Кащей и Снегурочка

Анна сразу же понимала, куда ушёл её брат. Теперь у него было только одно дело – разобраться с Кащеем, и девушка это знала. Что ж, теперь очередь дошла и до него: «любое действие имеет своё последствие» – вспомнились слова отца, сказанные им буквально только что. Да уж, главное теперь, чтобы эти самые «последствия» для Кащея оказались не последними, ведь Вова был настроен серьёзно. – Куда это Володя опять пошёл? – удивилась Диляра, когда старший брат, ничего не говоря, встал и направился к выходу. – А вот как раз-таки он пошёл к отцу моего ребёнка. – ответила девушка и тревожно посмотрела на дверь. – И я надеюсь, он останется живой после этого. – Что? В каком смысле? – начал донимать сестру Марат, в голове которого была полная неразбериха после всех этих внезапных новостей. Девушка поднялась со своего места и тоже торопливо направилась в сторону коридора, намереваясь выйти из дома. Марат, всё ещё пытающийся всё понять, поплелся за ней, но она тоже настаивала на том, чтобы младший сидел дома. – Это чë Вова к Кащею пошёл? У вас с ним чëт было... ну это... – Если я беременна, значит было. – отрезала она, параллельно надевая на себя верхнюю одежду. – Марат, давай потом это обсудим, сейчас не до этого... – Да куда ты собралась? – Аня продолжала спешно застёгивать свои ботинки, а Марат, понимая, что она вновь что-то задумала, все-таки пытался её остановить. – Ань, ты что придумала? – Ничего, Марат. Хочу лишь того, чтобы Вова дров не наломал. – Можно я с тобой, Ань? – Нет, дома сиди. Это только моя проблема, мне с ней и разбираться. – сказала сестра и вышла из квартиры. – И язык за зубами держи, понял? Я скоро вернусь. И она действительно вышла из квартиры, намереваясь пойти по тому самому маршруту, по которому, как ей казалось, она не пойдёт больше никогда, надеясь как можно скорее его забыть. Но, у судьбы были свои планы, поэтому Аня вновь шла по знакомой дорожке, освещённой фонарями, направляясь к знакомому подъезду: она знала, что Вова пошёл к Кащею, а он явно дома, ведь после того, как его отшили, он нигде не появлялся. Девушка торопливо поднималась вверх по знакомой лестнице на нужный этаж, предчувствуя что-то плохое. Не хватало ещё Вове из-за всей этой ситуации дров наломать, ведь он редко умел себя сдерживать, сначала делал, а потом думал. Особенно его характер изменился после войны. Кроме того, Кащей.. Она знала, что время их детской дружбы уже прошло, теперь Вова и Костя были врагами, а после отшивания – заклятыми. А тут теперь ещё и это, поэтому Аня боялась, что может случиться что-то непоправимое. Её ожидания оправдались – дверь в квартиру была приоткрыта, а прямо с коридора было уже слышно, что между хозяином этой самой квартиры и его непрошенным гостем прямо сейчас происходила драка. Аня, услышав характерные звуки борьбы прямо по направлению к той самой спальне, быстрым шагом направилась туда, надеясь, что все-таки ничего плохого не произошло. – Боже, Вова! Что ты делаешь? – она, моментально влетев в комнату, увидела как старший брат просто «крошил» лицо Кащея. – Вова! Оставь его уже, хватит! Очевидно, что Вова с ним особо не церемонился – сразу с применением силы начал всё выяснять. Хотя, что уж, прямо скажем – не выяснять, а просто бить, так, чтобы желательно живого места не оставить. Не хватало ещё отшитым прикасаться к их девушкам с района, а тем более, посягать на родную сестру. Это было немыслимо! – Вова, всё! Прекрати! – Анна понимала, что брат и так уже выполнил всё, что хотел, хватит с этого Кащея. Гораздо хуже было бы, если Вова не остановится. – Всё, Вов, хватит! Она бросилась их разнимать, останавливая этот ужас: