Хунхун-Эр

Му Цин уже собирался ложиться спать. Завтра опять работа и он просто обязан появиться там, после длительного молчания, длиною в несколько дней. А за это время его вполне себе могли уволить. Ещё и на сообщения не отвечал, не говоря уже о звонках, зараза! Но в этот раз ему больше не нужно будет идти в больницу после смены. Уже незачем. Там его больше никто не будет ждать. Его старания были напрасны. Он не сумел помочь, накопил на полноценное лечение слишком поздно, когда это уже ничего бы не решило. Он помнил, как матушка улыбалась, говоря, что любит сына, а у Му Цина был будто ком в горле. Прогнозы ухудшились. Если раньше это было незначительно и постепенно, то сейчас... Хотелось разреветься прямо там. Но парень не мог себе такого позволить. Женщина и так осознаёт, что ей осталось буквально несколько дней, а тут перед ней ещё и плачет её единственный сын, которого она любила всем своим сердцем. И которого не может утешить. А кто бы утешил её? Ближайшие года два она и вовсе провела практически в больнице, редко бывая на улице. О доме могли лишь напоминать книги и другие вещи по мелочи, которые приносил Му Цин, надеясь хоть так скрасить её время. Но теперь женщине больше не понадобится ничего из этого. Му Цин прошептал нечто похожее. Что тоже любит и ценит. И никогда не забудет. И благодарил за всё, что только можно. Ещё рассказал о том, как проходят его дни, пытаясь всё детально написать в красках, ведь так попросила матушка. Он даже ей фотографии показал! Совместные с друзьями и с Хунхун-Эром, о котором позже рассказал отдельно, и прочие фотографии красивых пейзажей. Жизнь вокруг не стоит на месте. Женщине стало даже легче. За себя она уже могла не переживать. Уже неважно сколько ей осталось и как пройдет это время. Она всё равно ничего не успеет, ну или не позволит состояние. Но её беспокоила дальнейшая жизнь сына, а, увидя, что жизнь продолжает играть всеми возможными красками, то она смогла спокойно выдохнуть. Му Цин не будет несчастен. С ним рядом его друзья, которых та даже знает и какой-то Хунхун-Эр, который тоже кажется довольно близок к её сыну. Он не останется совсем один. — Прошу, не плачь из-за меня сильно, хорошо? Я хочу, чтобы ты был счастлив и продолжал жить как раньше. — голос матушка стал тише, чем был ещё день назад, но он продолжал выражать всю заботу и любовь, с некоторыми нотками тоски. — Я люблю тебя, А-Цин. — Я... Я тебя тоже люблю, — Му Цин опустил голову. После её слов почему-то стало вдвойне хуже. Хотелось разреветься. Но вместо этого он бережно обнял женщину, боясь сделать больно. Мотнув головой, Му Цин сел на кровати. Нашёл, что вспомнить. Самое время. Если хочет снова просыпаться от кошмаров всю ночь, то он делает всё правильно. Взгляд сам собой зацепился за настенные часы. 12:00 ровно. Сегодня должен был быть день рождения Хунхун-Эра. Вот именно, что должен был быть. Мальчишку Му Цин не видел уже около недели. А в квартире, в которой он жил больше никого не было и скоро должны были заселиться новые жильцы. У кого бы парень не спрашивал о Хунхун-Эре, описывая его во всех подробностях, начиная с роста, заканчивая внешним видом, все пожимали плечами. Ну да, его практически никто не знал. А большинство так вообще ни разу в глаза не видели. Спрашивать у соседских детей, которые как раз таки Хунхун-Эра не особо полюбили и никогда не гуляли с ним, тоже было бесполезно. Они уж тем более не знают. А хозяин квартиры наотрез отказался говорить об этом, посылая Му Цина на все четыре стороны, но, конечно, вежливо. Ни матушки, ни Хунхун-Эра. И причём в один период времени он лишился сразу двоих. Звучало неприятно, а ощущалось так вообще ужасно. Се Лянь тоже переживал и помогал Му Цину в расспросах. Они даже вместе обошли ближайшие дворы, прихватив с собой Фэн Синя, надеясь найти пропавшего, но ничего не вышло. Хунхун-Эр пропал бесследно, будто его никогда и не существовало вовсе. Просто больная фантазия Му Цина. Не более. Но ведь Се Лянь с Фэн Синем помнили и тоже знали. Но лучше от этой мысли не становилось. Хунхун-Эра больше нет рядом. И теперь нет никакой возможности узнать как он. Как поживает? Где теперь его искать? О нём начали заботиться? Нашёл ли он новых друзей? Смогут ли они ещё когда-нибудь встретиться? А жив ли он ещё? Му Цин устало вздохнул. А ведь Хунхун-Эр так сильно хотел отпраздновать свой день рождения с ним, Му Цином. По словам мальчишки он редко что-то праздновал, а тут ещё и в компании друга, которым действительно дорожит. По нему было прям видно, как тот ждал этого дня, прежде чем пропасть. Его глаза сияли ярче, чем обычно при виде Му Цина, а заместо проживания каждого дня просто потому что нужно, у него наконец нашлось хоть что-то, чего стоит ждать. Но видимо этому не суждено было сбыться. Му Цину жаль. Где-то в шкафу на верхней полке лежит небольшая коробочка, завернутая в оберточную бумагу с незамысловатым узором. А в ней лежали блокнот, цветные карандаши и какие-то конфеты. Возможно как подарок это выглядело не очень, но парень больше ничего не смог придумать. Хунхун-Эр любил рисовать. И это всё, что было в его голове при выборе подарка. Хотя уже неважно. Всё равно Му Цин больше не сможет вручить подарок мальчишке.

