж плену, раз стоит и обнимается со своим похитителем, − я крепче сжимаю руку Пака, закрывая его своим телом. Чимин хватает щенка, прижав к своей груди. − Что вылупился так, Чонгук? Думал, не смогу так быстро найти вас? Снаружи точно есть ещё люди. Я уверен, он не мог прийти совершенно один. Мне бы добраться до его пистолета или хотя бы что-то взять в руки для обороны. Мы беззащитны, отчего мои ладони потеют. Становится страшно, смотря в глаза психованного с оружием в руках. − Мне становится противно от того, что в моём отряде есть предатели. Его слова пролетают мимо меня. Я должен что-то придумать. Обязан! Схватить какую-то железку, оттолкнуть Чимина назад и броситься вперёд, что-нибудь! − Я буду до конца своих дней держать вас в темнице и пытать, чтобы вы в Аду запомнили моё лицо! − командир Мин срывается на крик. Я вижу, как трясутся его руки и ноги. Его злость заставляет тело не подчиняться хозяину. Он что-то говорит, пока я отсчитываю шаги до него. Двенадцать. Двенадцать проклятых шагов! Застать врасплох не получится. Ничего не получится, он выстрелит и убьёт меня. В голову лезут безумные мысли, однако у нас есть лишь один шанс. Шанс, который я не могу упустить. Я не свожу глаз с командира Мина, слегка поворачивая голову вбок. Два шага до укрытия за углом. Стоит ли попробовать? − На счёт три разворачивайся и беги, − шепчу так тихо, как могу. Командир Мин увлечён разговорами о предательстве. Чимин аккуратно кивает. − Раз. Кровь приливает к мышцам. − Два. Голова становится пустой. − Три. Я резко разворачиваюсь и со всей силы толкаю Чимина назад, помогая завернуть за угол. Раздаётся оглушающий выстрел, поражающий мою спину. Пуля пробивает куртку, футболку, затем мясо, разрывая сосуды в кашу. Меня поражает адской болью, словно цербер разрывает на части. Я не останавливаюсь и прячусь за угол, приникая к нему. Хочу взвыть, как волк, но прикусываю губы чуть ли не до крови. − Беги за вещами, − Чимин что-то хочет сказать, щенок в его руках дрожит от страха. − Быстро! Я ощущаю, как кровь течёт вниз из раны. Адреналин бьёт по мозгам, заглушая боль. Мы должны дать отпор. Без боя я не сдамся. − Охотник никогда не уходит без добычи, Чонгук! Мои уши навострены, слышат каждый шорох от ботинок безумца. Краем глаза замечаю приближающегося Мина. Получится ли у меня тот же трюк, который я смог провернуть вчера? Голова остаётся пустой, когда я наваливаюсь на командира всем телом. Я выше его, сильнее, но пульсирующая боль сквозь плоть туманит меня. Пихаю его к стене, зажимая до собственной боли в плече. Он крепко держит пистолет, не даёт выбить из рук. Пару раз случайно стреляет в пол, я отвожу его руки с оружием подальше от себя, куда-то в стену направляя дуло, одновременно с тем слышу чужие шаги. Я был прав, он не один. От напряжения он стреляет ещё и ещё, и я слышу осечку. Патроны закончились. Я бью его под дых с такой силой, будто хочу разорвать лёгкие и смешать с внутренностями. Мин скручивается напополам, однако позади замахивается рукояткой пистолета и бьёт меня по спине несколько раз подряд. Ноги подкашиваются, и я падаю. Не могу нормально вдохнуть, ударившись об бетон всё тем же местом. − Ты, − он отшатывается от меня, хватаясь рукой за стену. − Конченная тварь. Я весь дрожу, вниз по вискам стекают капли пота. Пытаюсь подняться, опираясь на руки, и замечаю позади пятно крови. Сердце начинает колотиться от кровопотери. Командир Мин подходит ко мне ближе и бьёт ногой куда-то в бок. Он наносит по моему телу хаотичные удары с той силой, с какой бы бил при пытках. По моей коже растекаются гематомы, по ощущениям мои органы становятся сплошной кашей после ударов ногой, позади куртка окрашивается в алый цвет. С моих губ срывается жалобный стон, просящий о пощаде. Те шаги кажутся где-то далеко, хотя я вижу рядом несколько человек. Перед глазами плывёт, не могу различить их лиц. − У него прострелена спина, не дайте ему сдохнуть, − жёсткий звон в ушах заставляет меня зажмуриться. − Он не должен умереть так легко. Найдите Чимина, он где-то в здании. Несколько человек бегут в сторону нашего привала. Кто-то хватает меня за ворот куртки и с силой бьёт по лицу кулаком. Я не соображаю, кажется, больше не чувствую боли. Чужие удары заезжают мне в челюсть, в нос и глаза. Одно веко моментально наливается кровью, сильно опухая. В моих мыслях проносится несколько кадров с тем, что будет, когда нас двоих вернут на их базу. Это конец. Как моей, так и жизни Чимина. Меня подхватывают под локти и тащат на выход. Я не слышу кислотного ливня, однако не могу доверять своему слуху на данный момент. Если не умру от кровопотери, так поможет серная кислота и её пары. Дверь наружу отворяют и меня тащат по грязи. Лишь сейчас я смутно замечаю позади себя кровавый след на бетоне. Я не знаю, сколько проходит времени. Может, я уже давно мёртв и лежу в чёрном гробу. А может, я уже в Аду, который мне обещал командир Мин. Кажется, я потерял сознание по дороге. Прихожу в себя на пару мгновений. Я весь в грязи вперемешку с кровью. Мои лёгкие давно забиты пыльным воздухом, хотя я чувствую как их разъедают химические соединения. Скорее бы умереть. Я хочу умереть и перестать чувствовать всю боль, покрывающую моё тело. Пожалуйста, прекратите мои мучения. Меня резко отпускают, бросая полностью на землю. Я вновь ударяюсь истекающим кровью местом. Любое движение отдаётся лезвиями по всей моей туше. Перед глазами темно, не вижу, что происходит. Кажется, какая-то потасовка. Боязливо раскрываю веки, остерегаясь кислоты, однако бессмысленно. Перед ними лишь тьма со звёздами. − Чонгук! − эхом отдаётся в голове. Теперь лишь ночь окутывает меня. Я вновь теряю сознание, на этот раз, надеюсь, навсегда.