Адидас один, уложив Кащея на пол, наносил беспорядочные удары ему по всему телу, лицу.. Так, что девушка едва различала его черты в этом «нечто», оставшемся вместо его лица. Казалось, он выглядел даже хуже, чем в тот вечер после того, как был отшит. Аня с трудом оттащила Вову от Кости и всячески старалась не допустить того, чтобы брат вновь накинулся на её мучителя. – Ань, не лезь! Ты, что, совсем с ума сошла?! – брат был очень зол из-за всего произошедшего: и так ненавидел бывшего своего автора, а уж тем более после такого.. А тут ещё и под руку лезут. – Не понимаешь что ли?! – Это ты с ума чуть не сошёл! – она была очень возмущена, поэтому все её эмоции были прямо написаны на её лице. – Я не хочу потом, чтоб у тебя проблемы были! Ты же его чуть не убил! Казалось, сейчас, говоря с братом, она и думать забыла про Костю. Тот, конечно, был живой, нечего было беспокоиться, но выглядел, мягко говоря, плохо. Девушка на мгновение покосилась в его сторону, как бы проверяя, не опоздала ли она, и оторопела от того, что сейчас видела перед собой. – А ему мало что ли?! Чë ты прибежала сюда? – Господи, Вов.. Что ты с ним сделал? – Аня едва подалась вперёд, но, как только Кащей пошевелился в её сторону и прохрипел, сплюнув на пол кровь, она сразу же вернулась на своё место. – А если бы я не успела... – Ну всё, хватит. – сказал Вова, смотря в обеспокоенные глаза сестры. – Иди домой, нечего тебе на такое смотреть. И она вновь бросила едва заметный быстрый взгляд в сторону Кости, который попытался подняться, но, очевидно, не был на это способен. Её снова бросило в неприятный жар, и, она, действительно, очень хотела поскорее покинуть это место. – Пойдём вместе. – девушка попыталась взять брата за локоть, как бы уводя вместе с собой. – Ты сделал, что хотел. Хватит. – Нет, ты иди одна. У нас тут свои дела, по понятиям. – сказал Вова, и, Аня, понимая, что всё безрезультатно, и брат всё равно всё сделает по-своему, молча опустив голову, развернулась в сторону двери. – Снегурочка… – до боли знакомый, но сейчас едва различимый голос, больше похожий на какое-то нечленораздельное хрипение, обращение, которое заставило внутри всё противно заныть... – Я жду от тебя ребёнка. – не оборачиваясь на него, тихо, но твёрдо, на сколько она себе могла позволить, сказала девушка. – Мой отец хочет видеть тебя и ждет. И я не могу этому препятствовать. ************ Она медленно дошла до своего подъезда, поднялась домой, и, почти не отвечая ни на какие вопросы Диляры или Марата, отправилась к себе. Наконец-то, впервые за этот ужасно трудный день, она может просто лечь, и желательно так, чтобы её никто не трогал. И так слишком много всего: тот факт, что придётся рожать, этот ужасный разговор с отцом, от которого легче особо-то и не стало, ещё и Вова, с этим его умением сначала сделать, а потом подумать… Кащей. Снова он, и снова, будто бы судьба над ней смеялась – так хотелось поскорее его забыть, забыть дорогу к его дому, вычеркнуть всё, что с ним связано из жизни, а судьба вон как решила... И зачем она вообще сказала ему про ребёнка? Она ведь не хотела, знала, что это всё – пустая трата энергии, всё равно ему это не нужно. Что знает он про этого ребёнка, что нет.. Да и не придёт он на этот глупый, никому не нужный, разговор с её отцом. Глупые надежды её порядочной семьи. Это же Кащей! В нём всë человеческое давно умерло, это точно. Остался только Бессмертный Кащей там внутри где-то, только вот, в их персональной «сказке» иглы даже кащеевой, где смерть его, нет… Костя в нём в ту ночь, как думалось девушке, исчез, ушёл в небытие. Ребёнок... В этом году у неё родится ребёнок! Верилось в это до сих