⋇⋆✦⋆⋇

　 Му Цин проснулся посреди ночи, резко вскакивая. Рука брюнета сама собой потянулась к чужому телу, сжимая чужую руку в своей ладони. Хуа Чэн здесь, рядом и больше не уйдёт. Теперь всё будет хорошо, ведь так? Ему так давно не снилось ничего подобного, а тут опять. Вспоминать прошлое не хотелось. Точнее именно этот период полный одиночества. Тогда Му Цин не подпускал к себе даже Се Ляня с Фэн Синем, закрывшись в себе. Видеть кого-то родного больше не хотелось. Страх потерять и их возрастал. Поэтому он решил уйти первым, посчитав, что это лучший вариант. Ну да, закрыться и сделать вид, будто ничего не было куда проще, чем просто поговорить. Нет, даже не так. Проще бросить первым, ничего не сказав, чем потом страдать от того, что бросили его. Но, честно, легче не стало. Было стыдно, одиноко, тоскливо, плохо, больно, неприятно, но никакого облегчения не было. А Се Лянь переживал и писал каждый день, ничего не понимая. Му Цин просто взял и перестал отвечать на сообщения, избегая любых встреч. Фэн Синь же сразу всё понял, сказав Се Ляню прямо о том, что они больше не друзья. Стоит перестать тратить на брюнета время, пытаясь хоть чего-то добиться. «Не хочет – не надо. Тебе не нужно так сильно переживать о тех, кто так легко может бросить тебя...» «... нас...» Му Цин хотел как лучше для всех, но больше похоже, что лишь для него. И это тоже, кстати, не вышло. Они смогли поговорить только спустя месяц, когда Му Цин был готов на стену лезть от своих мыслей и одиночества. Брюнет всё объяснил как умел, попутно прося прощения почти через каждое предложение. И его ведь простили. Конечно, Фэн Синь напоминал об этом ещё долгое время, но кажется не злился. Се Лянь же просто покачал головой. «Ты должен был рассказать обо всём сразу» — единственное, что он произнёс тогда. — Мм, А-Цин, — послышался сонный голос сбоку, — сейчас... Три ночи. Ты чего не спишь? Му Цин вздрогнул от неожиданности и уже хотел отпрянуть, но быстро опомнился. — Да так, просто проснулся. Я сейчас снова лягу. Не переживай. — заверил Хуа Му Цин, — А это я тебя разбудил, да? Хуа Чэн что-то невнятно пробормотал, притягивая любимого к себе и заставляя снова лечь рядом. Заключив в теплые объятия, мужчина уткнулся носом в чужую шею. — Знаешь, ты бы ей понравился... — вдруг прошептал Му Цин, поворачиваясь к Хуа Чэну лицом, обняв в ответ, из-за чего второму пришлось немного поменять позу. — Мм? Ей? — Моей матери. Больше слов не требовалось. Кажется этого хватило, чтобы всё понять. Хуа Чэн, точнее Хунхун-Эр знал о болезни матери Му Цина, а повзрослевшим узнал о её смерти. Рука мужчины легла на спину любимого, прижимая к себе ближе, чей взгляд стал каким-то непривычно пустым. — Мы можем поговорить об эт-... — Нет. Это было давно. Я уже справился с этим. — вздохнув, Му Цин предложил, — Давай уже спать? Хуа Чэн молча кивнул. Они обязательно поговорят позже.