Перерождение во второстепенного персонажа книги

Чувствуя, как сердце ускорило бег, Шэнь Юнь наклонил голову, внимательно разглядывая шисюна Чжи. Он вовсе не был избалованным «вторым поколением», считавшим, что небо и земля должны меняться местами по взмаху его ладони. Выросший среди сокровищ и алчности Дунсин, каких льстецов он не видел? В шелках красноречия всегда прятались кинжалы предательства, только глупец доверится словам незнакомца. Но сейчас этот младший ученик меньше всего на свете хотел быть благоразумным. Положение семьи Шэнь позволяло юноше с пренебрежением относиться к внутренним делам секты, не ввязываясь в борьбу за власть. Чужие интриги для него были подобны потокам дождевой воды, приходящим и уходящим вслед за временами года. Даже пойманный за руку шпион демонического пути не стоил внимания. Разве этот достопочтенный нанимался таскать из огня каштаны для старика А Вэя или его приспешников? Если кто-то задумал недоброе против Пиков, до тех пор, пока это не касается лично его, Шэнь Юнь не собирался шевелить даже пальцем. Оставалось только объяснить самому себе, почему он никак не мог позабыть этого странного человека. Все прошедшую неделю молодой господин провел в раздумьях. Обычно Шэнь Юнь забывал лица последователей Дунсин едва разминувшись с ними на тропе, но день сменялся ночью, а его беспокойство о неуклюжем шисюне с разорванными меридианами никак не проходило. Был ли этот человек заключен под стражу? Подловили ли его на лжи старшие учителя и не оказался ли он в пыточной камере? Мысли о Чжи Юе превратились в шип, такой же мягкий и ненавязчивый, как и сам источник воспоминаний. Шип этот глубоко вошел в сердце и оставался там, иногда причиняя легкий зуд и заставляя хозяина раз за разом вспоминать чужое имя. Немыслимо, совершенно немыслимо! Однако теперь, стоя напротив шисюна Чжи и заглядывая в его глаза, Шэнь Юнь вовсе не чувствовал себя глупцом, сорвавшимся с места без особой причины. Потому что если Чжи Юй лгал о том, что он рад его видеть, то этот человек был самым искусным лгуном на свете. Настолько искусным, что даже поддаться на его уловки не считалось бы позором. Совершенно не подозревая о мыслях, которые кружились в голове его очаровательного шиди, Чжи Юй смущенно кашлянул, убирая метлу в сторону. Его взгляд скользнул по осколкам разбитой посуды в груде мусора. Юноше очень хотелось проявить радушие, но в его доме не осталось ни одного целого предмета. Что он мог предложить красивому NPC из знатной семьи, когда у него не было даже чашки для чая? - Если мой гость находит это место неподходящим для разговора, мы могли бы поговорить снаружи. Шэнь Юнь мгновенно вернулся к образу «младшего соученика», с напускным смирением покачав головой: - Не стоит беспокойства, старший. Ты должен был проделать долгий путь, невежливо с моей стороны выгонять тебя на задний двор. Эта комната вполне подойдет. Ученик третьего года беспомощно вздохнул. Хоть местность, в которой находилось общежитие, была довольно жалкой, снаружи все еще оставались величественные пики Дунсин, способные украсить любой пейзаж. В его же каморке единственным украшением с натяжкой можно было посчитать плесень, чьи зеленые пятна в беспорядке разрослись по стенам и обрывкам одеяла. - Что же, могу ли я тогда сначала узнать у Шэнь-шиди, какие причины привели тебя в это место? Ты выполняешь поручение своего наставника? Разница между рутом ключевого второстепенного героя и рутом «мусорного персонажа заднего плана» была столь велика, что сомневаться не приходилось: единственная причина, по которой Шэнь-шиди мог оказаться у его порога, заключалась в сюжете новеллы. Чем раньше он узнает, в чем состоит его задание, тем проще ему будет придумать способ остаться рядом с этим темноглазым юношей. Даже мысль о том, что им снова придется расстаться на неопределенное время, заставляла сердце Чжи Юя болезненно сжиматься . Шэнь Юнь разглядел тень, промелькнувшую во взгляде хозяина комнаты. Было ли это тревогой шпиона, опасавшегося того, что скорлупа его обмана раскололась? Или же дело было в разгромленных покоях? По пути в деревню младший ученик не раз и не два видел последователей первой ступени, больше напоминавших лесных разбойников, чем практикующих меч. Казалось, что это место как магнит притягивало к