пор с трудом, но... Принять новую реальность придётся, хочется того или нет. И не только ей, всей семье, даже отцу. Он, наверное, когда-нибудь смириться. Просто нужно время. Девушка совсем не знала, как это, когда на руках маленький ребёнок. Смутные воспоминания из детства, когда в семье появился Марат, наверняка, совсем были не тем. Тогда это было больше похоже на игру в самую настоящую «куклу», всё было интересным и таким необычным, но сейчас… Сейчас это будет её новой реальностью, взрослой жизнью, как назвал это отец, которую придётся научится жить, и, скорее всего, придётся это делать в одиночку, справляясь со всеми трудностями. Но она справится. Обязательно, всё будет хорошо! Не может быть, у неё, у Ани, у той, кто всегда верила и верит в хорошее, как-то по-другому. Просто не может! Да, было больно, ужасно, тяжело.. Всё это случилось в одночасье, изменив жизнь меньше, чем за месяц так кардинально, что голова от этого кружилось и совсем не верилось во всё происходящее. Но впереди будет легче, просто надо подождать… Из размышлений Аню вывел осторожный стук в дверь, и чьи-то торопливые шаги в коридоре. Девушка нехотя, но позволила зайти к себе: – Ань, я не разбудила? – проговорила Диляра, осторожно пройдя в комнату с большой тарелкой с разными фруктами, редкими для перестроечного дефицита, и села рядом с девушкой на кровать. – На вот, поешь. Тебе сейчас надо, а ты вон как похудела. – Нет, не разбудила. – ответила ей падчерица, позволяя присесть рядом с собой, и попыталась улыбнуться: девушка была очень благодарна за проявленную заботу и безусловную поддержку, это было ценно. – Спасибо, Диль. – Да не за что. Ты только кушай побольше, худеть теперь нельзя. – она действительно была обеспокоена тем, как вела себя Аня в последнее время. – Ты как? – Нормально, в целом. Устала только, но это ничего – поспать надо да и всё. – старалась хоть как-то улыбаться девушка, чтобы не сойти с ума от печали из-за всего происходящего. – А там что, пришёл кто-то? – Да, Володя вернулся. Мрачнее тучи правда. Что у вас там произошло опять? – Ой, Диль... Так всё и не объяснишь сразу… – Аня вновь опустила голову, думая о Кащее. – Я рассказала ему. Про ребёнка. Диляра глупой женщиной не была, понимала, что всё в этой, и без того сложной, ситуации, было не так уж и просто, если не сказать очень сложно. Но донимать девушку «с пристрастием», с чем обычно справлялся отец, совсем не хотелось. – И что же он? Что сказал? – Понимаешь.. Сложно там всё… – пыталась подобрать правильные слова Анна, но они всё никак не шли ей в голову. – Понимаешь, этот человек.. Мой… Он меня… Но воспоминания о той ужасной ночи были ещё слишком сильны, рана, нанесённая глубоко внутри, была ещё слишком свежей, поэтому сил обо всём рассказать просто не было слова не находились, а голос снова задрожал, поэтому Аня резко замолчала, сдерживая, подступающие к глазам, слезы: – Ладно, это неважно. Забудь. – Диляра лишь сочувственно посмотрела девушке прямо в глаза, как бы всё и без того понимая. – Этот человек, он.. Сам пусть решит, что ему надо, но я думаю, что ждать от него ничего не стоит. Просто надо забыть. ************ Через два дня Аня проснулась утром, совсем не ощутив себя отдохнувшей – она почти постоянно чувствовала себя просто ужасно по утрам, совершенно не хотела завтракать и чувствовала, как быстро уставала, хотя могла ничего существенного не делать. За эти два дня, казалось, вся семья её, не то, чтобы избегала, но вела себя как-то настороженно рядом с ней, видимо, всё ещё свыкаясь с большими переменами в их жизни. Отец всё ещё странно на неё поглядывал, то и дело спрашивая про её «кавалера» и «героя-отца» – Анна знала, он от неё не отстанет, пока лично не встретится с ним, ну или хотя бы не убедится лично, что ничего хорошего от него ждать не стоит. Они с Вовой рассказали Марату обо всём произошедшем, от чего младший брат был, мягко говоря, в шоке, а потом, как и Вова, страстно желал этого Кащея в землю втоптать. Только вот теперь все они, а в особенности, Марат, должны язык за зубами держать – Универсам ни о чем знать не должен, во всяком случае, пока. Пока ничего не видно, и можно хоть что-то решить. Но сейчас все они должны были хранить молчание, для блага их же собственной репутации. Тем более, что Вова только-только стал авторитетом, и портить репутацию группировки, и без того, не сказать, что самую чистую, совсем не стоило. Вечером, когда вся семья по обыкновению, села наконец ужинать, в дверь неожиданно позвонили. – Мы кого-то ждём? – удивлённо сказал отец, уже приступая к еде, совершенно не ожидавший прихода гостей. – Нет, но я пойду открою. – сказала Диляра, когда разложила всем ужин, и ещё не успела занять своё место. – Вдруг кто-то важный? Она быстро оказалась в прихожей и открыла дверь, где в проеме стояла самая неожиданная, для этой квартиры, персона. – Вы к кому? – удивлённо проговорила хозяйка, слегка испугавшись неожиданного гостя. – К Володе? – Да нет, вот, к вам, полагаю. – раздался знакомый голос, от которого Марат и Вова, сидящие на кухне, сразу же оторвались от ужина, и, как бы не веря, устремили своё внимание в коридор, а Аня покрылась мурашками. – И к Анне Кирилловне вашей я тоже пришёл. Сердце гулко упало вниз, а внутри всё будто покрылось льдом. Она с ужасом подняла свои глаза, осознавая, кто пришёл. Моментально переглянувшись с братьями, девушка словно приросла к стулу и не могла пошевелиться. Марат подорвался со своего места, а отец тоже удивлено поднялся из-за стола, услышав незнакомый мужской голос. – Да, да, проходите… Конечно… – торопливый голос Диляры тоже был хорошо различим. – Вот, разувайтесь, проходите. Спустя мгновение мачеха вместе с неожиданным гостем показалась в дверях кухни. Сердце Ани бешено заколотилось, когда она увидела его – того, кого не ожидала увидеть никогда больше в своей жизни: он выглядел несколько лучше, чем два дня назад, тогда, в той самой квартире, но всё ещё с очевидными следами их последней встречи с Вовой, отчего отец изменился в лице, рассматривая его. По своему обыкновению, весь в чёрном, с, на удивление, достаточно аккуратно уложенными тёмными своими кудрями, в руках он держал небольшой букет – на мгновение, наверняка, всем показалось, что этот самый букет лишь коллективное ведение. «Отвратительные, тревожные желтые цветы…» – прямо как у Булгакова, несколько веточек жёлтой мимозы, скорее всего, единственное, что удалось найти в самом начале весны. Но Кащей и цветы… это что-то, мягко говоря, неожиданное: на столько это яркое жёлтое пятно контрастировало на фоне его абсолютно тёмного образа. – Здравствуйте... А вы.. Вы к кому, молодой человек? – растерянно проговорил Суворов старший, поднявшийся со своего места и обеспокоенно рассматривавший неожиданного гостя. – Я к вам пришёл, Кирилл… ? – несколько запнулся Кащей, поняв, что не в курсе отчества отца семейства Суворовых. – Судя по словам вашей дочери. – Владимирович... – отвечал отец, всё ещё несколько оторопев от внешнего вида, стоящего перед ним, молодого человека. – А вы, я так полагаю, и есть отец ребёнка моей дочери и её… избранник..? От этого его «избранник» лицо Ани стало белее скатерти, которая лежала на столе, и она испуганно глядела то на отца, то на Костю, который всё ещё стоял в проходе. Краем глаза она заметила, что Вова тоже