Путь во мраке

Двое стояли в полутемной комнате. Большое помещение неправильной формы было освещено слабой одинокой лампочкой, свисающей с потолка на одном лишь проводе. Окна были залеплены газетами, так что дневной свет не попадал в квартиру. В тенях виднелась старая, потрепанная мебель: диван, закутанный в непонятного цвета чехол, деревянный стол со стульями, давно видавшие лучшие времена, и гигантский комод, который занимал всю стену. На одной из его тумб лежала аккуратная коричневая сумка-планшет и неонового цвета рюкзак, а рядом располагалась раскрытая папка с кучей фотографий. Высокий парень подошел к мальчику, стоящему лицом к стене и разглядывающему слезающие обои. Кое-где они совсем отслоились и за тусклыми узорами показывались старые, пожелтевшие и почерневшие газеты. Паркет громко заскрипел под ногами. Однако подросток не обратил никакого внимания на приблизившегося человека и лишь устало вздохнул, тыкнув пальцем в угол. В обоях появилась круглая дырка. Молодой человек громко кашлянул, привлекая к себе внимание мальчика, и сказал: — Оливер, перестань, пожалуйста, ковырять стену и посмотри на меня. Оливер демонстративно закатил глаза и продолжил рвать пыльные обои. Сейчас ему хотелось лишь одного - чтобы от него уже отстали и отпустили домой из этой разваливающийся на глазах дыры. Он уже который месяц попусту тратил время, пытаясь достичь невозможного. А дома его ждали дела, уроки и семья, которая с нетерпением ждала результатов. Хотя похоже даже они уже не надеялись, что чудо случится и у Оливера хоть что-то получится. Только двоюродный брат Николас, который был приставлен к нему ментором, был вынужден изображать уверенность в успехе их занятий. — Давай попробуем еще раз, с другим местом, — хриплый голос прервал мысли Оливера. — Сосредоточься. Четко представь место. Проговори про себя детали, цвета, даже представь запах, который там может быть, — сказал Николас и начал искать что-то в карманах бесформенной куртки. Мальчик с раздражением обернулся на взрослого и смерил его презрительным взглядом. — Да вот твоя тупая картинка! Ты же мне сразу несколько дал тогда! — закричал Оливер и ткнул фотографию прямо в лицо собеседника. — И какой к черту запах? Здесь я чувствую только пыль и запах курева! Он зло взмахнул руками и бросил фотографию в сторону. Лист, на котором был изображен зимний лес, плавно опустился на грязный пол. — Подними, — требовательно сказал кузен. — Оливер, я с тобой провожу время не для того, чтобы выслушивать твои истерики. У меня помимо тебя тоже есть дела и мне тоже часто не хочется делать многие вещи, но приходится. Научись контролировать себя, ради своего же блага. Так ты не научишься… — Блага! Да меня все бесит уже! Нет у меня никакой супер силы! Вы ошиблись! Мы с тобой уже который месяц занимаемся и все без толку! — отчаянно закричал Оливер и с силой сжал кулаки. — Просто признай, что я лишен дара. Так же, как и мои родители. А ты мучаешься со мной только потому что тебя заставили. Мальчик облокотился об стену и опустил голову. В глазах застыли злые слезы. — Ты ошибаешься. Анги всегда верно указывает на людей, у которых есть силы, — сказал Николас и положил руку на плечо ребенка. — Оливер, у тебя все получится. Поверь мне. Мальчик обреченно посмотрел на Николаса и отстранился, скинув руку. — Не получится, — буркнул он. — Получится. Я знаю, — сказал Николас и опустился на корточки, чтобы поднять упавшую фотографию. Мужчина отряхнул листок и протянул мальчику. — Попробуем еще раз. Давай, я помогу, направлю тебя. — Не надо было… — расстроенно прошептал Оливер, — извини, я бы и сам поднял. Николас только слабо улыбнулся в ответ и подтолкнул Оливера в центр комнаты, прямо под свет единственной лампочки. Он встал напротив и прикрыл глаза. В тот же момент Оливер почувствовал будто бы прохладный ветер подул на него, а внутри разлилась приятная прохлада. Мальчик невольно улыбнулся. Он почувствовал, как Николас поделился энергией. Чистой и холодной, словно горный ручей. Она так отличалась от той, которая исходила от родных сестры и брата. — Не спеши. Посмотри еще раз на изображение и нарисуй картину в голове. Представь, что ты уже там. Ты стоишь по колено в сугробе, в сапоги попал снег, и сейчас он постепенно тает, превращаясь в воду. Но ты почти не обращаешь внимания на мокрые ноги. В ярком голубом небе светит холодное солнце и слепит тебя. Вокруг только синий снег и тысячи деревьев. На несколько миль ни одной человеческой души. Только лес и редкие лесные звери. Тишина. Ты видишь, как одинокая птица пролетает между покрытых инеем веток. Видишь, как шевелятся кусты. Наверняка там скрылся заяц в белой теплой шубе. Вот рядом его следы, которые чуть припорошены снегом. А еще дальше неровная тропинка. Это ночью ходили кабаны в поисках пищи. Но вот ты оборачиваешься и слева видна избушка. Она вся усыпана снегом, даже увязла в нем. Домик стоит заброшенный уже много лет, но белоснежная крыша и старые, потемневшие бревна до сих пор исправно служат и будут хранить тепло, если затопить каменную печь. Ты, проваливаясь в рыхлый снег, идешь к избушке и берешься за обмороженную ручку, скидываешь петельку и с трудом открываешь дверь. Снег мешает тебе раскрыть ее полностью, но ты все равно протискиваешься внутрь. Избушка скрипит, приветствуя тебя. Николас замолчал и тихо