себе целое скопище темных личностей. Мог ли его подозрительный шисюн быть как-то связан с ними? Чжи Юй неуклюже улыбнулся ему самым краешком губ, ожидая ответа, и настроение Шэнь Юня снова переменилось самым невероятным образом. Этот добропорядочный старший так и напрашивался на то, чтобы его поддразнили! - Ах, нет никаких причин, я просто хотел увидеться с тобой. Или шисюн уже позабыл о наших клятвах и нашел себе нового возлюбленного? Ученик внешних пределов замер, не сумев сделать вдох. Это все фансервис романа, «сахар», который беззастенчивый автор раздает читателям за его, Чжи Юя, счет. Персонажи лишь следуют сюжету, не стоит воспринимать такие слова всерьез. Последователь Дунсин, чья роль досталась ему по контракту с системой, был сдержанным и высокомерным. Вместе с очаровательным Шэнь Юнем в глазах автора они могли представлять собой комический дуэт, разбавлявший шутками величие подвигов Цзи Луо. На страницах их диалогов читатели могли перевести дух от очередного кровавого убийства монстра или жаркой постельной сцены. Даже в такое объяснение поверить было легче. Успокоив выпрыгивающее из груди сердце и взяв под контроль разбушевавшиеся фантазии, Чжи Юй ответил всё той же мягкой улыбкой: - Младшему ученику не стоит беспокоиться, в помыслах этого старшего есть место только для Шэнь-шиди. На какой-то миг прекрасная тьма в зрачках его гостя стала совершенно непроницаемой, но прежде чем юноша успел вернуть ему шутку обратно, Чжи Юй продолжил: - Я еще раз прошу прощения за свою бестактность, личные дела и поручения шиди никак меня не касаются. Пожалуйста, если этот недостойный может тебе чем-то помочь, только скажи. Как и ожидалось от шисюна Чжи - даже разрушенная обстановка комнаты и пыль на рукавах одеяния не мешали ученику Внешних пиков распространять спокойную и сдержанную ауру. Чжи Юй был стройным молодым человеком, прекрасно владевшим своими эмоциями, линии его бровей и губ всегда были полны холода, но когда он терял самообладание, этот холод легко превращался в пламя, способное разжечь желание в глубинах людских сердец. И Шэнь Юню казалось, что его сердце только что пребольно обожглось. - Как твоя рука? - голос шиди был чуть хриплым: - Тебе удалось получить помощь лекаря? Чжи Юй кивнул: - Мне повезло столкнуться с искусным врачевателем у подножия Четвертого пика. Он восстановил мои разрушенные меридианы и дал мне необходимые наставления. - Но твои потоки ци все еще перепутаны? - Лекарь сказал, что эту проблему невозможно решить травами и пилюлями. Шиди не стоит беспокоиться, я обращусь за помощью к своему наставнику. Его гость уже хотел задать следующий вопрос, когда чужое убийственное намерение наполнило комнату. Подобное поведение среди учащихся считалось крайне грубым и было позволительно лишь тем безумцам, кто не боялся навлечь на себя гнев учителей и экзаменаторов. Даже во время дуэлей и охоты на магических зверей последователи правильного пути должны были держать свои нравы в узде, не поддаваясь кровожадности. Не стоило и говорить, что уровня этого выскочки было недостаточно, чтобы доставить неудобства молодому мастеру из семьи Шэнь. Но у Чжи Юя, непривычного к таким вещам, к горлу резко подступила тошнота. Это был не первый раз, когда кто-то обращал свою духовную силу против него. Грубость господина Хо была почти осязаема, а ледяная аура Гу Суя казалась мириадом игл, протыкающих его плоть. Если бы не способность тела «Чжи Юя» приглушать боль, такие ощущения могли запросто лишить рассудка. Раздался грубый стук в дверь, хлипкая створка заскрипела. - Шисюн ждет гостей? - от взгляда Шэнь Юня не укрылись капли пота, выступившие на побледневшем лице Чжи Юя, темноволосый юноша едва успел подавить гнев, вспыхнувший внутри. Кем бы ни был этот человек, он горько пожалеет, что посмел прервать их беседу: - В такой поздний час? И я все еще должен верить, что сердце шисюна занято только мной? Чжи Юй хотел было отшутиться в ответ, но кислый привкус крови наполнил его рот, заставив замолчать. Ци в теле бурлила, причиняя сильную боль, перед глазами прыгали вспышки. Что-то подобное он испытал в приемном покое лекаря Луня, когда седовласый старейшина Четвертого пика не удержал свою ярость. Дверь снова содрогнулась под ударом, и ученик Внешних пиков поспешил потянуть