напрягся, а Марат не мог усидеть на своём месте. – Это вы у своей дочери спросите. – он впервые, как будто бы только обратив своё внимание, посмотрел в сторону девушки. – Но да, она сообщила мне обо всём, и сказала, что вы желали меня видеть. – Что ж… Да, вы всё правильно поняли. – отец засуетился, освобождая место Кащею, а Диляра стала хлопотать, накрывая на стол. – Но только вот, представьтесь пожалуйста, молодой человек. – Константин. – он ответил на рукопожатие Суворова старшего, неотрывно смотря на девушку, что сидела рядом с ним, гадая, о чем же сейчас она думала. – Вот, цветы, пожалуйста. Молодой человек положил небольшой букет рядом с девушкой, которая бросила короткий взгляд на них, но не взяла в руки, будто была приклеена к своему месту. Диля быстро забрала цветы, уже включая воду в кране, чтобы набрать её в вазу. Вова ничего не говорил, лишь смотрел на появившегося Кащея в их доме, параллельно все обдумывая. – Чë это он тут делает? – зло прошипел Марат, как бы спрашивая это у Вовы, но так, что это услышали все, и Диляра посмотрела на него со всей строгостью и недовольством. – Дела серьёзные решать, Марат. – ответил ему Кащей с присущим ему «фирменным» взглядом, но потом снова обратил своё внимание на Аню, которая на секунду встретилась с ним своими глубоко печальными глазами. – Так, это верно. Вы садитесь тут.. Садитесь – и ему выделили место прямо напротив Ани, от чего у неё побежали мурашки по коже, но она всё ещё продолжала молчать. – Так, давайте-ка вы, парни, сейчас выйдете и нас тут оставите. У нас серьёзный разговор будет. – Бать, давай лучше без этого.. Надо всё вместе тогда уж решать. – попытался остаться тут Вова, потому что у него своё мнение было на этот счёт. – Вов, не надо. Оставьте нас, правда. – совершенно неожиданно, но со всем своим самообладанием, проговорила девушка, так, что все они удивлённо на неё уставились. – Это наше дело, нам с ним и разбираться. – Ань, ты... – Пойдём, ребят, пойдём… – быстро проговорила Диляра, останавливая разгорающийся спор между ребятами. – Пусть отец все обсудит, не надо сейчас вмешиваться. – Диль, останься ты, пожалуйста. – попросила Аня, приостанавливая мачеху за руку, чтобы та никуда не ушла. – Я хочу, чтобы ты тоже была. – Хорошо, я останусь. – Диляра быстро переглянулась со своим мужем, который все ещё выглядел напряжённо, а парни нехотя, но вышли из-за стола, покидая кухню. Отец поднялся со своего места и налил себе и своему будущему.. сложно было сказать сейчас, кому, но своему потенциальному будущему родственнику, учитывая, что тот уже являлся отцом ребёнка его дочери, но Кащей, видимо едва себя превозмогая, отказался – один Бог ведал сколько он за последнее время выпил, и сейчас себе в очередной раз обещал хоть немного, но сдерживать себя. – Что ж.. Константин, – начал он, когда все они наконец уселись, и никто им помешать не мог. – Есть у меня несколько вопросов к вам касательно того, что случилось с моей дочерью и как мы это всё будем решать. Аня сидела рядом с мачехой, иногда держась за её руку, как будто бы это ей действительно помогало, и старалась вслушиваться в суть разговора. Её почти отец не трогал – ему было достаточно того, что он узнал у неё до этого на кануне. В большей степени он лишь задавал вопросы Косте, а тот пытался давать, удовлетворяющие его, ответы. Хотя, судя по тому, с каким лицом отец слушал Кащея, он был, мягко говоря, не в восторге. Да что уж тут говорить – видок у того и вправду был бандитский, а уж после встречи с Вовой два дня назад – и подавно. И как только их Анечка, милая и добрая девочка, могла повестись на такое? Она очень настороженно, всё ещё