Хунхун-Эр

— А ты скучаешь по папе? — вдруг спросила женщина, впервые посмотрев на сына так серьёзно. Му Цин вздрогнул, сразу же помотав головой. — Мне достаточно и тебя, мамуль, правда! — Му Цин, не понимая вообще к чему был этот вопрос, смотрел немного напугано. Наверное, до этого сделал что-то не так, раз заставил усомниться матушку в своей нужности. Разве Му Цин не усвоил урок ещё тогда? Маму нельзя расстраивать.

⋇⋆✦⋆⋇　

— Неужели ты хоть раз не можешь остаться на моей стороне?! Отца больше нет. Он ушёл от нас! Он предал нас! Так почему ты всё ещё по нему плачешь? Неужели я так мало делаю для тебя? Му Цин, что с тобой вообще не так?! — женщина развела руки в разные стороны, — Он делал нам только хуже, а ты смеешь ещё и плакать? Наша жизнь станет лучше, понимаешь? Нам не о чем больше переживать, Му Цин. Та покачала головой, устало вздыхая. Сейчас ей было не легче. Ещё совсем маленькое дитё, чьё воспитание упало лишь на её плечи, работа, которую было трудно совмещать с постепенно развивающейся болезнью, в конце концов привязанность к бывшему супругу. И справляться со всем этим в одиночку было слишком сложно, особенно когда рядом собственный ребёнок, ощущающий себя не менее потеряно. Вроде до этого жили полной семьёй, никаких проблем не возникало, а потом вдруг всё изменилось. — Он сразу же отказался от тебя, даже не пытаясь хоть как-либо побороться за тебя. Ты ему не нужен был, слышишь? Пожалуйста, прекрати... Не расстраивай маму ещё сильнее! Я же для тебя стараюсь... Просто, пожалуйста... — её голос стал звучать тише. Му Цин, забившийся в угол, замолчал. Но не смог перестать плакать. В его голове всё не укладывалось. Как это он остался без любящего отца? Как это он больше его не увидит? Как это от Му Цина отказались? Как это Му Цин не нужен был ему? — Му Цин, неужели тебе так сложно хоть раз постараться для мамы? Я никуда не уйду как он. Я не найду новую семью, я не брошу нас... Тебя. То есть, я не брошу тебя, как это сделал он. Перед глазами женщины снова всплывал тот вечер.