засов. Стоило с уважением отнестись к последним уцелевшим предметам в его жилище. Он едва успел отшагнуть в сторону, как в маленькую комнатушку один за одним ввалились трое последователей Дунсин в бледно-зеленых одеждах первой ступени. Хоть между собой они и назывались практикующими меч, но казалось, что эти ребята больше предпочитают практиковать обжорство и драки на кулаках. Их огрубевшие лица были покрыты шрамами и следами от оспы, что указывало на незнатное происхождение. Заметив хозяина комнаты, компания довольно заулыбалась, подталкивая друг друга локтями в бок. Последним вошел крупный детина в богатой одежде, важно надувающий щеки. Остальные сразу почтительно опустили головы, выдавая его старшинство в банде. Только тщательно прокрутив в голове события недавних дней, Чжи Юй вспомнил имя этого человека: - Соученик Лю, что именно привело тебя ко мне в этот поздний час? По правде говоря, Чжи Юй уже и сам догадывался, в чем дело. Его персонаж «пушечного мяса» должен был регулярно отрабатывать свое жалованье и послушно выполнять роль мальчика для битья в романе. Толстяк Лю был самым первым человеком, которого он встретил в этом мире, и судя по их короткой предыстории, у него было полно камней за пазухой для «Чжи Юя». Кажется, дело было в проигранном тренировочном матче, после которого «Чжи Юй» окончательно сломался и предпочел свернуть на кривые пути. Заплывшие жиром глаза соученика Лю блестели от злости, тяжелая аура волнами расходилась от него в стороны: - Ты, по фамилии Чжи, еще смеешь меня спрашивать? Этот достопочтенный предупреждал тебя, что вернется через семь дней за твоими извинениями! И что же?! Ты посмел сбежать, поджав хвост! Чжи Юй потер раскалывающуюся переносицу, пытаясь немного унять головную боль. Аура соученика Лю больше напоминала миазмы выгребной ямы, но его злость и жажда крови были неприкрыто выставлены напоказ. Было ясно, что добром эта встреча не кончится. - Соученик Лю, произошло недоразумение... - Недоразумением было с моей стороны проявить милосердие к такой собаке как ты! Думал, я не узнаю, что за грязные сплетни ты распространяешь за моей спиной?! Ученик Внешних пиков беспомощно вздохнул. Последние семь дней он провел у подножия Четвертого пика в усадьбе лекаря Луня, и за все это время ни разу крупный соученик с мясистым лицом не всплыл в его памяти. Кто вообще будет запоминать этих статистов, добавленных автором ради «перчинки» момента? Но теперь, когда этот статист пришел отыгрывать свое место на страницах новеллы, что именно он должен был ему объяснить? Для начала стоило хотя бы попытаться: - Соученик Лю, даю слово, что я непричастен ни к каким сплетням о тебе. Разумеется, если эти слухи были частью сюжета, у Чжи Юя не было никаких оправданий. От его системы не было вестей, а без системы узнать о ходе истории было невозможно. Кто знает, на какие подлости был способен оригинальный «Чжи Юй» до встречи с главным героем. Налитые кровью глаза соученика Лю едва не вываливались из орбит: - Даёшь слово? Ты?! Да даже старшие соученики с Третьего пика посмеялись надо мной, когда я пришел за свитками к учителю Чжуй! Из-за тебя все смеются за моей спиной, стоит мне отвернуть голову! Моя прекрасная победа на тренировочном матче теперь ничего не стоит! Даже послушницы учителя теперь закрывают лица рукавами, когда я прохожу мимо них в коридорах! Чжи Юй все еще пытался найти выход: - Но с чего уважаемый соученик решил, что... - Заткнись! - соученик Лю дрожал от гнева, его огромные кулаки сжимались с такой силой, что костяшки пальцев побелели: - Мне нужно было вышибить твои мозги еще в прошлый раз. Прямо сейчас ты пойдешь с ними, и мои люди... - Шисюн Чжи сказал, что не имеет отношения к сплетням. Быть может, старшему соученику Лю стоит прочистить уши как следует? Незваные гости вздрогнули, только теперь заметив в маленькой комнатушке еще одного человека. Помещение можно было измерить десятком шагов, и хоть сумерки вечера обильно разлились в воздухе, всё же было не настолько темно, чтобы не обнаружить чужое присутствие. Однако высокий юноша с копной длинных черных волос, почти не уступающий в росте Чжи Юю, словно появился из ниоткуда! Подпевалы соученика Лю от неожиданности схватились за рукояти мечей, сам же виновник скандала скривил мясистые губы, разглядывая