***

Что-то вырывает меня из бесконечной тьмы. Я слышу чьё-то торопливое дыхание, затем чей-то крохотный нос. Словно волк обнюхивает мой труп перед съедением. Или же собака? Пытаюсь открыть глаза, но одно веко не поддаётся. Хотел бы встать и убежать, но голова тяжёлая, как камень. Передо мной больше нет той ужасающей темноты. На своей груди я замечаю щенка, который прибился к нам с Чимином. Мы умерли вместе или я выжил? Не веря, я прикладываю руку к груди, где бьётся сердце. Размеренные удары отдаются в моей ладони вибрацией. − Наконец-то, − чей-то голос больно бьёт по мозгам. Мне больно шевелиться. − Гук! − кто-то аккуратно дотрагивается до моей руки. Зрение до сих пор слегка мутное, но я различаю черты лица Тэхёна, нависшего надо мной. − Я молился за тебя. − Я удивлён, что он не умер до сих пор, − вновь тот голос с другого конца помещения. Где я вообще? − Кровопотеря была настолько огромной, что сердце должно было не выдержать. − Я бы не смог, если бы он умер, − Тэхён аккуратно гладит мою руку. Я бы хотел сжать её в своей и обнять его, чтобы успокоить. − Не засиживайтесь долго, ему нужен покой, − кто-то осторожно закрывает дверь. Из моих лёгких доносится кряхтенье, затем я кашляю. Последствия кислотных паров. Я осторожно приподнимаюсь на дрожащих руках, резко замирая от новой волны боли. Снова поражает спину, хотя, кажется, не так сильно. − Тише, тише, − Тэхён подкладывает под мою голову подушку. По ощущениям внутри перья. − Не напрягайся так сильно. Я бегло осматриваю округу. Небольшое помещение, похожее на мою старую комнату. Возле двери я вижу Хосока. Он напряжён. − Где я? Что вы тут делаете? − я вновь кашляю. Говорить даётся с трудом. − Мы нашли небольшое укрытие, чтобы ты отлежался и выздоровел. Здесь безопасно, − Тэхён открывает бутылку с водой и заливает мне в рот. Становится до одури болезненно, глотка вся сожжена, словно мне заливают кислоту. − Ты придурок, Чонгук, − говорит Хо, нервно выдыхая. Он хочет ударить меня, я уверен. − Я ещё никогда не встречал таких безответственных людей, как ты. − Ты бы видел его, когда он узнал, что случилось с тобой, − Тэхён слегка смеётся. − Он был готов убить любого на месте. − Как вы, − я делаю передышку, проглатывая слюну. − Здесь оказались? − Мы сказали командиру Мину, что поможем найти тебя. Они уверены, что сейчас мы осматриваем все здания в поисках беглецов, − я почему-то облегчённо выдыхаю. Они не должны подвергать себя опасности. − Сокджин еле выходил тебя, − Хо подходит ближе и садится рядом с Тэхёном на табурет. − Мы готовились к худшему. Я замечаю на его предплечье повязку. − У нас с тобой одна группа крови, поэтому мы смогли сделать тебе переливание, − продолжает брат. Щенок на моей груди начинает играться с одеялом, кусая его. − Я бываю злым на тебя, но я не мог себе позволить тебе умереть. Ты мой брат. Моя семья. Хосок говорит так искренне, что на уголках моих глаз собираются слёзы. Одна всё же стекает вниз по виску. − Ты такой ужасный, Чонгук, − внезапно выдаёт Тэхён, поглаживая кончиками пальцев щенка. − Спасаешь едва знакомого человека, а сам под пули лезешь. Совсем мозгов нет. Что-то ударяет меня в голову, и я хватаюсь за руку Хосока, затем жалею об этом из-за острой боли. − Где Чимин? − мой голос прорезается сквозь жжение. − Что с ним? Дверь в комнату открывается. На пороге я вижу того, о ком постоянно думал, пока меня избивали. Он проходит внутрь, заинтересованно осматривая мой внешний вид, однако не разговаривает со мной. На нём надета военная куртка и штаны, видимо, только пришёл с улицы. − Иво, пошли кушать, − зовёт он.. Кого? Щенок шустро слезает с постели и бежит к Чимину, яро виляя хвостиком. Пак нагибается к нему и подхватывает на руки, мило улыбаясь тому, затем быстро уходит, прикрыв дверь. − Вот он, − отвечает на мой вопрос Тэхён, почёсывая затылок. − Ты