Сердце солнечного воина

      Тревожное чувство распространялось в груди у Ёриичи, когда он смотрел на вполне обычного, но несколько странного волка. Он набросился на них так неожиданно, практически не издал ни одного звука. Будто бы на них напал призрак в обличье животного. Цугикуни стёр одним взмахом руки кровь волка со своей катаны. Выбросив ненужный лоскут ткани, он настороженно глянул на цуру. Что-то в сердце защемило с новой силой, пронеслось, словно ураган.       Йон выглядела побледневшей, даже позеленевшей, будто бы её вот-вот вывернуло наизнанку. Она приблизилась к умершему волку, коснулась его меховой шубки и тут же дёрнулась назад. На прозрачном лице застыл непередаваемый ужас. Её серые глаза потемнели от страха, рот искривился от досады. Он заметил, насколько быстро сокращались её легкие — девушка должно быть чуть не поймала паническую атаку. Каким-то невообразимым образом она за несколько мгновений взяла себя в руки. Прикусила губу, отчего кровь не заставила себя ждать и выступила на белёсые губы. Но при этом довольно быстро ранка от зубов затянулась. Видимо, благодаря почти необъятной силе высшего ёкая.       Йон присела на колени и сложила руки в молитве. Она прикрыла глаза, усиленно выводя каждое слово, чтобы его, наверное, услышали боги. Он не слышал, какие именно молитвы шептала журавль, но мог предположить, что она пыталась облегчить загробную жизнь этому бедному существу. Ёриичи решил не оставаться за бортом и также присел рядом с ней, сложив руки в молитвенной форме. Он извинялся перед волком за свой поступок и надеялся, что в следующей жизни, при встрече они станут друзьями, а не врагами, как сегодня. Мужчина верил в шансы и надеялся, что волк не в обиде на него за отнятую жизнь.       Йон перестала шептать довольно скоро, а когда раскрыла глаза, наткнулась на сидящего мужчину. Она озадаченно свела брови к переносице и поднялась, прижимая к себе его бордовое хаори.       — Почему ты сидишь?       — Я тоже решил воздать молитвы умершему. Он пострадал. — Он не хотел оправдываться, но при этом решил, что такая тактика будет вполне неплоха. Кто мог знать, как именно ответит цуру на убийство… своего соплеменника. Она с легостью могла его возненавидеть.       Однако, кажется, ей было несколько приятно, что он так поступил. Не остался безучастным к ужасной смерти волка.       — В нашем мире ёкаев либо ты убиваешь, либо убивают тебя,— довольно быстро ответила она, сверкнув на него серыми очами. В них уже не было того страха, который мелькал несколькими минутами назад. — Это закон жизни. Мы часто бьёмся на смерть за территорию.       — Сурово.       — Этот ёкай не хотел на нас нападать, но он всё же это сделал. — Йон дрогнула, но повертев головой, вздохнула, касаясь печальным взглядом трупа. — Я молилась, чтобы он нашел себе пристанище среди звёздной пыли.       — Подожди… это был ёкай-волк? — сообразил Ёриичи, чувствуя невероятное удивление. Он снова посмотрел на умершего, но тот выглядел вполне обычно: синяя шерсть переливалась под светом звёзд, из пасти вытекала густая почти черная кровь. Ничто не указывало на то, что волк был ёкаем.       — Присмотрись. — Девушка указала на него пальцем. — Он не просто ёкай.       Тогда Цугикуни пригляделся своим зрением чуть внимательнее и обнаружил странные, необычные черты, которые по первости не приметил. У него было несколько сердец, которые к счастью были уничтожены атакой мечника. Но ним и два желудка, а также странные отростки напоминающие то ли не сформированные руки, то ли иные конечности, назначение которых он не знал. Тем не менее ему хватило и этого, чтобы понять — перед ним демон. Однако странность заключалась в том, что эти монстры после смерти растворялись в прах. А это чудовище — нет. Недобрые мысли в ту же секунду ринулись в голову к Ёриичи.       — Ты правильно понял.       Йон весьма быстро прочитала его, как открытую книгу. И, видимо, не его одного прижали к стенке те мысли, рождённые необычайным чудовищем, появившимся из ниоткуда.       — Демон-ёкай,— наконец мужчина произнёс вслух ужасное откровение. — Такое прежде случалось?       — Никогда.       Слова Йон были столь же страшны, как и нападение ужасной твари, выскочившей из тьмы.       Цугикуни замолчал, погружаясь в недобрые мысли. Его очи вновь вернулись к трупу, а потом он обратил внимание на затухающие угли.       — Нужно сжечь тело.       — Только хотела предложить.       Почти одновременно, даже не сговариваясь, они двинулись к телу и, обойдя с разных концов, наклонились к нему. Йон и Ёриичи вдруг посмотрели друг на друга, ощущая, наверное, одинаковые эмоции. Девушка кивнула, соглашаясь с мыслями, витающими в голове у мужчины. Вместе они подняли странного волка, понесли к костру, и уложили тело прямо на угли.       Оно вспыхнуло моментально. Синяя шерсть почти немедленно начала плавиться, а кожа обугливаться. Костёр приобрёл странный фиолетовый цвет, словно в него кто-то бросил краску. Минуты таяли с невероятной скоростью так же, как и таял сам волк, превращаясь в мягкую белую пыльцу. Его мясо, кости и кровь стали облаками, обращаясь в пар за немыслимые мгновения. Облака с легкостью поднимались на небо, к звёздам, и те с радостью приветствовали нового путника. Увидит ли Ёриичи когда-нибудь созвездие волка, несущегося к своим собратьям?       Костёр разгорался настолько сильно, что превратился в столб лилового цвета, который мог, кажется, коснуться самих небес. Огонь освещал застывшие в изумлении фигуры воина и цуру. Если бы не ужас мгновения, то многие бы подумали, что здесь происходит какое-то странное волшебство. Но, к несчастью, никакой магии не было. Труп екая-демона источал те же пары, какие источали другие демоны сталкиваясь с клинком ничирин. Но при этом исчезал он так, словно хотел, чтобы лес, животные и даже сами Йон с Ёриичи запомнили. Запомнили, что он был прекрасным волшебным ёкаем, а не мерзким демоном.       — Никогда не видела ничего похожего,— произнесла Йон, пытаясь совладать с собственным голосом. Он не мог разглядеть её лицо, но представил, насколько она сейчас опечалена.       — Я тоже,— поддержал мечник.       — И надеюсь, что больше не увижу.       Йон не осталась смотреть на догорающий огонь. Отвернулась и направилась в чащу леса, даже не обернувшись на мужчину. А этого и не нужно было — он и сам хотел как можно скорее уйти подальше от этого места.

***

      Они решили покинуть этот лес, и не потому, что здесь было опасно и могли находиться другие волки, а потому что самому Ёриичи следовало продолжать путешествие.       Демоны никогда не спали, вечно пытаясь сожрать мирных жителей в деревнях. И даже если Ёриичи больше не принадлежал братству охотников, но всё равно старался выполнять свои обязанности. Он никогда ещё не находил с Йон столько компромиссов, но тем не менее в том, чтобы уйти из леса и в него не возвращаться — они были солидарны.       У девушки вещей не было, а потому они в тот же вечер направились по лесной тропинке в направлении запада. Она несколько раз превращалась в журавля и уходила в кусты, но Ёриичи даже не предполагал, чем она там занималась. Однако по возвращении цуру выглядела довольной… и, кажется, сытой. В любом случае, Йон всё же никак не могла отделаться от ужаса той ночи, когда они хоронили волка. Она замолчала и больше не разговаривала с мужчиной, не утруждая себя даже поинтересоваться, куда держат путь и зачем. Это не было обусловлено доверием, поскольку Цугикуни не допускал ни единой мысли на этот счёт.       Йон в первый же вечер обозначила, что между ними не может случиться «доверия».       Идя уже к ряду несколько дней, им следовало сделать привал, и Ёриичи решил об этом напомнить:       — Йон, тебе нужно отдохнуть. — Он посмотрел с мягкостью на дернувшуюся девушку.       Кажется, даже звук его голоса мог её напрячь, заставить распушить свои перья. Журавль остановилась, вначале с враждебностью глянула на него. Но потом всё же смирилась и кивнула в направлении красивого куста с расцветшими дикими ягодами.       — Осталось совсем немного до ближайшей деревни.       