Резонность деструкции (Турбулентность)

Он правда не знал, как вообще могут звать нового знакомого! — Моя голова уже словила перегруз, но всё же, тебе бы подошло какое-нибудь западное имя, по типу Оскара или Уилла, — попытался что-то придумать парниша. — А если из русских, то может — Максим? – Ещё одну догадку выдвинул Фёдор. — Ты угадал. Я Уильям, только с чего бы мне быть иностранцем? Я, вроде как, разговариваю без акцента, если учитывать даже тот незначительный факт, что я с севера, — последние слова он отчеканил отдельно. Кареглазый (хоть и частично) напротив выглядит явно измотанным, смотря в окно ночного, пустого города, кажется, избавляясь от угнетающих его мыслей — хоть и не намного. — Выглядишь нехорошо. Понимаю, что машины лишиться — как без сердца остаться, но её всё ещё можно вернуть, — юноша, мельком посматривая на блондина, уже в какой раз мотал круги по тихим улицам. Зачем? Ну, салон наполняется лёгкой прохладой — свежий воздух — даже если они почти в центре города и небо здесь грязное настолько, что ночью звёзд не видно. Однако, бывают ночи, когда можно разглядеть Полярную звезду или созвездие Большой медведицы, исключая млечный путь. В такой искусственной людской среде — он недосягаем. — Не только в машине дело, — говорил на износ. Очень много всего было: машина словно добивала — это ведь самое дорогое, что у него осталось. Машина была намного важнее тех же наркотиков. Но было бы очень глупым, рассказывать незнакомцу всё до последней капли; говорить о том, как же он отвратительно себя чувствует в душе, чувствует, как этой больной отвратностью уже проета громоздкая плешь в середине груди. — И я не говорю, что ты иностранец, просто тебе подошло бы такое имя. Приятно познакомится, Уильям, — Федя запоздало приподнял уголки губ. Всё-таки разговор перетёк в иное русло. Желудок Римарка вновь издал урчащий звук, будто в ответ новому знакомому, при этом напоминая, что он тоже так-то здесь и хозяин его очень голоден. Мозг посылает сигналы желудку заткнуться. — Может, всё-таки примешь моё приглашение и съездишь поесть вместе? — Почему-то ситуация вызывает на лице юноши тупую улыбку. Уильяму явно неловко. — Мне так-то всё равно, но ты кушать хочешь, а я тебя отблагодарить вдобавок хочу, — он был готов заплатить уже за что угодно, хоть за творог с золотом, ей богу, лишь бы этот ранее неизвестный пожрал наконец. На вид, конечно, не кожа, да кости, но бледность неестественная! Да и скулы видны довольно-таки сильно. К слову, присматриваясь к лицу новичка в жизни Фёдора, последний может с уверенностью заявить: профиль у красноглазого почти что идеальный. Ни носа с горбинкой, ни вздёрнутого подбородка, ни странной, выдвинутой немного вперёд верхней губы. Муза для творца. — Месье Окси, вы мне льстите, я уж-жасно благодарен вам за столь нежный ропот вашей души, — юноша произнёс это твёрдо, благородно, с особой изюминкой, будто буржуа, после чего салон хонды вновь залился непрерывным смехом двух. — Ох, просто высказал вам свои чувства! — Хорошо, вы меня решили добить, посему я сообщаю вам, что намереваюсь посетить вашу обитель, — хмыкает, останавливаясь на светофоре. Эйфория без наркотиков — такая редкость... Учитывая то, что даже наркотики теперь не берут Фролова, если так вообще можно выразиться, если то вообще является правдой. Фёдор Фролов — вот он, человек, скатившийся по социальной лестнице вниз без возможности наладить с кем-то человеческие отношения и познать хотя бы самую малую суть своего существования; чего он добился? Разве что только красивых инициалов《ФФ》, доставшихся ему от по-своему любящих родителей. Всегда работала лишь одна простая тактика — пихать всё в себя, пока окончательно не перестанет брать. Что бы сказал на это человек, с детства вбившейся в голову установкой:《Наркоман — животное, которое не значит ничего, опустившиеся на уровень ниже плинтуса. Увидишь такого ублюдка — даже не смотри, их только автомат у стены хочет. Чтоб их блядская, гнилая кровь разлилась как можно дальше от места обитания социума》? Страшно представить какой сбой даст мозг, если этот самый человек — его хозяин — будет знать, что перед ним некто