Хунхун-Эр

Хунхун-Эр сжимал ладонь тёти, каждый раз оборачиваясь назад и желая разглядеть свой... Дом? Он до сих пор не знал как его называть, предпочитая избегать это место всеми возможными силами. Мальчишка никогда не ощущал себя там в безопасности, постоянно ожидая какой-нибудь выходки со стороны родителей. Там ему всегда было холодно, одиноко и страшно. Неуютно. Хотелось поскорее уйти. Куда неважно, главное просто почувствовать что-то кроме удушья четырёх стен и взглядов родителей. Он не мог разобраться, что чувствует к матери и отцу, находясь на грани между какой-то страной любви и ненависти, вызванной страхом. В такие моменты он всегда мог уйти к Му Цину. Там где тепло и хорошо. Где о мальчишке заботились и любили, пытаясь скрасить его детство. Наверное Хунхун-Эр не разочаровался в людях и вообще в жизни только благодаря Му Цину, который просто не мог быть чем-то плохим. Он был будто ангелом, решившим помочь ребенку бесов, протягивая свои чистые и нежные руки, будто ещё не успевшие коснуться грязи этого мира, даже не боясь запачкать себя им, таким грязным и злым по отношению ко многим. Пытаясь сделать из этого обреченного ребёнка что-то такое же хорошее и светлое, чтобы можно было смотреть без отвращения и сожаления. И Хунхун-Эр всегда тянулся в ответ, ощущая себя чем-то ценным, нужным. Не злым и не грязным. Тогда мальчишка начал задумываться, что тоже достоин быть любимым и счастливым. Что все те, когда-то сказанные в его сторону обидные слова, не имеют ничего общего с реальностью. Хунхун-Эр и вправду хороший? Но мальчишку больше ничего не связывает с этим местом. По крайней мере уже точно не родители, о которых он вряд ли теперь ещё хоть что-нибудь услышит. Хунхун-Эр не знал, что именно произошло, но, судя по взгляду тёти, сестры матери, ничего хорошего уж точно. Она выглядела слишком серьёзной, задумчивой и какой-то даже напуганной, не знающей, что делать. Возможно, не будь рядом ребёнка, то она бы уже давно расплакалась от безысходности и собственной ничтожности, ведь она не может ничего изменить. Уже никто не может. А что делать с Хунхун-Эром? Как она собирается его воспитывать? И оставить здесь тоже не может, вдруг что случится. Потом все равно же вернётся из-за чувства вины и стыда. Ребёнок ни в чём не виноват. Хунхун-Эр, как бы не пытался,осознать кое-что знать только в машине: Он больше не сможет видеться с Му Цином. Он не знал куда они едут, не знал надолго ли это и вернуться ли они домой Хунхун-Эра ещё раз. Но, учитывая то, что свою тётю ребёнок видел слишком редко, значит и шанс был слишком мал. Да и ей это больше не нужно. Для неё в этом нет смысла. Для неё это будет лишь только напоминаем чего-то плохого, ужасного, тревожного и страшного. Она хочет всё это забыть. А Хунхун-Эр хотел обратно. Не к родителям. Не в эту отвратительную квартиру. А хотел домой. К Му Цину. К тому, с кем был действительно счастлив. Хотя бы просто попрощаться, увидеть его в последний раз. Но женщина лишь качала головой, каждый раз произнося одно и то же: «Твои старые друзья должны остаться в прошлом. У тебя уже новая жизнь, где нет места воспоминаниям. Забудь ты уже об этом!» Хунхун-Эр долго не мог привыкнуть к новым квартире и городу. Теперь всё казалось чужим, к чему привыкать просто не хочется. Квартира казалась слишком неуютной, город и вовсе скучным и серым. Ничего больше не вызывало тех эмоций, которые ребёнок ощущал ежедневно рядом с Му Цином. Здесь его нет. Нет и Се Ляня с Фэн Синем, которые тоже успели стать чем-то родным. Которые тоже были неплохими, кого мальчишка тоже принимал. Рисование тоже больше не приносило удовольствия, а его новая опекунша и так позаботилась о том, чтобы все материалы для увлечений ребенка были лучшего качества, пытаясь хоть этим заменить своё внимания. Но разве это что-то изменит, когда свои рисунки некому посвящать, некому дарить и никто не будет им рад? Женщина ещё ни разу в действительности не смотрела на творение мальчишки больше, чем несколько секунд. Она искренне этому не радовалась, только лишь криво улыбалась и чересчур шаблонно хвалила, обещая, что сохранит старания Хунхун-Эра. Точно-точно, ты главное поверь! И ни за что не заглядывай в мусорное ведро в моем кабинете! А если что-то и увидишь, то не переживай, это просто скомканные листы бумаги с... Мм... Неправильными отчётами! И не смей мне тут нюни разводить по этому поводу! Ты девочка что ли?! Иди реви сам с собой в своей комнате, хватит