Too Good for Me

      Soundtrack: Max Leone – Cautious

Yeah, and it's nice to be all alone sometimes just to let it go

But, lately the days have been feeling so long

And maybe I don't have to be on my own

But, I've been so paralyzed

And lie to myself at night

The head and the heart never been so opposed

Meanwhile, I keep my eyes glued to the road

      Хван ошивался в доме семьи Ли далеко не только по понедельникам и средам. Он бывал тут почти каждый день и даже в выходные. Ну, он же говорил, что они ещё и домашку вместе делают.       Феликс же предался своему умопомрачительному отпуску. Спал до обеда, по ночам рубился в приставку, которую притащил с собой аж из Сиднея (Крис считал, что у него зависимость), смотрел фильмы, читал старую мангу и манхву и даже тырил что-то из библиотеки отца. Целыми днями ходил в пижаме, вкусно кушал благодаря Сонхва (и скрывал от неё то, что бывало хавал что-то ужасно вредное из доставок), а ещё иногда выползал встретиться с новоявленным другом. Джисон таскал его по городу днём и по злачным заведениям – ночью. Минхо чаще всего не отсвечивал, но неизменно забирал их на своей крутой тачке. Заботливый был. Ну и ещё пьяному Феликсу хотелось обжиматься, и Минхо иногда героически подставлял себя вместо уже вусмерть затисканного Джисона.       Корейскую пассию Феликс так и не начал искать. Он развлекался тем, что наблюдал за своей сестрой и её «парнем». Их отношения оказались довольно странными. Родителей почти никогда не было дома, даже в выходные, так что детки были предоставлены сами себе. И, казалось бы, вы молодые и, по идее, влюблённые. Что будете делать? Эти двое действительно много занимались учёбой, раскладывая кучу учебников на огромном столе в столовой, потом смотрели Нетфликс в гостиной, сидя на почтительном расстоянии друг от друга. Иногда – читали вместе там же. Каждый – со своей книгой, рубашечки белые, спинки ровные. И почти никогда не разговаривали – перекидывались фразами строго по делу. Пиздец. За полторы недели Феликс ни разу не видел, чтобы Хёнджин был хотя бы вхож в комнату Оливии. Только один раз увидел, как на прощание они прижались к губам друг друга. Статично. Тихо. Постояли так, Хёнджин сжал ручку Оливии, попрощался и ушёл. Ну не может же быть, что они стеснялись его? Тем более всё это он действительно увидел украдкой, будто бы такой распорядок был заведён уже давно.       От Сонхва-щи он узнал, что с господином Хваном господин Ли познакомился около полугода назад. Тогда ещё не шло речи о партнёрстве, но они быстро сблизились, стали друзьями и тогда же познакомили детей, пока не планируя форсировать события. У Оливии был парень. Когда они расстались, а друзья решили стать бизнес-партнерами, Ли старший начал наседать с банальными вопросами а-ля «Как тебе младший Хван?» и постепенно вкладывать в голову дочери мысль о том, что Хёнджин – её принц на белом коне. Просто господин Ли, по словам Сонхва, уже души не чаял в сыне друга. Ну ещё бы. Какой молодец! Учится на отлично, спортом занимается, да и вообще капитан университетской сборной! Очень умный, вежливый, уважает старших. Не то что некоторые в семье Ли… И от бизнеса отца не отказывается. И матом не ругается. Где-то на этом моменте рассказа Феликс как раз подавился и, откашлявшись, еле пришёл в себя с громким: «Бля, я чуть не сдох!»       История умалчивала, как с другой стороны обрабатывал Хёнджина его отец, но, скорее всего, про Оливию тоже было сказано много хорошего. Оливия действительно была будущей идеальной корейской женой.       