хороший, помогающий ему с чем-то, кто-то с кем было неподдельно весело. Кто-то колется в вену на руке, а Фёдор — в совсем другие места, однако тот же героин он употреблял редко, всё-таки то был очень тяжёлый наркотик. — Не парься, все проблемы рано или поздно ускользают от нас, так что сильно заострять внимание на них не стоит, особенно, если ты один, — выдаёт красноглазый, резко перекидывая тему. — Возможно, не знаю. Давай не будем о проблемах? — теперь разговаривать о плохом точно не хотелось, во всяком случае, пока что. Сейчас настроение начало подниматься — наконец-то. Даже дозы не хотелось. Не было какой-то фальшивой болтовни. Хотелось жить — как бы странно это ни звучало. Кажется, Фролову хочется пообщаться с этим Дон Жуаном побольше. Люди всё-таки важны. Может, этой полудружбой он сможет расставить свою жизнь по полочкам? Надеяться на кого-то другого — глупость, но и делать такие поспешные выводы после почти часового знакомства — тоже является глупостью. Омерзительное дуо? — Вот, здесь, Петровский бульвар 2Д, — замечает приближение тёмной хонды к родным для Фёдора местам. Уильям кивнул, также издав подобие хмыка, забывая о своём моментном и незначительном расстройстве, по поводу того, что он не может включить свою ярко-зелёную подсветку, так как может привлечь внимание кого-то постороннего. Но всё же — руки чешутся... А ещё они чешутся на тему сигарет. Сколько этих никотиновых трубочек сегодня побывало во рту у Римарка? Много, а портить себе здоровье больше — не хотелось. Для улучшения ситуации по-своему зависимого юноши, являясь сродни давним родственником "наркомана" рядом, оставались только мятный тик-так, но, как-никак, его предназначение — гонки, а не повседневные погрызушки. Пока красные глаза ищут нужный дом, владелец их — засыпает пассажира вопросами. — Почему именно 《Окси》? — О, там интересная история, сразу скажу, что она никак не связана с Оксимироном! — Заранее предупредил блондин, ведь многие изначально думают о спизженной идее. И ведь как он загорелся, воодушевился! — Гулял я как-то с одной дамой, а та начала говорить, что я являюсь оксидовым наркоманом. Ты ничего не понял, да? Я тогда тоже. Она думала, что я каким-то боком употребляю оксиды.. Ну и- — Честно, даже звучит странно. Очень дурная логика. Думай: сотрясение или деменция, — вставляет свой комментарий Ларра, краем уха улавливая тихие смешки справа только что перебитого блондина. — Ну, чисто в теории, если так подумать — где-то она права. Ибо в воздухе есть примеси этого же воздуха: оксида. Так что, по её словам, мы все в таком случае наркоманы. Но, возвращаясь к прозвищу: воздух — свобода. А свободы хочется всем, да и это здорово, — Фёдор постарался объяснить, честно. Уильям старается быстро обработать только что полученную информацию. — Ого... Ну, мощно. Не ожидал, что прозвища и так могут придумываться, — это не наигранное удивление, Римарк действительно в недоумении. — Ну, а ты почему《Ларра》? — задаёт идентичный и вполне обоснованный вопрос голубоглазый. — Читал старуху Изергиль? В общем, там рассказывали о Ларре — сыне орла и обычной женщины. Казалось, абсурд, но, в общем.. Похитил однажды орёл женщину из племени какого-то, украл и всё. Племя искало её — не нашло, так что все забросили эту идею. Через лет так 20 вернулась эта женщина с юношей, которого после всем представила, как сына своего. Тот был очень эгоистичен, горделив, дерзил старейшинам и думал что всё вокруг принадлежит лишь ему: неважно, будь то дом, река, поселение. В общем, пацан зазнался пред вождем, а после увидал деву прекрасную. Оказалась та дочерью этого самого вождя. Подбежал юноша-орёл, обнял, поцеловал, захотел её с собой забрать, то бишь, по итогу, насильно "повёл за собой". Но девушка ему отказала и вырвалась из хватки, а тот убил её жестоко, в конце встав ногой на труп омертвевшей, тем самым унизив несчастную, — хонда останавливается возле подъезда. — Ему долго придумывали наказание; спрашивали зачем он это сделал, убийца ответил то, что думал, будто ныне мёртвая дева принадлежала ему, поэтому захотел её увести с собой. Сыну орла попытались объяснить, что это неправильно: