Хунхун-Эр

— Ты всё ещё хранишь их? — неожиданно спросил Хуа Чэн, взяв в руки стопку каких-то бумаг. В некоторых местах они уже помялись и немного пожелтели, но по прежнему можно было чётко разобрать что изображено на листах. Видно о них действительно заботились, а не просто положили и забыли. Му Цин лишь что-то шикнул, разбираясь в шкафу. Ну не до этого ему сейчас. Неужели не видно? Хуа Чэн тихо посмеялся с поведения мужчины, но всё же дождался пока любимый разберётся, а сам пока решил посмотреть, что ещё там есть на полке. Вдруг ещё что-нибудь интересное найдёт. Как только его взгляд зацепился за какую-то фотографию, лежащую лицевой стороной вниз, Му Цин наконец повернулся к Хуа, привлекая к себе внимание. Так что расспросы о фотографии пришлось оставить на потом. — Так чего ты там хотел? — но ответом послужила стопка бумаг, которую ему молча передали. Му Цин прошёлся взглядом по нескольким листкам, рассматривая рисунки. На нескольких даже был нарисован он сам. А вот тут котёнок — тот самый Фу Яо! Ой, а тут вся троица — Му Цин, Се Лянь и Фэн Синь! Он до сих пор помнит, как маленький Хуа заставил их сесть близко друг к другу и не позволял уйти, пока рисунок был не готов. Где-то под конец стопки должны ещё лежать наброски, где изображены Му Цин и Хунхун-Эр. Возможно всё выглядело немного криво в силу неумения рисовать маленького Хуа Чэна, но всё же это не мешало любить и бережно хранить каждый рисунок. На лице сама собой появилась улыбка. От вспоминаний о тех временах становилось одновременно тревожно и так хорошо. Тяжелая болезнь матери, большая ответственность, раннее взросление и Хунхун-Эр, Се Лянь, Фэн Синь, в конце концов Фу Яо. Пожалуй они смогли скрасить все те года, которые могли быть наполнены лишь бесконечной усталостью, апатией и работой. Но благодаря им в воспоминаниях осталось место и для чего-то хорошего, беззаботного, яркого и тёплого. Родного. Да, Му Цин не мог позволить себе много даже в чувствах, но рядом с ними ситуация казалось иной. С Хунхун-Эром Му Цин был ответственен и заботлив, практически воспитывая его, но даже учитывая это он мог действительно радоваться и ощущать себя хорошо. Ценным. Нужным. С Се Лянем он мог открыто улыбаться и даже рассказать о чем-то личном, плотно прилегающим к душе. С Фэн Синем можно было ярко выражать хоть какие-то эмоции, даже если это и было вызвано спорами, которые позже просто стали почти игрой. Они в целом были хорошими людьми, которыми Му Цин тайно даже восхищался. Хотел быть похожим на них. — Конечно храню! Как я мог их выкинуть? Особенно после того инцидента... — мужчина ненадолго замолчал, смотря на реакцию Хуа Чэна. Вдруг скажет что-то лишнее. — Знаешь, мне не хотелось потерять ни вещички, которая могла бы напоминать о Хунхун-Эре. А рисунки практически единственное, что тогда осталось от тебя. Я действительно переживал, а они хоть как-то могли успокоить меня. В комнате повисла тишина. Никто из мужчин не ожидал, что диалог зайдет на что-то такое личное. Они редко говорили о чувствах так открыто, а тут даже без какой-либо подготовки. А ведь казалось бы – простые рисунки, разве они должны были вызывать подобную реакцию? Для Хуа Чэна явно нет, но Му Цин считал иначе. Видимо спустя столько времени им ещё предстоит снова узнать друг друга поближе. Хуа Чэн молча начал гладить Му Цина по голове, сразу же получив вопросительный и немного даже недовольный взгляд. Он значит ему душу свою начал изливать, а Хуа Чэн! Даже слов на него не хватает! Точнее ругательств. И то безобидных. А то жалко будет. — Я не ребёнок и меня не нужно успокаивать. Особенно так. — после этого Му Цин убрал чужую руку и, аккуратно положив рисунки на стол, потом решит что с ними делать, снова направился к шкафу. Кажется он там еще не всё разобрал. Да, точно. Наверняка там что-нибудь да валяется. Или иными словами: «Больше не подходи ко мне ближайшие насколько минут!» Ну или по крайней мере, пока румянец не сойдет с щёк. — Ты слишком злой, А-Цин! Я