боязливо, изучала лицо Кащея, в то время, как он говорил с её отцом. Из головы всё никак не уходили ужасные образы той ночи, его лицо в тот момент, вся эта обстановка… Внутри кошки до сих пор скреблись, а неприятное ощущение где-то там, глубоко так и давило на неё. Но сейчас… Аня, после всего того, что произошло, искренне надеялась больше никогда не видеть это самое лицо, но… Как говорится, хочешь рассмешить судьбу, расскажи ей о своих планах. Сейчас он выглядел по-другому, совсем другим каким-то. То ли его действительно что-то мучило внутри, может быть, он, так же как и она, думал об этом, то ли играл сейчас роль перед её семьёй… Нет, наверняка, такие, как он не меняются. Он – Кащей Бессмертный, и не просто так. Но, тогда почему же он сейчас здесь? Он, ведь, не должен был, это не в его природе, характере… Мысли так и бушевали в её голове, заставляя чуть ли не сходить с ума от них. Девушка будто бы была совсем не здесь, не в этой самой комнате, где сейчас её отец и человек, который её изнасиловал, а теперь сидит тут перед ней, решают дальнейшую судьбу её и её нерождённого ребёнка, который связал её с этим самым человеком незримыми, но уже крепкими узами. И сейчас всё должно было решиться, на сколько эти самые узы станут крепче, или же от них удастся избавиться. – Ну, а ты, Ань. – услышала она, наконец, громкий, уже разгоряченный от водки, голос отца, видимо уже не в первый раз обращённый к ней. – Что я тебе говорю, ты меня слышишь вообще?! Нет, ну ты посмотри – дров наломали, а она сидит, будто её это всё не касается! – Кирилл, ну что же ты.. – укоризненно, но относительно мягко, сказала Диляра и обратилась к девушке. – Ань, ну что ты? Ты что на это на всё сказать можешь? – Я.. Я даже не.. – она даже не знала, что же ей существенного можно было сейчас сказать: авторитет отца, чувство стыда, до сих пор съедающее её изнутри, Кащей, сидящий прямо перед ней и смотрящий в самую душу, ребёнок, под её сердцем.. – Я даже не знаю, что толком сказать. – Ну дети, Боже, это дети… – уже снова вскипая и злясь, сказал Суворов старший. – Какие тебе дети, если ты сама толком не знаешь ничего?! Ты ж даже не представляешь, что такое – маленький ребёнок! Это ответственность, это деньги, это силы, это… – Так, так.. Давайте не начинать сейчас скандалить, а продолжим наш вполне серьёзный разговор. Услышав это, Анна опешила. Он, что, только что её защитил? И он, что, говорит наконец без этого его напускного сарказма и колкостей, которыми всякий раз одаривал её, будто бы посмеиваясь… Ей сейчас это всё не кажется? – Так, ну… – продолжал её отец. – Как я и говорю, ребёнку следует расти в полноценной семье. Поэтому, если вы тоже оба так считаете, я думаю, нам следует это всё устроить. – Что?! Что значит «в полноценной семье»? – как бы только осознавая всё, воскликнула девушка, понимая, к чему всё идёт. – А то и значит, доченька. Я же тебе сказал – раз вы все считаете, что уже такие взрослые, надо ответственность научится брать. – как будто между делом, что-то обыденное, говорил отец. – Живите тогда по-взрослому. – Папа, нет! Я знаю, что ты хочешь.. Но я.. – она действительно опешила, и понимала, что действительно не знает, что же ей делать. – Тише, Царевна, что же ты. Не надо тут шум поднимать. – Не смей называть меня так! Ты больше не имеешь на это права! – Аня моментально покрылась румянцем от возмущения, когда услышала это его обращение, как он всегда обращался к ней до того самого дня. – Анечка, тише, тише. Успокойся, дорогая. – мягко сказала Диляра, осторожно касаясь её запястья, успокаивая. – Отец прав: на ссоры времени теперь нет, скоро появится ребёнок. У него есть оба родителя, не