мне уже мешать! Люди здесь оказались такими же нудными и противными. Они только разочаровывали, показывая свои негативные стороны во всей красе. Для мальчишки они были слишком неприятными и жалкими. Пытались что-то из себя строить, хотя сами были похуже Хунхун-Эра, которого считали каким-то странным и не таким. Они просто не были похожи на Му Цина. А других он просто не хотел воспринимать, видя все минусы, которые ничем нельзя перекрыть. Не отличились ни новые одноклассники, ни сама опекунша, ни просто прохожие — все были одинаково отталкивающими. Не такими хорошими, как Му Цин. Они не стоили внимания, сожаления и понимания. Ничего. Хунхун-Эр, то есть Хуа Чэн, как переименовала его тётя, желая максимально оторвать его и себя от прошлого, ненавидел их всех. Хуа не пытался найти себе друзей, даже если к нему подходили самостоятельно, предлагая прогуляться вместе или просто поболтать о чем-то. Теперь парень мог без всякого стеснения снова сделать кому-то больно в ответ, больше не пытаясь найти выход мирным путём. В его глазах они заслужили ужасного отношения к себе, выглядя настолько безнадёжными и жалкими. Теми, кто никогда не пытался сделать хоть что-то хорошее, сразу приняв такую роль. С новой опекуншой отношения тоже были не самыми лучшими. Хунхун-Эр её даже немного боялся. Да, она была лучше родителей. Не пила и дом был в чистоте. Никогда не позволяла себе бить ребёнка, считая это аморальным, но её глаза... Они никогда не выражали ничего кроме холода, а голос всегда был безразличным, местам грубым и слишком громким. Она была довольно строгой, замечая каждый минус ребенка. А он ведь должен ей быть благодарен, что та забрала его, а не оставила тухнуть в том отвратительном месте. Так почему он не может сделать всё идеально? Почему он не может как и другие более талантливые дети? Да и Хунхун-Эр всегда напоминал ей о его родителей, своей сестре... Почему она должна помнить получила это? Зачем ей вспоминать чужую смерть и то отвращение, которая она испытывала к ним, пока те были живы? Почему теперь она должна испытывать сожаление, что так относилась к ним, даже если они и заслужили? А от имени ребёнка становилось даже тошно, каждый раз вспоминая, как его произносила сестра. Мерзко, мерзко, мерзко! И одновременно так жаль... Когда же Хуа Чэн вырос, то она просто смирилась. Будто разочаровалась в нём, уже перестав обращать внимание на его ошибки. А на кончике языка всегда вертелось сравнение парня с его родителями, которое даже ей было стыдно произносить. Хотя иногда действительно хотелось, желая хоть как-то задеть. В какой-то момент Хуа начал вести себя в её сторону точно так же. В какой-то момент им стало всё равно друг на друга. В их головах даже не возникало мысли, чтобы хоть раз позаботиться о ком-то из них. Пожелать доброго утра и не сдохнуть ночью вполне себе хватает. Они просто живут вместе и всё. Ну максимум при гостях могут начать вести себя ласковей, возможно даже обнимутся. Ну как карта ляжет, как гости захотят. Хуа Чэн привык к её холоду и абсолютно безразличным взглядам. Привык к тому, что она никогда им не интересовалась и даже не пыталась заниматься его воспитанием. А если она не пытается, то почему он должен? Для Хунхун-Эра это было действительно обидно, для Хуа — нет. И всë, что держало Хуа Чэна в этом мерзком, по его мнению, мире — Му Цин. Он надеялся, что они ещё встретятся. Что Хуа Чэн ещё точно сможет увидеть своего спасителя, единственного действительно хорошего и светлого человека, ради которого парень ещё не стал подобным другим, кого считал по настоящему отвратительным и несправедливым. Каждый праздник Хуа Чэн загадывал встречу с ним, Му Цином, действительно надеясь, что сбудется. И самым страшным для Хуа было забыть Му Цина. Забыть его черты лица, голос, силуэт, его вкусы в еде, в одежде, его увлечения и... Глаза, которые мальчишка обожал больше всего. Два чёрных драгоценных камня, способные выражать куда больше эмоций, чем другие более яркие и, на первый взгляд, более "чувственные". А на самом деле просто черствые, острые и абсолютно обычные камни, которые ещё на дорогах валяются. И однажды Хуа Чэн снова встретил его. Тогда его сердце будто снова забилось, вспомнив, как чувствовать что-то кроме негатива и люди вокруг уже перестали казаться такими плохими. Мир стал ярче и приятней, а воздух будто чище. Му Цин вот он, совсем рядом, прямо перед ним! Живой и здоровый. И по прежнему такой же прекрасный. Любимый.