вздохнул. Его глаза были по-прежнему закрыты. Он ждал, верил, что у Оливера все получится. Мальчик внимательно посмотрел на фотографию, которую уже знал наизусть и про себя проговорил: —«Голубое небо с облаками, лучи бледного солнца, много снега, темные кусты и деревья, одно из них мертвое, поваленное, тропинка, которую проложили дикие животные, древняя изба, покрытая снегом. Я там, я на поляне, иду по ней. Иду». Оливер закрыл глаза и, как его учили, заглянул в себя, ощущая силы, которые дал ему Николас. Свою энергию он так и не научился чувствовать. Время от времени он даже сомневался, что она у него вообще есть. Однако все окружающие твердили, что чувствуют его силы и в его возрасте нормально не осязать их. Только вот почему-то младший брат давно нащупал собственную энергию и даже уже несколько раз перемещался. В отличие от Оливера. Он остался единственным. Последним, кто не мог. Остался неудачником… — Спокойно. Все получится, — Николас взял его за руку и легонько сжал ее. Оливер понял, что хмурится и, изобразив спокойствие на лице, ушел в себя. Представил лес, мороз, затем нащупал холодок внутри и, зачерпнув его побольше, направил далеко-далеко, где, как он знал, и было то самое, заветное место, до куда он еще ни разу не добирался. Мальчик почувствовал, как силы покидают его, как улетучиваются в воздухе. Тело обдало прохладой и перед глазами что-то вспыхнуло. Оливер шаркнул ногой и почувствовал… ненавистный гладкий паркет! Он резко открыл глаза и издал отчаянный вой. Перед ним все так же стоял Николас. Они оба никуда не сдвинулись и все так же находились в старой, темной комнате. Над ними все так же светила тусклая лампа, вокруг все так же стояла темная мебель, а за окном все так же был город с людьми и асфальтом. Никакого леса не было и в помине. Мальчик сжал несчастную фотографию в комок и швырнул ее в сторону. — Как же я все ненавижу! — он отпрянул от брата и подбежал к столу, ударяя по нему. — Ненавижу! Ненавижу! Оливер оттолкнул столешницу от себя и тяжёлый стол затрясся, даже немного сдвинулся в сторону. Потом мальчик пронесся мимо ошарашенного Николаса и, свернув папку с фотографиями, схватил рюкзак. Разноцветные листы разлетелись по всей комнате, а Оливер, наступая на бумагу, бросился к входной двери. — Оливер! Стой! — Николас попытался удержать подростка за руку, но тот вывернулся и ускорил шаг, — Оливер! Подожди! Вдруг мальчик резко развернулся и с яростью посмотрел на брата. — Ну что? Что еще тебе нужно? Я и так забрал твою энергию! Высосал все силы! И ничего! Ни-че-го, — издевательски проговорил по слогам Оливер, — ни черта не получилось! И не получится! Николас нервно вздохнул и сжал тонкие губы. Было видно, что он пытается не сорваться. — Если ты так и будешь биться в истериках ничего никогда и не получится. Ты, ты просто не веришь в себя. Знаешь, может ты и не такой талантливый, как наши бабушка с дедом, но в тебе есть потенциал. Я вообще-то тоже не сразу научился… — Да, конечно! Еще расскажи, как тебе было трудно и как не получалось! Я триста раз слышал, какой наш Николя умненький, какой хорошенький! Просто чудесный мальчик, последний наследник нашего рода! А мы.. мы.. Да не важно. Не в тебе дело, — Оливер прикусил язык на последнем слове, понимая, что уже итак сказал лишнее. — А в чем? Я же чувствовал, как ты отдал силы, все шло хорошо. Что случилось? — терпеливо спросил Николас. Оливер молчал. Висевший на одном плече рюкзак сполз вниз и его пришлось придержать рукой. Мальчик нервно сжимал лямку и не знал что сказать. Не знал причины неудач. Не знал, почему так злится на брата. — Не убивайся из-за этого. Знаешь, я ведь не всесилен и тоже могу ошибаться. Может нужно как-то по-другому попробовать. Меня так учили, но мы все разные, ко всем нужно искать свой подход. Давай я поговорю с бабушкой и дедом. Я уверен, они выслушают и посоветуют что-то, — на одном дыхании сказал Николас. Он расстроенно посмотрел на брата и, видя, что Оливер внешне успокоился, отошел, чтобы собрать разбросанные фотографии. Надо было заканчивать на сегодня, еще немного и он сам уже будет готов орать на всех, не в силах сдержаться. Как же его утомляли эти встречи. Каждый раз происходило одно и тоже. Вдруг взгляд Николаса наткнулся на скомканный лист и парень хмыкнул. — Снова придется печатать новую, — задумчиво проговорил он, — хорошо, что сейчас не 19 век, а то бы мы бы замучились ездить каждый раз в лес для нового снимка. А еще же раньше вообще картины использовали для перемещений. Представь, сколько загубленных творений было из-за таких расточителей, как ты,— попытался пошутить Николас. — Не знаю, много, наверное. Хотя от них тогда просто избавлялись. Зачем семье терпеть таких бездарностей? — зашипел Оливер. — Эй, ты чего, — Николас наклонил голову и снова подошел к брату, — никакая ты не бездарность, и мы поможем тебе. Я помогу. И у нас все получится, сколько бы времени это не заняло. Я чувствую, что тебе… — Да-да! У меня есть силы и все такое! — заорал Оливер, — я слышал это слишком много раз! Бесишь уже! Мне нахрен не нужна твоя помощь! Иди… иди ты куда подальше! Видеть тебя не хочу! — выплюнул мальчик последние слова. Николас не успел ничего сказать, как дверь с грохотом закрылась, и он остался в пустой комнате. Было слышно, как Оливер с шумом спускается по лестнице, нарочно громко топая.