И вот: совместный ужин двух семей, Хёнджин в белой рубашке и синих брюках (Сонхва-щи вообще не удавалось скрыть, что она сама без ума от этого пиздюка), с букетом белых роз, предлагает Оливии в присутствии её отца «попробовать быть вместе». Господи, Феликс в ахуе. С какой планеты этот парень? С планеты родительского одобрения и контроля, очевидно.       Феликс не рисковал слишком сильно лезть к «молодым». Но становилось всё интереснее.       Хотелось поговорить с Хваном. Узнать, что он вообще думает. Ему (экономки – самый достоверный источник информации) был всего двадцать один год. Он же наверняка понимал, что, связывая себя такими отношениями, лишает себя вообще всего, потому что всё: дальше – только свадьба и трое – минимум – детей.       Феликс даже знал, почему ему так интересно. Потому что он сам не смог так жить. И иногда, когда ему становилось особенно одиноко и тяжело, там, в другой стране, он чувствовал себя так, словно с ним не всё в порядке. Бросил всё, сбежал, остался один, крутился теперь как белка в колесе и был совершенно не уверен в завтрашнем дне.       «Что с тобой не так? Что с тобой НЕ ТАК?..»       Ну, в первую очередь то, что Феликс с ума сходил от этого пацана. Хёнджин и правда был милым, вежливым и, оказалось, далеко не идеальным холодным принцем, а наоборот – живым, весёлым, немного даже слишком эмоциональным. Феликс пару раз слышал, как они с Оливией обсуждали то, что прочитали или посмотрели – Хёнджин был очень чувствительным и романтичным. Ещё как-то раз Феликс увидел, как Хван забыл в какую сторону идти, чтобы выйти из дома, и, пока наконец не сообразил, смешно вертелся на месте. Ещё он мог стукнуться обо что-то и в ответ ударить этот предмет или коварную стену. Он по-дурацки шутил и, если Оливия смеялась (а она всегда смеялась), расплывался в невероятной красоты улыбке, а его кошачьи глаза превращались в очаровательные полумесяцы.       Феликс за неделю с небольшим лишь перекинулся с ним парой фраз. Он чувствовал себя странно. Безответно влюблённым подростком. Хван не обращал на него внимания. И не должен был. Но так хотелось хотя бы взгляда. «Ну посмотри ты на меня, блять, сколько можно?» – изнывал Феликс, когда присоединялся к странной парочке в гостиной, чтобы тоже что-нибудь почитать.       А потом просто ненавидел себя. Зачем ему это? В их ситуации – будто бы только потрахаться, так? Мерзость, подлость. Феликс знал себя и почему-то был уверен, что затащить в постель этого ещё несмышлёныша не составило бы труда. Были в его жизни «натуралы». И все они ломались. И от этих мыслей было паршиво. Но становилось легче при каждой встрече: Хван его игнорировал, а, значит, никаких тебе постелей, успокойся, Феликс. Ну какой хороший мальчик! Слишком хороший. А Феликс чувствовал себя неправильным и грязным. Оливия не заслужила такого. Хван ей слишком очевидно нравился. Тут, конечно, вставал вопрос, кто бы смог не вкрашиться в это неземное создание.       Но Феликсу не давало покоя, что, несмотря на всю чудесность, чувствительность и романтичность этого парня, их отношения с Оливией были очевидно пресными, безликими. На таком счастливый брак не построить. Детей строгать ума не надо, а что потом? Измены, депрессия, развод? Феликс был эмпатом. Он видел, что Хёнджин не испытывает к Оливии никаких чувств, кроме дружеской симпатии.       Феликс всё больше хотел поговорить с ним. Он правда переживал за сестру. Точно-точно. Нет, правда. Если бы он увидел, что Хван влюблён, счастлив и готов на всё ради неё, он был уверен – он бы оставил все эти мысли, он бы не мучился всеми этими чувствами и желанием поймать на себе взгляд этих чёртовых кошачьих глаз.       Да. Феликс не был идиотом. Он помнил их первые встречи. Помнил слишком хорошо.