Ёриичи оглянулся, но не представлял, каким образом она догадалась, что рядом с ними находится поселение. Тем не менее он не сомневался в чутье ёкая, а потому не пренебрёг её словами.       — Значит осталось ещё немного.       — Ты направишься туда? — спросила девушка, явно с сомнением, терзающим её душу.       — Конечно,— кивнул он. — Я должен исполнять свой долг.       — Демоны… — прошептала она, еле шевеля губами, и наконец подняла на него серые очи, в которых наконец отразилась уверенность.       Кажется, пришло время для того самого разговора, и тогда мужчина подошел поближе, но не слишком. Они на протяжении нескольких дней молчали, не делясь размышлениями о случившемся с волком. И Цугикуни уже думал, что они никогда не тронут эту тему.       Йон самостоятельно прошла к нему ещё несколько шагов и теперь их разделяло расстояние вытянутой руки. Она подняла голову, поскольку он был гораздо выше её.       — Я никогда в своей долгой жизни не видела, чтобы ёкаи превращались в демонов и наоборот. То, что случилось, — это ужасно, и может говорить, что кто-то превратил его в демона. — С каждым словом в её лице появлялись злость и гнев, с каждым звуком собственного голоса она становилась разъярённей.       — Я знаю только одного демона, который на это способен. — Воспоминание о нём заставило Ёриичи преисполниться гневом, руки само собой сжались в кулаки. Никогда ещё он так себя не винил за то, что не смог убить демона. — Однако меня терзают сомнения.       — По поводу? — Наклонила голову чуть в сторону и без тени ярости на лице.       — Люди считают ёкаев выдумкой, и я не думаю, что демоны ушли дальше. — Ёриичи вполне разумно предположил, что если бы демоны умели обращать ёкаев в себе подробных, то их бы сейчас было сотни или тысячи. Об этих существах было бы известно повсеместно, и тогда Йон не реагировала подобным образом. — Слишком мало информации, чтобы судить наверняка.       — Я и сама пребываю в сомнениях. — Нахмурившись, девушка покрутила в руках лоскут ткани на хаори, который довольно скоро начала считать своим. — Демоны никогда и близко к нам не подходили. Они даже не догадывались о нашем существовании, как и люди.       Ёриичи не успел и слова сказать, как журавль его перебила:       — Нужно найти ещё прецеденты, а после… когда я немного восстановлюсь, я отправлюсь в мир ёкаев. — Йон поделилась с ним целями на будущее, но, что важнее, она не учитывала его непосредственное присутствие них. Она замолчала и отвернула голову в сторону предположительно расположившегося городка за густой листвой. — Тебе нужно в деревню. Кажется, твоя работа действительно не ждёт.       — Что-то чуешь?       — Только мерзкий запах смерти,—с остервенением ответила ему в тот же момент цуру. — Демоны близко.        — Ты не пойдёшь со мной, Йон? — Он предполагал, что в городе ей будет гораздо безопаснее находиться, чем в лесу, в котором с наступлением ночи становится очень уж небезопасно.       — Это людская деревня. — Пожала плечами и зашагала в кусты. Она улыбнулась одними уголками и тряхнула головой, как будто находилась в форме журавля. — Мне там делать нечего. Я буду ждать тебя в лесной чаще.       — Только…       Йон обернулась без злобы, мирно ожидая, что он ей скажет. Она выглядела совсем как настоящая благородная дама. И только сейчас мечник заметил, что держится Йон действительно под стать аристократке.       — Будь осторожна, Йон.       — Не волнуйся за меня, солнечный воин,— улыбнулась почти что искренне цуру и махнула ему рукой. — Если кто-то и подумает на меня напасть, я выколю ему глаза своим клювом.       У мужчины словно от сердца отлегло, однако маленькие крупицы сомнения всё-таки застряли в горле. Однако Ёриичи решил приберечь свое волнение и беспокойство для другого случая.       С последним словом девушка превратилась в птицу, распустив обрезанные крылья. Хаори медленно скатилось с её оперившейся спины. Тем не менее Йон наклонила свою длинную благородную шею к нему, клацнула клювом и с гордостью понесла в кусты одежду, которая ныне не принадлежала Ёриичи. Он не успел глазом моргнуть, как серая цуру скрылась в буйной зелени листьев.

