карманный демон Хван Хенджин

      Котлы в преисподней пахнут ладаном. Ими уже никто не пользуется, а запах стоит по всему подвальному помещению главного судебного здания адового жерла, где они находятся уже чуть больше ста пятидесяти лет. Хван Хенджин, предполагаемый сын Сатаны, вероятнее всего, объяснил бы вам, что такое зловоние (для ада, конечно), распространяется, потому что восемьдесят процентов грешников, кипятившихся в жгучей лаве, глубоко верующие люди. Будь-то христиане, мусульмане или буддисты — не имеет значения. Все они здесь. В аду.       В один из дней совместного сожительства, именно это и попробовал донести до Ли Феликса демон. Не то, чтобы он пытался переманить студента католического университета на «темную сторону» или совратить неискушенного низменными радостями жизни юношу, скорее хотел дать ему вражески-дружеский совет, поделиться собственным опытом. Говорить о том, что Ли Феликсу размышления Хвана не пришлись по вкусу, не приходится.       — Ты издеваешься надо мной что ли?       — Сам посуди, смысла в том, чтобы придерживаться праведного образа жизни равно, как и извилин в твоем мозгу — ноль.       После этих слов Феликс выдал гневную тираду, которую при желании можно было бы расписать на три тома, о том, что они вообще-то с Хенджином друг другу никто и, по возможности, им не стоит даже разговаривать друг с другом. Так и замолчали. Принудительное сожительство? Добровольное паразитирование? Непонятно.       Хван Хенджин молчал добрых два дня.       Феликс уже успел порадоваться, что демон принял обет молчания и не будет донимать его своими познаниями. Все, что им обоим оставалось — искать способ отправить эту красную макушку на родину к себе подобным. Но решение этой проблемы Ли решил оставить на потом. Завтра был экзамен по философии. Ему и так пизда.       Феликс сидел в своей комнате и готовил билеты. Ночь предстояла бессонная. Тишина прерывалась недовольным гудением старенького ноутбука, готового взорваться в любой момент от количества страниц в документе, но и это не отвлекало Феликса от зубрежки. Глаза болели, под ними уже давно залегли мешки от усталости и вечного недосыпа. Хван сидел на подоконнике и дулся, что Ли даже не обращает на него внимание, при этом сам решил стать для него невидимым. Очень тяжело было держать язык за зубами. Раздался настойчивый стук в дверь. Хван подскочил на подоконнике от неожиданности, но ничего не сказал. Феликс лениво обернулся на дверь и пошел открывать. На часах было около восьми вечера.       — Привет?       — А… — Феликс помедлил секунду, до сих пор чувствуя неловкость при виде незваной гостьи, — привет.       Лея. Кто же еще. Демон усмехнулся. Какое-никакое развлечение в этой дыре все-таки было.       — Поможешь с философией? Я совсем ничего не понимаю…       — С чем-то конкретно или со всеми билетами?       — Хайдеггер. Сложный мужик.       — Да этот долбоеб сам ничего в философии не смыслит! — вмешался до тех пор молчавший Хенджин.       — Блять! Да ты можешь помолчать хоть секунду! — закатил глаза Феликс и повернулся в сторону окна, на подоконнике, кстати, никого не было. Для Леи, конечно.       — Сквернословить начал? Святоша, уже не переживаешь за свою божественную репутацию? 1001 бранное слово за всю жизнь — всё! Ад! И, к твоему сведению, я молчал два ебучих дня! Больше не намерен!       — Как же ты меня заебал, я куплю тебе кляп… — как ни в чем не бывало продолжал Феликс. Потом резко остановился и перевел испуганный взгляд на стоявшую в дверном проеме Лею. Повисло неловкое молчание.       — …Феликс? Объяснишься?       — Да голоса в голове замучили, — попытался пошутить Феликс, видя еще более настороженный взгляд девушки. Он помедлил с секунду, а потом продолжил, — Философия достала. Глюки вижу… Вон Хайдеггер на подоконнике сидит.       Три… Два…       Один.       Все помещение разразилось громким хохотом Леи. Феликс тоже засмеялся и Хван впервые увидел его таким… небесячим. Он быстро отвел взгляд к окну. Ночной парк пеленой застилал крупный снег. Надо сконцентрироваться.       Они сидели за письменным столом и молча продолжали готовить билеты. Хван следил за девушкой, которая то и дело, при любом удачном случае, поглядывала на Феликса. Изучал ее. Все она знала. Философию тем более. Читалось по лицу.       В преисподней за каждую невинную душу, попавшую туда, дают вознаграждение. Отпуск или прибавку к зарплате — неважно. Результат холодной войны между небом и землей. Естественный обмен душами. Называйте, как хотите. Все, что нужно сделать — загнать моралиста в ад. Самое главное — не опорочить душу. Можно тело, мозг… Все что угодно. Но ядро, так сказать, должно остаться светлым. Интересно, сколько Хвану перепадет за Лею? Делов-то. Она уже сама одной ногой в геенне огненной.       — …Хайдеггер. Философия ангста…       — Ты че в уши долбился на философии? — вопросительно вскинул бровь Хван. Он впервые оторвался от окна, встречая на себе тяжелый взгляд Феликса. Демон был готов поклясться, если бы не присутствие Леи в комнате, святоша его бы убил.       — Так вот, кхм… — Феликс оторвался от окна, переводя взгляд на билеты, — философия Ангста. Мартин Хайдеггер…       Тон Феликса стал ледяным. Хенджин посмотрел на Лею, девушка явно порывалась что-то сказать, но не решалась. Она не скажет. Она знает, но не скажет. Значит спасать этого идиота от пересдачи придется ему. Иначе не купаться ему в лавовом джакузи с демоницами и не пить адского абсента еще месяца четыре. Словом, не видать ему дома до весны. Хван выдохнул и начал максимально спокойно:       — Философия, как ты выразился, «ангста» пошла из трудов Сёрена Кьеркегора, а не Хайдеггера. Он выделил две концепции страха: эмпирический — когда люди боятся чего-то определенного, осязаемого и метафизический, как раз ангст, другими словами — страх перед «ничто». Этот страх нельзя ни понять, не определить, он свойственен только людям.       — Лея, я сейчас вернусь. — только и сказал Феликс, а затем снова грозно посмотрел на демона и указал взглядом на дверь, приглашая пойти за ним.       Хвана точно убьют. Хвана убьет студент третьего курса католического университета, Феликс Ли. Абсурд.       Они зашли в маленькое помещение метр на метр. Туалет. Только в нем они по ощущениям и общались. Если попытки в мордобой и взаимные оскорбления можно назвать общением.       Феликс повернулся лицом к демону и облокотился поясницей на раковину, он скрестил руки на груди и бесцветно смотрел в пол, так и не решаясь взглянуть на Хенджина. Унижение. После минуты молчания, он тихо сказал, так, чтобы девушка, до сих пор сидящая в комнате, ничего не услышала.       — Продолжай…       Хван вытаращился на него в удивлении и смятении. Его не только не собирались обзывать и ругать, его хотели дослушать.       — Что…       — Повторять не буду. — Феликс наконец оторвал взгляд от пола и теперь рассматривал плиточную стену где-то сбоку от Хвана.       — Ну… философия ангста…       — Это я уже слышал. Простыми словами расскажи. Как это, страх перед «ничто»?       — Ты когда-нибудь хотел, к примеру, спрыгнуть с крыши? — спросил Хенджин скорее для галочки, не рассчитывая на положительный ответ, все-таки перед ним стоял примерный будущий священник, — Так вот…       — Да.       — Что?       — Да, хотел. — на этих словах Хенджин опешил. Он вопросительно взглянул на Ли.       Во взгляде студента бегущий строкой читалось «еще слово и тебе пиздец» и демон продолжил… Да и какое дело ему было до прошлого святоши. Потом на этом отыграется. Ну, так он себя убеждал.       — Так вот… «ангст» сравним с тем ощущением, когда стоишь на крыше и испытываешь страх. Но не страх того, что тебя кто-то столкнет или ты споткнешься и упадешь, а страх того, что ты можешь спрыгнуть сам, — Хенджин помедлил, думая стоит ли рассказывать Феликсу следующее, но потом все же решился, — Это ощущение сравнимо с тем, будто твоим разумом овладели демоны. Вообще-то так оно и есть, но, если люди придумали этому другое название, мы и не против.       Феликс так и продолжал окидывать взглядом помещение, не решаясь посмотреть на демона. Будто что-то обдумывал. Будто что-то в словах демона зацепило его больше, чем просто экзамен по философии.       — Так, а Хайдеггер тут при чем?       — У тебя надо спросить, дубина… Ты вообще слушал о чем препод говорит? Я, конечно, все еще сомневаюсь в его методике преподавания, но конкретно на этих темах промахов с его стороны не замечал.       — Ну уж извините, был занят ворчащим под боком долбоебом с красной макушкой! — развел руками Ли.       — Святоша, я не шучу, 1001 слово и все, плакала твоя путевка в рай… — Хван облокотился на дверной косяк и скучающе посмотрел в потолок.       — А тебе как будто не похуй?       — Мне-то? — Хван улыбнулся, а затем указал пальцем на себя, — Да мне до пизды конкретно, но все-таки хочу, чтобы ты на небеса вознесся…       — Почему? — Феликс нахмурил брови, а затем настороженно взглянул на демона.       — А мне, думаешь, в кайф будет твою надоедливую рожу у себя дома до скончания веков лицезреть?       — Да ты оху… — Феликс только и успел схватиться за ворот костюма Хенджина. От не успевшей начаться драки их спас стук в дверь. Хотя они бы и так не смогли это сделать, — блять, даже рожу тебе начистить нормально не могу…       — Феликс… все нормально? Тебя нет уже больше десяти минут, —настороженно спросила Лея, стоявшая по ту сторону двери.       Через несколько секунд из ванной вышел замученный Ли. Он распахнул дверь перед лицом девушки и несмотря на нее проследовал к своей кровати. Лея, вероятно, считала его чокнутым. Он бы и сам если честно, если бы у него остались на это силы. Он просто лег на кровать и уставился в потолок. Казалось, даже малейшие разговоры с демоном выкачивали из него жизненную энергию.       — Все точно нормально? — спросила девушка.       — Да, не парься. Устал просто…       — Я пойду тогда, уже десять.       — Давай… И, Лея…              Девушка обернулась и вопросительно уставилась на Феликса. Ее рука покоилась на дверной ручке.       — Прости. За тирамису… и за то, что так ничего тебе нормально не объяснил сегодня… и за эти, чудачества мои, — Феликс впервые взглянул на девушку и слабо улыбнулся.       — Да не парься, — отзеркалила она, махнула рукой и скрылась в коридоре.