нет ничего, что могло бы ему принадлежать, а по итогу, наказанием ему стала — полная свобода. Он полубог, а значит бессмертен, и его ничто не убьёт: при том при всём он навечно будет одинок. Люди отпустили его — тот в голос смеялся, называл их глупцами. Спустя множество лет одинокий устал от полной свободы, от того, что он не может даже коснуться людей, а те — его. Поэтому, сотворив убийство скота — явился на публику народу, где те его уже поджидали. В него летели стрелы и копья — острющие! Однако ничто не могло пронзить его тело, да и сам он не сопротивлялся. И тогда кто-то крикнул:《Стойте! Не стреляйте! Он хочет умереть!》Все стали смеяться над ним и при этом ничего не делать, пока измученный одиночеством юноша пал наземь, отчаянно крича. Безымянного прозвали Ларрой — что означает 《одинокий, вечно блуждающий》. Говорят, он и по сей день бродит по нашей земле, не может найти себе места, пристанища, как призрак, тонкой тенью блуждающий по углам улиц... Рассказ вышел явно вдвое, а то и втрое больше, чем у Окси. Слишком большой контраст. Одинокий Ларра — взаправду одинок? Речь Римарка местами была скептичной, где-то с потаённой, едва уловимой печалью, когда тот говорил так тихо, что лишь хорошая звукоизоляция в машине позволяла услышать все слова до единого. Побарабанив немного по рулю, красноглазый взглянул на Фёдора, упёршись головой в руль. Кажется, последний хотел вставить свои пять копеек посреди рассказа, но не посмел. А ведь это было бы справедливым решением по отношению к тёмновласому. — Честно говоря, не читал, но твой рассказ звучит до безумия интересным. Вообще, задумка псевдонимов — это всегда интересно. По крайней мере, мне так кажется, — опять улыбается. Дебильная привычка на вечер? Блондин больше и слова не проронил, а Ларра молча рассматривал интерьер типичной хрущёвки: потрескавшаяся краска на стенах, повидавшие всякого бетонные лестницы, отрешённые от цивильного мира квартиры. Интересно, у Фролова есть соседи-алкаши? Те, кто долбятся ему в дверь, мешают спать и в целом являются большой проблемой привычному бытию. А многоквартирный дом внутри выглядит более опрятно, чем снаружи. Здесь был даже лифт, внутри которого было большое зеркало. Кстати, только сейчас Уильям наконец мог рассмотреть своё отражение. Волосы — почти что главная особенность внешнего вида — оказались слишком растрёпанными, посему юнец стал пытаться их заправить за уши или хоть как-то прилизать, в конце концов, всё-таки завязав верхнюю часть волос резинкой. Также он выпрямился и встряхнул светлую футболку со специальным пятном, в которой находился всё это время. Восьмой этаж, квартира, почти что напротив раздвижного входа в лифт. Пара секунд и дверь в квартиру Фёдора с тихим скрипом открывается. — Вот, собственно, где я обитаю, — в ходе краткого разговора юноша упомянул, что у него не убрано, однако полуночный гость выразил полную толерантность и скептичность к этому факту, настроившись явно лишь на еду. Беспокойства о неубранной квартире почти сошли на нет. В квартире не было кучи вещей, каких-то особых украшений или оригинальных вещиц: минимализм, однако намёки на бардак всё же имелись. Было ясно, что живёт блондин один. Одинокое сибирское дитя. Иронично, но об этом говорят и глаза южанина: отстранённые, с изредка мелькающим в них огоньком — совсем не по-южному. К слову, они не были чисто-голубыми, имели свою порочность в виде бурых пятен вокруг радужки и зрачка, из-за чего создавалось впечатление карьих глаз. Римарк заметил это ещё в машине. Почему-то на сравнение пришло мятное мороженое с шоколадной крошкой. А что? Вкусное и всем нравится, так почему бы и нет, ведь впечатление о голубоглазом было хорошим: лучше, чем у стандартных противников и дерзких новичков. Пусть и Уильям почти недавно стал одним из них — дерзким новичком. Квартира являлась двухкомнатной, с изолированными комнатками в ней же. Удобно. Фёдор вымыл руки и отправил Уильяма делать то же самое, показал каким полотенцем вытирать руки. Удивительно, ведь, что касается Римарка, у того было всего два полотенца: для тела и для всего остального. Не видел особого смысла морочиться, как припудренная