⋇⋆✦⋆⋇　

Её муж сидел в ресторане с какой-то любовницей, мило с ней общаясь, без страха чужого осуждения целовал и обнимал её. Любил. — Смотрел на неё так искренне... А те улыбки?! — мисс Му попыталась стереть слезы рукавом, но те, как назло, всё никак не прекращались. — А я ещё думала, чего это ты так оживился в последнее время. Прям сиять начал. Я думала, что ты наконец-то смог всё обдумать. Думала, что наши разговоры повлияли на тебя, а ты... Сидишь в ресторане с не пойми кем! И чем же она лучше меня?! Ты обещал... Обещал не рушить нашу семью! А что теперь? Теперь ты предлагаешь оставить нашего сына без отца? Вот так просто?! Ты вообще о Му Цине подумал?! Нельзя же просто взять и отобрать у него второго родителя. Нельзя! Ты... Неужели ты не понимаешь? — Дорогая, я... — мужчина сразу же замолчал, грустно хмыкнув. Такое обращение больше не звучало мягко, ласково, заботливо илм любяще. Теперь это лишь простая привычка, пропитанная безразличием. — И ты всё ещё смеешь называть меня так?! У тебя вообще уже ни стыда, ни совести не осталось! Действительно, какая она ему «дорогая». — Ты же и сама понимаешь, что у нас нет другого выхода. Только развод. Иначе ничего хорошего из всего этого не выйдет. У нас уже не получится быть счастливой семьёй. А Му Цин уже не маленький. Он поймёт. Он должен будет понять и смириться. Мне тоже жаль, что так вышло. Но больше никаких вариантов не остаётся. — Ты врёшь! У нас еще было много вариантов! Но нет же, ты решил просто мне изменить! Это ведь в разы проще, чем решать проблему, ведь так? И я даже не знаю сколько ты с ней встречаешься за моей спиной, пока я, как дура, ждала тебя дома, думая, что у нас получится! — не сдержавшись, та ударила мужа по щеке. — Почему ты вообще сделал это... — Я тебя разлюбил. Теперь ты довольна? Да, я тебя больше не люблю! Ты больше не особенная для меня! Мне тошно от мысли, что мне снова придётся вернуться домой к нелюбимой семье, зная, что мне снова нужно будет улыбаться, делать вид, будто все хорошо. Мне было тошно. Просто тошно, понимаешь?! Я не люблю тебя! И не люблю нашего сына! Я не хотел возвращаться сюда из-за вас! И я не хотел огорчать Му Цина! Но смотря на него, я понимаю, что для меня он не больше, чем ребенок такой же безразличной мне женщины. И мне было его жаль. Я не хотел расстраивать его, но... — Папа? О чём ты? Ты меня ни за что и никогда не расстроишь! Я ведь люблю тебя, — Му Цин, будучи ещё совсем ребёнком и не понимая всей ситуации, зашёл в комнату родителей из-за криков. Хотел узнать что случилось. Хотел как-нибудь помочь помирить. Но малыш зашёл поздновато, услышав только последнюю фразу. Оба родителя одновременно взглянули на сына. В их глазах читались лишь печаль и сожаление, которые трудно было не заметить. — Мам? Пап? — Ничего. Пожалуйста, пока иди в свою комнату. Я подойду немного позже, — произнесла женщина, опустив голову в сторону пола. — Не беспокойся о взрослых проблемах. Потом ты обязательно всё поймёшь, ладно? — ещё никогда улыбка на лице отца не выглядела так... Фальшиво? — Хорошо, как скажете! Папа, а ты прочитаешь мне на ночь сказку? Ты вчера обещал, помнишь? — Му Цин по прежнему звучал слишком наивно и легко, смотря на отца так, будто ничего не случилось. Хотя для него, как раз, ничего и не случилось. Откуда же ему было всё понять? В помещении воцарилась тишина. — Пожалуйста, просто иди в комнату. — еле сдерживая всхлипы, попросила матушка. Му Цину ничего не оставалось, кроме как послушаться.

⋇⋆✦⋆⋇　

— Я... Нет. С этого дня я буду стараться только для тебя, только не плачь больше. Я правда не хочу расстраивать тебя. Мне... Мне жаль? — Му Цин вытер руками слезы, пытаясь проглотить ком в горле. Слёзы снова подступали к уголкам глаз, но малыш пытался сдержать их, прикусив губу и сжимая в руках ткань футболки. В глазах женщины читалось лишь разочарование. Она ему явно не верила. — Я надеюсь на тебя. — прозвучало слишком холодно. Му Цин опустил взгляд в пол. Тот период был слишком тяжёл для них двоих.

⋇⋆✦⋆⋇　

Маму нельзя расстраивать – Му Цин повторял себе это ежедневно. Нужно было хорошо учиться, стараться хоть чего-то достичь в своём увлечении, дабы им можно было гордиться. Запомнить всех её друзей и здороваться с ними на улице, чтобы те запомнили Му Цина как что-то хорошее и знающее манеры, а значит матушка хорошо справилась с воспитанием. Маму нельзя расстраивать – повторял себе Му Цин, пренебрегая своим отдыхом, здоровьем и свободным временем, лишь бы успеть всё сделать по дому, держаться на высших оценках и потихоньку пытаясь найти себе хоть какие-то подработки. И неважно, что его нигде не брали в силу возраста. Маму нельзя расстраивать – повторял себе Му Цин, работая на нескольких работах, дабы оплатить себе жизнь и лечение матери, уже давно забыв про собственные хотелки, ведь они, по словам парня, могли и подождать. Маму нельзя расстраивать – повторял себе Му Цин, пока являлся единственным из них двоих, кто ещё не отпустил плачевный опыт, снова ощущая себя потерянным ребёнком, пытающегося понять что вообще произошло. И пока матушка смогла это отпустить, отживая своё оставшееся время и не помня обид, Му Цин продолжал будто бы гнить, зарывая самого себя. И ведь от неё он больше этой фразы не слышал, но почему-то в голове она заела пластинкой. — Маму нельзя расстраивать, — повторил Му Цин в последний раз, кладя на могилу цветы. Теперь ему больше некого расстраивать. Он остался один.