***

      Солнечный воин быстро добрался до деревни, как и говорила журавль, она находилась очень близко. Жителей было немного, наверное, два десятка и не больше. Многие удрученные заботами сновали то от одного дома, то к другому. Никто не замечал путника, пришедшего из глубин леса. Он был незамеченной тенью, и люди, нисколько не отвлекаясь от своей работы, проходили мимо него без оглядки. Ёриичи радовался тому, что люди, несмотря на присутствие демона, продолжали жить обычной жизнью. Они даже не догадывались, что эта жизнь обеспечивается охотниками, которые день и ночь трудятся во благо всего общества.       Он дошел до деревни ровно за несколько часов до заката, когда жители, устав от работы, решили устроить маленький перерыв. Залитая солнцем деревня казалась до умопомрачения комфортной, а атмосфера, царившая в ней, располагающей. Ёриичи мог поклясться, что в любую секунду мог услышать задорное пение птиц. Но его чуткий слух доносил и иные звуки, греющие его сердце: мягкий смех детей, ворчание стариков, приятные разговоры между дружелюбными соседями. Для него не было ничего приятнее того, чтобы услышать столь нужные сердцу звуки. Ёриичи не нужны были слова благодарности или награды. Лучше человеческого счастья, источаемого из каждого конца, для него и не придумаешь.       Он не знал, куда ему держать путь, но решил остановиться у маленькой, неприметной будки, откуда валил привлекательный пар. Цуникуни заглянул внутрь и обнаружил маленького седого старичка, скорчившегося над блюдом из риса.       — Доброго вам дня, путник,— увидел и поздоровался с незнакомцем старик, а потом вернулся к своей тарелке и продолжил размешивать рис. — Что-то хотели бы попробовать?       — Нет, благодарю. — Ёриичи глянул в сторону, заметив, как трепетно солнце обволакивало каждый домишко в деревне. Лучи заметно покраснели, медленно переставая греть, как обычно. — Я бы хотел узнать, не случались ли у вас здесь какие-нибудь происшествия?       — Происшествия… — задумался старичок, перестав мешать свое блюдо в миске. Он поднял на мечника свои блеклые и морщинистые глаза, а пальцами, замасленными от печи, потер длинную не стриженную бороду. — Бывали и такие.       — Я вас слушаю. — Чуть наклонился Ёриичи, ощущая сильное любопытство.       — После полуночи мы обычно закрываем ворота, чтобы никто: ни женщины, ни дети, ни мужчины не вышли за пределы деревни. — Мужчина с придыханием начал говорить, его руки затряслись от не самых приятных чувств. — Какие-то животные постоянно охотятся в ночи в этом демоническом лесу. Каждый день мы проводим в страхе за свою жизнь.       — Больше не стоит бояться,— решил успокоить его Ёриичи мягкими и добросердечными словами. — Я пришёл охотиться на этих животных.       — Добрый путник, благодарю вас, но в том лесу происходят ужасные вещи! Вы можете погибнуть! — разволновался бедный старичок за жизнь незнакомого путешественника.       А Ёриичи думал только об одном: он видел, как солнце с каждой секундой становилось всё слабее, уступая ночи. Он видел, как быстро лучи света превращаются из золотого в алый, а после выцветают в фиолетовый и синий. Сердце солнечного воина под глухие стуки продолжало наблюдать за тем, как быстро ускользал ещё некогда прекрасный день.       А ещё он вдруг понял, что совершенно не позаботился о безопасности Йон. Журавль даже не решилась подойти к деревушке, направившись в лесную чащу. И именно там поджидал тот, кто жаждал впиться в плоть живых существ. Представленные картины ужаса, в которых цуру превращалась в чудовище или же была заживо съедена демонами, воплотились в голове Ёриичи. Он только представил, как её разрывают на части, и тут же ему стало нехорошо, внутри сжались в комок сердце и лёгкие. Цугикуни качнулся в сторону, прерывая разговор со стариком.       Он помчался к воротам деревни, лишь бы успеть выскочить за них и догнать цуру. Лишь бы в этот раз успеть вовремя.