хорошо, если вы будете раздельно... Всё ясно. Вот к чему вёл всё это время отец. Конечно, кому нужны шепотки за спиной о том, какой позор все-таки – мать-одиночка, родила неизвестно от кого. Её отец был очень подвержен чужому мнению, особенно, имея такую безупречную репутацию. Ничто не должно её портить. А тут такое… – Так я полагаю, разумно будет оформить ваши отношения и пожениться. Так будет правильно, и для вас и для ребёнка. – продолжал говорить, обращаясь к ним обоим, Кирилл Владимирович. – Да и для нас, тоже. – Так будет правильно, вы правы. – к её ужасу, Кащей с этим всем соглашался. А ведь она так надеялась, что ему это всё даром не надо, что он даже не придёт к ним… – К чему нам всем косые взгляды и предубеждения. Вы сами понимаете, с чем столкнется Аня, если... – Да и в графе отцовства к чему нам прочерк, если, оба родителя есть и собираются этого ребёнка воспитывать. – что-то говорила Диляра, но Аня уже едва их всех слушала. – Рано, конечно, что уж тут… В этом возрасте только об учёбе и думать. Но что уж, если так получилось: не на аборт же. Осознание того, что сейчас происходило, всё ещё не в полной мере ощущалось. Анна сидела сейчас здесь, рядом со своей семьёй, Кащеем… и слушала, как решается сейчас её судьба. Весь этот кошмар, длившийся, по ощущениям, вечность, мог сейчас закончится. Но.. Он обретал новые и новые обороты, в которые не хотелось верить. Да, она понимала, что от её репутации рисковали и так остаться одни лохмотья, но перспектива привязать себя к человеку, такое с ней совершившему, звучала куда печальнее. Да и какая семья?! Ей самой-то ещё 19-ти нет, всё, чего хочется – ходить с подружками на танцы и учиться в институте. Но обманывать себя смысла нет – она уже беременна, ребёнок полностью изменит её жизнь. Так, как было раньше, не будет уже никогда. Они что-то ещё обсуждали, но Аня не участвовала в этом – после слов о том, что им следует расписаться, она просто встала со своего места и ушла. Желания это всё слушать не было никакого. Девушка просто заперлась в ванной, где, всячески себя сдерживала, чтобы вновь не разрыдаться от ужасной обиды. Она больше не будет проливать слез. Всё это того не стоит. – Ну что ж, – услышала она голос отца, когда они с Дилярой, видимо, завершив разговор, уже провожали Костю в коридоре. – Считай, почти зять. Я надеюсь, мы всё обговорили и решили? – Да, Кирилл Владимирович. Не сомневайтесь даже. Я не заинтересован в том, чтобы репутация вашей дочери была под вопросом. – и они согласно пожали друг другу руки, хотя девушка была уверена, что делал это отец явно не потому что был в восторге от её «выбора». – До свидания, Костя. Я рада, что вы пришли и всё приняли. – спокойно и мягко говорила Диляра, а после, спустя еще немного отпущенных напускных любезностей, Аня услышала звук закрывающейся двери в их квартиру и поспешила выйти из ванной. – Как это, зять? – сразу же начал задавать вопросы Марат, который вместе с Вовой, сразу же выскочил из их комнаты, очевидно, всё подслушивая. Девушка посмотрела на них своими большими печальными глазами, так, что братья всё поняли и без слов. Диляра одарила её сочувственным взглядом в ответ, а отец смотрел на неё так, как никогда до этого раньше – вроде бы с укором и даже разочарованием, но и с глубокой печалью, где-то глубоко спрятанной. Он был явно не рад после всего произошедшего, но решать ситуацию как-то следовало. – Я его провожу. – совершенно неожиданно для самой себя и для всех стоящих в коридоре домашних, Аня быстро схватила первое попавшееся пальто с вешалки, и прямо в тапочках, выскочила из квартиры, надеясь поспеть за тем, кого так сильно мечтала забыть.