проспал около недели, к слову. Единственное здоровое веко расширяется само по себе. Готов поклясться, что пролетело одно мгновенье, что всё произошло пару часов назад. − Тэхён, пора идти на базу, − Хосок напоследок гладит меня по волосам, как в детстве, когда у меня что-то болело. Мило с его стороны. − Подожди, Тэхён, − я берусь за его кисть, прокручивая в голове один и тот же вопрос. − К тебе никто не пристаёт там? Хосок и Тэхён странно смотрят на меня, выпучив глаза. Они не знают ни о чём, что там происходит. − О чём ты? Я несколько секунд молчу, собираясь с силами. − Неважно, − всё, что могу ответить. Не думаю, что Чимин бы хотел обсуждение этой темы. Тэхён треплет меня по голове и идёт вслед за Хосоком. Они ещё не ушли, а я уже скучаю по ним. На душе становится как-то тоскливо. Спустя пару секунд после их ухода ко мне заходит Сокджин. Не ожидал увидеть его здесь, видимо, тот голос принадлежал ему. Странно, что я не узнал его. − Не знаю, когда смогу снова тебя навестить, Чонгук, − он ставит рядом со мной две баночки таблеток. − Это обезболивающее и антибиотики. Антибиотики принимай каждый день, а обезболивающее по усмотрению. Не увлекайся ими. − Спасибо, − срывается тихое с моих губ. − За то, что спасли меня. − Вовсе не я тебя спас, − Сокджин присаживается сбоку. − Чимин смог отбить тебя у наших людей. Если бы не он, тебя бы уже не было здесь. Перед моими глазами проносятся несколько выдуманных кадров, как Чимин сражается с толпой вооруженных парней. Он − тот маленький и беззащитный щеночек, который неделю назад спал со мной в объятьях. Я несколько раз промаргиваюсь, боясь представлять иной сценарий. − Почему вы, − слюна непроизвольно сглатывается. − Помогаете нам? − Чимин сообщил мне по рации, что ты подстрелен, − он тяжело выдыхает. − Кричал на меня, умолял, чтобы я спас тебя. Я никогда не слышал, чтобы кто-то так... − Сокджин останавливается, продолжая через пару секунд. − Тогда я не знал, что твои люди с тобой заодно. Все наши уверены, что ты предатель, но Чимин теперь тоже. Как и я. Я постоянно прокручиваю его слова в своей голове. − Я помог тебе, потому что ты человек, а людям свойственно помогать друг другу, − моя фраза. − Именно это мне сказал Чимин. Я сжимаю в своих пальцах простынь. Почему-то моё сердце разрывается. Сокджин поджимает губы, поднимаясь с постели. Я провожаю его взглядом до двери, затем она захлопывается. Все те слова, сказанные им, звучат в моей голове эхом. Из секунды в секунду я произвожу крики Чимина в рацию. Жмурю глаза, боясь представить картину. Морально тяжело выносить всё это в своей шкуре. Я бы с радостью поменялся с командиром Мином. Оставшийся день ко мне никто не приходит. Под вечер я засыпаю от скуки. Мне вроде бы ничего не снится, хотя это к лучшему. Лучше ничего, чем кошмары. Посреди ночи я просыпаюсь от жажды. Повсюду темно, я сонно хлопаю глазами, стараясь привыкнуть. Кажется, на мне снова спит Иво. Кто же тебя так назвал, малыш? Я аккуратно веду ладонью по одеялу, натыкаясь на лохматый комочек. Он слегка дёргается и сразу же начинает вилять маленьким хвостиком, облизывая мою руку. Лишь благодаря ему, я продолжаю улыбаться. Он мягкий и нежный, и всегда счастлив, несмотря на тот ужас, произошедший с нами. Я тянусь к Иво второй рукой, чтобы подвинуть к себе ближе, но цепляюсь за чью-то голову. Внутри проходится волна страха, как тут же отпускает облегчением. Кончиками пальцев осторожно дотрагиваюсь до единственного человека, который остался со мной. Так странно вот так лежать и гладить одной рукой собачонка, а другой спящего Чимина. Его волосы жёсткие, слегка сальные и пыльные. Видимо, он пришёл лишь тогда, когда я уснул. И почему же ты избегаешь меня? Меня вновь клонит в сон. Укутанный в спокойствие я не сопротивляюсь, засыпая в компании Чимина. Что-то во мне мечтает спать так каждую ночь.