же для тебя стараюсь... Неужели ты настолько сильно против касаний от своего любимого, а в будущем и вовсе мужа, м? — Хуа Чэн надул губы, грустно глядя на вышеупомянутого. Разумеется он не обижался, а просто пытался привлечь чужое внимание. Что, кстати, не особо-то и получилось. Точнее не так как хотелось изначально. — Пф, я бы на твоём месте не говорил так уверенно о нашем будущем. Это слишком наивно даже для тебя. — но кончики ушей предательски покраснели, выдавая смущение. Разумеется Хуа Чэн это заметил, тихо посмеявшись, решив никак это комментировать. А то не только кончики ушей Му Цина будут красными, но и одна из щёк Хуа, ещё в форме ладошки. Ну так, знаете, по чистой случайности. Случайно замахнулся, случайно ударил. А нечего было рядом стоять! И говорить всякий бред тоже не стоило! — Хорошо-хорошо, как скажешь. — Хуа снова перевёл внимание на полку. Точно, та фотография в рамке. — Кстати, А-Цин, а что это за фотография? И почему она лежит так? С ней связано что-то плохое? Му Цин пожал плечами, прежде чем посмотреть о чем вообще идёт речь. Но стоило ему увидеть, как тот поспешил поставить фото как должно было быть изначально. Там был Хунхун-Эр и Му Цин. В их руках были венки. Точнее в руках ребёнка было что-то на подобии, видимо только учился, а у парня красивый и осторожный, явно сделанный со стараниями. Где-то на фоне можно было увидеть Фэн Синя, у которого тоже получалось плести не так уж и хорошо. Тогда фоткал их наверное Се Лянь. Иначе почему он не попал в кадр. — Видимо она случайно упала. — объяснил брюнет, вытирая совсем тонкий слой пыли со стекла рукавом. И как он раньше не заметил? — Ты даже это хранишь... С каждым разом ты удивляешь всë больше. — Хуа Чэн ещё несколько секунд рассматривал фотографию, пытаясь вспомнить когда именно это было. К сожалению, воспоминание было слишком размытым, но и этого было достаточно, чтобы в груди разлилось приятное тепло. — Я всё храню, что осталось с того времени. — подметил мужчина, проведя взгляд по содержимому полки. Там ещё лежали всякие вещицы по мелочи, которые Хуа Чэн уже не смог вспомнить. Может они были подарены матерью любимого, что тоже имело быть, или у него просто настолько ужасная память, ведь ничего связанное с А-Цином забывать нельзя! — Кстати, раз уж ты теперь точно вернулся, может сходим как-нибудь на днях к Се Ляню? Думаю он будет рад тебя видеть! И заодно снова встретишься с Фу Яо. Наверняка этот комок шерсти успел соскучиться по тебе, если не вовсе забыть. — осторожно предложил Му Цин, посмотрев мужчине в глаза. По идее это не должно было вызывать негативной реакции, с Се Лянем Хунхун-Эр ладил, но некоторые переживания всё таки были. Ну а вдруг. — Думаю и Фэн Синя позвать можно. — А? Фу Яо? Он всё ещё жив?! — в глазах даже загорелась надежда. Он ещё сможет увидеть того пушистого котёнка! Ну уже вряд ли котёнка, но это не так важно. — Ну конечно жив! — у Му Цина даже голос дрогнул. — Прошло не прям таки много времени. Может Фу Яо больше не такой молодой, но точно не полудохлый старик! Как ты вообще мог о таком подумать?! — А, ну просто... Забудь. — Хуа Чэн неловко отвёл взгляд из-за реакции А-Цина. Он точно слишком жесток! — Да, конечно, я не против снова увидеться с ними. Как думаешь они узнают меня? Или ты им уже всё рассказал? Му Цин лишь закатил глаза, отрицательно помотав головой. Как много вопросов. И когда бы он успел обо всем рассказать, если все эти несколько дней они были только вдвоём? — Ну вот и посмотрим. Мне кажется, что Се Лянь узнает. Может не сразу, но всë же узнает. А вот Фэн Синь... Пф, не стоит даже надеяться на него. — А ваши отношения так и не поменялись. — подметил Хуа, обняв Му Цина за талию и чмокая в губы. — Пф, с ним невозможно по нормальному! Ты же и сам знаешь этого идиота. — руки сами собой обняли в ответ, прижимаясь ближе. — Тогда договоримся с ними на завтра? — Да, думаю на завтра. Ну ещё я напишу Се Ляню сегодня вечером, спрошу когда ему и Фэн Синю удобнее будет.