***

      Утро началось с десятого будильника. Ли отрубился вчера сразу, как ушла Лея. И в любой другой день, Хенджин был бы счастлив, надеясь, что Феликс не просто спит, а наконец-то помер и отправился рубиться в шахматы с Матерью Терезой и Девой Марией. Но не сегодня. Сегодня Хван перепробовал все: тормошил Феликса за плечи, несильно ударял по щекам, поливал водой. Он спал, как убитый. Хван взглянул на часы. Экзамен начнется через пятнадцать минут. Паника подступала незаметно.       — Плакало мое джакузи! Нет-нет-нет! — причитал себе под нос демон и катался по полу. Он был готов начать молиться всем существующим и несуществующим богам, лишь бы Ли Феликс проснулся.       — Ты чего разорался? — Хенджин обернулся. На кровати позади него сидело нечто, еще вчера бывшее Феликсом Ли, и смотрело слипшимися ото сна глазами.       — Может пройти курсы переквалификации? — задумчиво произнес демон и уставился в пол.       — Че?       — Ниче! Вставай! Живо! — Хван подскочил к кровати и начал стягивать одеяло с Феликса.       — Ты че творишь извращуга?! Совсем мозги отшибло?       — У тебя экзамен через пятнадцать минут, — Хван уставился на часы, — Упс, через десять.       Феликс резко перестал пинаться и пытаться оттолкнуть вездесущего демона. Медленно перевел взгляд на часы. Обратно. Он вытаращил на Хвана свои глаза, полные страха, удивления и шока. Сон сняло как рукой. Немая сцена продолжалась несколько секунд. Феликс молниеносно вскочил и начал собираться в корпус, по пути пару раз не попав ногой в штанину, снеся настольную лампу и телефон на зарядке. Он носился по комнате с зубной щеткой во рту и искал свою рубашку. На ходу успевал ругаться на Хенджина. Хван едва ли успевал за ним следить, есть чему поучиться.       Уже готовый и в дверях Феликс вдруг иронично спросил:       — Ты со мной? Или как?       Хван закатил глаза, сложив руки на груди и поднялся со стула, на котором все это время наблюдал за утренним представлением.       — Как будто у меня есть выбор.       До аудитории добрались без происшествий. Феликс оказался тем еще спринтером. На лестнице он попытался отдышаться, в запасе оставалось еще около двух минут. Он схватился за бок и произнес:       — Вот ты мне скажи, от тебя хоть какая-то польза есть?       — В смысле?       — Ты только невидимым становиться умеешь? В чем тогда вообще смысл твоего существования?       — Не только, вообще-то. Еще телепортироваться могу! — обиженно надул губы демон.       — Блять… Хенджин…       Хван вздрогнул. Феликс впервые назвал его по имени, он осторожно спросил:       — Что?       — Ты еблан.

***

      — В свое оправдание все-таки скажу… — начал демон, стоя около двери аудитории, — мне подпитка нужна. Половина моих сил, если не больше, сейчас не работают.       Профессор принимал экзамен, запуская студентов по одному, так что торопиться с утра, по сути, не было смысла. Времени на подготовку не давал. Телефоны забирал на входе. И запасные тоже. Проверял на наличие шпаргалок, хотя даже если они и были, невозможно было что-то подсмотреть. Профессор сажал студента напротив и начинал допрос. Массовый расстрел. Тиранию чистой воды.       — Какая такая подпитка?       — Эмоциональная! Тебе это вряд ли знакомо: как робот с Леей общаешься. Неудивительно, что на тебя девушки даже не смотрят…       — И что мне прямо сейчас тебе здесь сосать начать, чтобы ты весь спектр эмоций наверняка испытал? — Феликс сказал это слишком громко, несколько студентов обернулись на его слова. Он выдержал паузу и продолжил более тихим голосом, — Мною тоже «подпитывался»?       — Надо же как-то невидимость поддерживать… — Хван виновато потупил взгляд и уставился в пол.       — Понятно все. Слышать не хочу! Блять, а я думал, что с ума схожу…       — В смысле?       — Я, блять, ничего делать не могу из-за тебя! Только сплю, змеюка ебаная. «Пригрел на груди», называется.       — Святоша… — тон Хвана стал серьезным, он смотрел Феликсу глаза в глаза, — так быть не должно…       — Ой, а ты как будто…       Диалог оборвался на полуслове. Из аудитории вышел Ян Чонин, одногруппник Феликса, посмотрел на него бесцветным взглядом и молча указал на дверь позади себя. Живой труп, не иначе. Феликс зашел в аудиторию в момент, когда Чонина начали обступать со всех сторон, расспрашивая, как все прошло. Как будто по его внешнему виду не было понятно.       — Здравствуйте.       — Телефон? — профессор вытянул руку, выжидающе глядя на Феликса. Студент подчинился, — Запасной?       — Нет.       — Шпаргалки? — Феликс вывернул карманы и задрал рукава. Преподаватель удовлетворенно кивнул, указывая рукой на стул перед собой.       — Феликс Ли, верно?       — Да.       — Тяните билет.       Феликс подошел к парте и вытянул случайную бумажку. Он готов был провалиться сквозь землю. Демон тихо подошел сзади и прочитал название билета. Оба тяжело вздохнули.       — Только с крыши не прыгай, — вставил Хван. Феликс был готов врезать ему прямо здесь и плевать, что для профессора он бы дрался с пустотой и его бы с наибольшей вероятностью отправили в психушку.       На билете жирным курсивом было напечатано:

Философия Мартина Хайдеггера. Концепция Дазайна.

      — Вы так и будете там стоять, молодой человек?       — Нет-нет. Извините. — он подошел и сел напротив, пытаясь судорожно вспомнить эту тему. Вручил профессору билет. Пока он переписывал название темы себе, Феликс помассировал виски. В тот день Хван зачем-то заплел себе две косички. Маленькие, на правом виске. И сидел тише обычного… Он безнадежно вздохнул, осознавая, что это единственное, что он помнил. Демон как-то стремительно ворвался в его жизнь и стал ее центром. Желание придушить его так и не отпускало.       Профессор вздохнул и уже собирался что-то сказать, вероятно, отправить Феликса на пересдачу, как вдруг студент услышал голос рядом с собой.       — Мартин Хайдеггер — центральная фигура экзистенциальной философии, а концепция Дазайна является основой его главного труда «Бытие и время». Дословно dasein переводится как «здесь-бытие» или «присутствие». И включает в себя три основных аспекта человека, как существа, которое: первое — осознает свое существование, второе — способно задавать вопросы о смысле своего бытия и… — Хенджин помедлил, переводя взгляд на ошарашенного Феликса, — Че вылупился, повторяй!       — Молодой человек, у Вас все в порядке? В следующий раз подготовитесь и…       — Нет! Нет-Нет… Я готов, — судорожно произнес Феликс и начал повторять то, что надиктовывал ему Хван. Профессор слушал внимательно и никак не прерывал его, иногда кивая в знак согласия.

***

      Из аудитории Феликс вылетел таким счастливым, каким Хван его никогда не видел. Его тут же обступили одногруппники, спрашивая, как все прошло. Одна Лея стояла чуть поодаль и не спешила подходить. Феликс помахал перед ними зачеткой с аккуратно выведенной пятеркой и широко улыбнулся.       — Феликс, как?       — Гибкая память и пытливый ум, — сказал Феликс, указывая на свою голову, — ну, бывайте.       Хван все это время молчал и шел позади.       — Ты слишком громко думаешь! Что случилось? — прошептал Феликс, идя по университетскому парку, соединявшему общежитие с корпусом, в котором он учился.       — А ты догадайся? Ну да, действительно, что я еще ожидал от зазнайки-святоши, — взорвался Хван и надул свои и без того пухлые губы.       — Спасибо. — спокойно сказал Феликс, остановившись и развернувшись вполоборота.       — А?       — Спасибо, — без стеснения и бунта повторил Ли, Хван стоял с широко открытым ртом, Феликс продолжил свой путь, — Муха залетит.       — Ты хоть предупреждай, у меня так инфаркт случиться может.       — Не может, это мы уже выяснили.       Остаток пути парни молча и быстро шли к общаге. Хван Хенджин успел замерзнуть за две минуты. Он ненавидел холод. И Ли Феликса, студента третьего курса католического университета. А Феликс ненавидел Хван Хенджина, предполагаемого сына Сатаны. Все так, как и должно быть. Или нет?       А Лея стояла около окна, смотрела на парк и улыбалась каким-то, только ей известным мыслям.