Осколки Бессмертия

Тишина библиотеки нарушалась лишь шорохом пламени в камине. Чонгук стоял перед алтарём, где на чёрном бархате лежали две кости — одна, будто выточенная из застывшей лавы, пульсировала жаром, вторая сияла морозным инеем. — Ты не обязан делать это сейчас, — тихо сказал Альфред. — Эти кости слишком сильны. Даже одна из них может сжечь тебя изнутри. — Тогда пусть сожгут, — Чонгук посмотрел на цветок. — Я чувствую, она будет рядом. Лепестки Лилии зашевелились. "Начни с первой. Я удержу боль." Он протянул руки. Кость огня поднялась, окружённая искрами и жаром. Алое сияние прорезало воздух, и в следующую секунду поток расплавленной силы ворвался в его грудь. Чонгук рухнул на колени. Казалось, каждую клетку тела пронизывает лава. Плоть кипела, кости трещали. Он закричал — не от страха, а от ярости, стиснув зубы. Лепестки Лилии расцвели в воздухе, растворяясь в нём, превращаясь в миллионы золотых нитей. Они вились вокруг его тела, вливали нежную, холодную силу в сердце, гася огонь внутри, словно укрощая разбуженного зверя. Он почти потерял сознание, когда боль пошла на убыль. Лилия шептала что-то, древние слова, неведомые человеку, — и он чувствовал, как с её помощью он выжил. Но он не ждал. Он поднял голову. — А теперь… вторая. — Нет! — Альфред резко вскочил. — Ты не выдержишь. Это безумие! — Я должен. Он схватил кость льда. Сила, ещё холоднее смерти, ударила в сердце. Хребет сковало, воздух превратился в иглы. Грудь сдавила тяжесть древнего холода. Не вода — лёд, сухой и трескучий, как вечная зима. И тогда произошло невозможное. Пол под ногами треснул. Потолок застонал. Из тела Чонгука, из самой его души, взметнулся столб энергии — пылающий и ледяной одновременно. Он прошил небо, пронзив башню до самого основания. Башня мага в Дикрисе была пронзена деревом из пламени и льда. ___ — Оно… оно растёт! — закричал часовой с северной стены. — Что это за чёртова магия?! — Дерево? — прошептала одна из горничных, уронив серебряный поднос. — Внутри башни? Это… невозможно… ___ — Сэр, срочно! — ворвался рыцарь в зал совета. — Что-то проросло сквозь крышу башни мага! Это... это нечто! — Вижу, — сухо ответил один из лордов, уже стоя у окна. — Пламя и лёд… это не может быть просто магический выброс. — Это проклятие? — спросил придворный лекарь, прижав руки к груди. — Или чудо, — прошептал старейший из советников, глядя на древо, что трепетало под ветром, неся с собой жар и иней. ___ Во дворе солдаты столпились, не зная — бежать ли, или молиться. Лошади храпели и били копытами, пытаясь вырваться из рук конюших. Слуги падали на колени. Кто-то шептал молитву Клортиаду, кто-то склонился ниц, прося защиты у единственного бога, которому верят в Дикрисе. А один из стражников просто опустился на землю, не от страха — от понимания: что-то древнее вернулось. И оно здесь. ___ И только Мистераль, чёрный конь Чонгука, стоял у ворот замка, как вкопанный. Он поднял голову, глядя прямо на вершину башни. Его глаза сверкнули. Он знал. Его всадник ещё жив.

✺✺✺✺

Ветви дерева сияли пламенем и инеем. От них капала энергия, искривлявшая воздух. Башня содрогалась, книги вспыхивали, алхимические зелья взрывались. В центре зала — Чонгук, затянутый в кокон из корней и лепестков. Он уже не кричал. Он исчез в центре дерева. Лилия шептала, голос её стал едва слышным: "Пусть спит. До своего нового рождения..."

Три месяца спустя

На вершине разрушенной башни — теперь поросшей ледяным мхом и пеплом, оплетённой корнями — древо снова зашевелилось. Кокон, окутанный инеем и тлеющими листьями, треснул. Медленно, как лепестки распускающегося цветка, он открылся. Сначала — пальцы. Затем рука. Изнутри вышел он. Чонгук. Но не прежний. Длинные, чёрные волосы спадали до пояса. Верхняя часть собрана в тугой хвост, нижняя ниспадала, словно воронье крыло. Его взгляд стал глубже, темнее. Между бровей горела алая метка Лилии — словно капля крови в вечном снегу. Он вдохнул. Мир изменился. Теперь он слышал, как дышит магия земли. Видел, как по небу бегут чьи-то тени. Чувствовал, как древние враги тянутся к нему сквозь тьму. А в груди… два сердца. Огонь и лёд. "Я стал тем, кем должен был быть…" — прошептал он. — "...но какой будет цена?"