дамочка на тему: "Это полотенце для рук, то для ног! А это для лица, а то для волос". — Так-с, что будешь? Мы можем сделать бутерброды, – начал громко перечислять Федя полуночному гостю с кухни, открыв холодильник. – У меня есть пюре и котлетки отпадные, немного борща. Можем сварить пельмени, ну или попытаться заказать что-то, — выбор был достаточно неплохой, учитывая то, что блондин предлагал всё, что было, даже больше, чем было. — Хмм... Выбираю то, что будет безопаснее всего и сытнее, — не в силах сдержать смешок, пришедший Ларра стал оглядывать кухню. Просторная и уютная, маловато света, но так даже лучше — не режет глаза. На удивление, здесь много полок: где-то стоит какая-то фотография с машиной, её владельцем и какой-то девушкой, весьма симпатичной, где-то несколько фигурок и растений. Ей богу, у Фёдора есть даже машинка хотвилс — и именно его машины — порше GT! Впрочем, об этом Уильям промолчал, тут же кидая взгляд на владельца ангельского места. Ведь правда, тяжело потерять машину, особенно, если многое с ней пережил, сам на неё накопил. Обычным работягам покажется — фигня, это всего лишь кусок металла, который стоит кучу денег, но для гонщиков это значит нечто большее. Это их самое ценное сокровище, для кого-то машина вообще — дом. Железные друзья — многое значат, они хранят воспоминания также, как старый детский тайничок или повидавший мир чемодан. Ещё одно доказательство того, что счастье возможно купить за деньги. Если бы с машиной Римарка что-то случилось — он, скорее всего, тоже этого бы не пережил — морально; та же ситуация и с полицией. Он бы ни за что не сел к кому-то в машину, оставляя свою любовь на произвол судьбы с этими варварами-полицейскими, собаками государства, втихаря шкодящими и зачастую нарушающими установленные верхушкой правила. — Да всё вроде как безопасно, а если ты хочешь поесть сытно-сытно, можно пюре с котлетой, – дал совет блондин. — Тебе греть в микроволновке или на сковороде? — казалось, глупый вопрос, но нет: есть ведь те, кто ненавидят, когда еду греют в микроволновке, мол, "все полезные бактерии умирают и продукт портится". — В микроволновке, заранее спасибо, — гость улыбается, засовывая руки в карманы джинсов. Настенные часы тихонько тикали над дверным проёмом кухни, стрелочками показывая 00:49. Была в этом всём какая-то своя атмосфера, довольно ламповая, во всяком случае, для Фролова. Никаких следов грязного дельца в виде наркомании не наблюдалось — совсем ничего. Голубоглазый сам не замечал, как заметал за собой все следы, всегда оставался чист, хоть и жил один. — А у тебя от природы радужка красная? — спрашивает с интересом владелец порше. Это ведь большая редкость, да и он никогда ранее не встречал такой аномалии! — Это необычно и красиво, — светловолосый был уверен, что Уильяму так говорили очень часто, а вот Фёдору не повезло с цветом глаз: считай, пятно на глазу голубое, покрытое бурыми пятнами и которое занимало почти половину, особенно левого глаза. Его часто обзывали за это в школе и тыкали пальцем: "Уродец с Чернобыля!". Но и с этим он смог свыкнуться. Всё-таки — цвет глаз никак не изменить навсегда. А Римарк, кажется, совсем не может удержаться от самоиронии. Господь Бог... — Хм, не так давно они были обычными, серыми, но, спустя около восьми лет ежедневного употребления героина, которого хватило бы самому Квинзу на целый месяц, ну а так же морфина, кокаина и травки, которую я курю каждую ночь — они в итоге, как видишь, покраснели, — его вид, при цитировании фразы Джордана Белфорта из фильма《Волк с Уолл-стрит》, был настолько серьёзен, что, можно было подумать, он говорит чистейшую правду, насколько бы абсурдной та не являлась. Хотя, если присмотреться — можно заметить каким красноватыми стали его кончики ушей при такой лжи, а из-за нескольких прядей волос в резинке — это было очень заметно и раскрывало юношу со всеми выкрутасами, если бы смотрел реально знающий человек. Сложив руки в замок, Уильям смотрел на Фёдора, еле-еле сдерживая улыбку от зрелища, как лицо его собеседника менялось на протяжении всего чистосердечного рассказа, как все психологические пять стадий принятия.