заговорившего. Дерзкий сопляк-первогодка был одет довольно просто, у него не было богатого пояса или украшений. Не было у него и разрешительных жетонов, которые обычно вверялись личным ученикам и которые многие носили напоказ, как символ своего могущества. У этого нищего отребья не было ничего кроме смазливой мордашки и статной фигуры! Настроение соученика Лю окончательно рухнуло вниз: - Да как ты смеешь говорить с этим достопочтенным подобным образом! - Шиди лучше не вмешиваться в разговор, - ученик Внешних пиков сделал шаг в сторону, разделяя собой кипящего от злости детину и темноглазого NPC. Даже если ему придется встать на колени перед соучеником Лю и прижаться лбом к грязи под его ногами, это будет работа персонажа «Чжи Юя». Его красивый гость не имел к происходящему никакого отношения: - Если бы шиди был так любезен подождать меня снаружи... - Ты, желторотый цыпленок, не думай, что сможешь уйти после своих слов! - чем дольше соученик Лю всматривался в красивые черты лица первогодки, тем больше он свирепел: - Кто ты вообще такой и что ты тут делаешь?! - Я? - Шэнь Юнь подался вперед, привычно обхватывая руками талию Чжи Юя. Тело его старшего мгновенно напряглось, но молодого человека это мало беспокоило. В тот самый момент, когда Чжи Юй сделал шаг, закрывая его своим плечом, сладкая щекотка в сердце юноши достигла своего пика: - Я здесь, чтобы преследовать шисюна Чжи. Разве это не очевидно любой собаке, у которой есть глаза? Чжи Юй с тяжелым вздохом покачал головой. Каждый раз, когда его шиди собирался поддразнить окружающих, он выбирал именно этот способ, чтобы одержать сокрушительную победу. Сестрица Фао в ту ночь на горной тропе едва не потеряла дар речи, а теперь и подпевалы соученика Лю обратились в каменные изваяния с широко раскрытыми ртами. Он осторожно дотронулся до запястий юноши, пытаясь разомкнуть теплое кольцо объятий: - Младшему ученику следует внимательней относиться к своим словам, другие могут понять тебя неправильно. - Почему это? Разве ты несвободен? Не ты ли говорил этому младшему, что в твоем сердце есть место только для меня? Лицо соученика Лю позеленело от отвращения, он брезгливо отряхнул руки о край своих одежд: - Держи подробности вашей мерзкой связи при себе, мальчишка! Неудивительно, что вы спелись вместе: грязь всегда липнет к грязи! - О, - взгляд Шэнь Юня похолодел: - Какими навыками обладает этот старший, чтобы называть кого-то кроме себя грязью? Или старший так давно не смотрелся в зеркало, что уже забыл, как выглядит сам? - Ты! - лицо соученика Лю меняло цвет так быстро, что Чжи Юй невольно забеспокоился за его состояние. - Ублюдок! Я вызываю тебя на бой! Немедленно! Собачий выродок, да как ты посмел... Шэнь-шиди проигнорировал его возмущенные крики и наклонился к лицу Чжи Юя, его теплое дыхание скользнуло по щеке старшего ученика: - Шисюн как-то связан с этим человеком? Будет ли шисюн расстроен, если я вышибу мозги из его пустой головы? - Я слышал, что соученик Лю занимает довольно высокое положение во Внешних пиках, - Чжи Юй отвечал тихо, стараясь, чтобы его голос звучал ровно. Ему до последнего удавалось не выдавать смятение и жар, охватившие его в ту секунду, когда его беспечный шиди снова переключился на режим заигрывания. Проклятье, насколько сильно должна была сбиться линия NPC-рассказчика, чтобы нечто подобное повторялось снова и снова! - И похоже, что в прошлом я проиграл тренировочный бой именно ему. - Ты проиграл тренировочный бой этой горе жира? - Шэнь Юнь бесцеремонно перехватил запястье шисюна, считывая его пульс. - Но твоя основа же на порядок лучше чем у этого неудачника! Как вообще твой наставник это допустил? Чжи Юй выдавил из себя слабую улыбку. Какая разница, насколько была хороша основа «пушечного мяса»? В конце концов перед всемогуществом сюжета все достоинства его персонажа не стоили и выеденного яйца. «Чжи Юй» был создан неудачником, отчаянно цепляющимся за свою разрушенную гордость, а соученик Лю был той последней каплей, после которой переполняется чаша. - Может ли быть такое, что после поражения от этого мешка с дерьмом ты и решил выпить отвар корня Тысячелетней ярости? - голос его шиди за спиной внезапно растерял игривые нотки и наполнился холодом: - Или все же шисюн соберется рассказать мне правду?