Вишневый вкус

      С первыми лучами Хенджун открыл глаза и огляделся вокруг. За окном после проливного дождя уже сверкали солнечные лучи, щебетали птицы, и ветер срывал дождевые капли с веток деревьев. Слуга не чувствовал ломоту по телу как после ночи с Серимом, а наоборот: он чувствовал себя намного лучше. Невольно голову начали посещать не самые приличные воспоминания о совместной ночи с господином. От одних только мыслей все лицо слуги покраснело, а большие глаза упали на простыни, на которых застыли пятна бурной ночи.       Господин спал рядом и даже не думал просыпаться. Хенджун собрал одежду и тихонько покинул покои своего господина, дабы ненароком не побеспокоить его чуткий сон. Хенджун быстро проскачил в свою скромную комнату и уселся на пол раздумывать было ли вчера все сном или все было взаправду. На теле омеги не осталось следов, но свежий невинный аромат господина остался на его одеждах. Ему было стыдно признаться в том, что ему понравилось проводить ночи с Его Высочеством. Хенджун не мог позволить себе даже вспоминать о теле господина, о его священном теле, но он никак не мог забыть его пухлые мягкие губы со вкусом какой-то ягоды или меда, он не мог забыть аромат чужих феромонов и его руки, которые дотрагивались там, куда прежде не смели падать руки альф. Его кожа помнила все прикосновения господина. Как тот языком делал что-то странное и как его пальцы щупали те точки на его грешном теле, которые заставляли Хенджуна чувствовать то, чего он не чувствовал никогда прежде ни с одним альфой. — Как я смею думать о непристойном! — Хенджун злился на себя за те мысли, которые мелькали в его голове.       Ему не хотелось даже вспоминать о произошедшем ночью, но эти непристойности не покидали его. — Ты где вообще ходишь? — раздраженный Убин весь употел, пока искал на по всему двору, бета тут же подбежал к слуге. — Господину пора подавать кушанье, поживее! Не то выпорю! — наказал Убин и пихнул Хенджуна в сторону кухни, тот с неохотой отправился в покои господина.       Абсолютно красный от стыда Хенджун подготовил столик для завтрака и налил чай. Судя по тишине стоявшей в покоях, молодой господин еще не проснулся. Юноша приготовил стол и наклонился к двери в спальню, по ту сторону было слышно как скользила ткань по телу. — Я тебя вижу, — голос господина игриво протянул последнее слово, и ушей Хенджуна коснулся смешок.       Хенджун повернул голову, видя открытое окно, и солнце раскинуло свои лучи на Хенджуне, создавая тень, которую господин мог видеть. Хенджун прикусил язык и виновато опустил голову, сглотнул комок в горле и нерешительно подал осипший голос: — Господин, к-к-к-кушанье п-подано, — заикаясь сказал Хенджун, а по ту сторону повисла тишина.       Снова шуршанье дорогих тканей и утренние вздохи донеслись до ушей. Двери раздвинулись с шелестом, и показался господин, накинувший на свои плечи лишь расписанное турумаги, под которым ничего не было. Джун видел его тело во всей красе, омега раскраснелся, но глаз отвести не мог от прекрасного тела. Между ног висел аккуратный член с розовой головкой, и Хенджун, позабыв о каких-либо манерах разглядывал орган с искренним удивлением и восхищением. — Джун, — позвал слугу господин, — куда это ты смотришь? — снова игривый тон. — Простите, молодой господин! Я заслуживаю смерти! — сказал Хенджун и пал на колени.       До ушей Хенджуна донесся лишь смешок. Омега подошел к слуге и поднял его покрасневшее от стыда лицо за кончик подбородка обращая его взор на себя. — Какой очаровательный, — подумал вслух Сонмин, — только благодаря тебе меня не разорвали этой ночью, — Хенджун даже не догадывался, что это все было ложью, которая сходила господину с рук.       От слов своего господина Хенджун еще больше засмутился и его лицо ничем не отличалось от цвета шелковых тканей на ложе Ан Сонмина. Стоило омеге посмотреть в сторону смятых простынь, как непристойные воспоминания прошедшей ночи атаковали юношу с новой силой. Как их губы соприкасались в страстном поцелуе, а тела изнемогали от обоюдного удовольствия, пробивавшего их до дрожи.       Господин изъявил желание есть, и Хенджун послушно налил господину чай с опущенной головой. Юноша поклонился, стоило господину сесть за кушанье. Сонмин взял палочками водоросли и вздохнул, шепча про себя, что терпеть не может эту закуску, но тут же вспомнил про своего слугу и подозвал к себе пальцем. Сонмин приказал сесть и открыть рот, юноша послушно выполнил приказ, и господин положил на шершавый язык кусок водорослей. — Господин, вам нужно есть водоросли, не то заболеете! — Хенджун даже не мог прожевать пищу под пристальным взглядом своего господина. — Съешь вместо меня, это не просьба, а приказ, — голос Сонмина стал строже, — а ты смеешь не выполнять моих приказов? Джун, ты поступаешь со мной неуважительно, — фыркнул омега и толкнул тарелку с водорослями к слуге. — Прошу прощения, молодой господин, но я не имею права есть с вашего стола, — Хенджун не мог сказать против приказа своего господина, но в то же время он не забывал про устав. — Если не съешь, выпорю тебя! — пригрозил палочками Сонмин и вновь приказал есть.       Хенджун ел, пока Сонмин смотрел на него с не то презрением, не то с недовольством. Хенджун опустил глаза и начал медленно жевать пищу. Сонмин подвинул к слуге тарелку с мясом и велел есть. Хенджун не знал соглашаться или нет. Он снова посмотрел на господина неуверенно, и тот махнул рукой в позволении. Слуга ел, даже не зная, что задумал его господин. Сонмин пил чай короткими аккуратными глотками, пока его слуга ел рядом. — Господин, ваш запах усилился, — сказал с осторожностью Хенджун и склонил голову, — скоро у вас начнется течка, мне приготовить вам ванну с травами? — спросил омега, не поднимая головы. — Да, пожалуй, — кивнул господин, не отрываясь от трапезы. — Спасибо вам большое за еду, вы так добры ко мне, простому слуге, — Хенджун низко поклонился в качестве благодарности.       Хенджун убрал весь стол и удалился с покоев своего господина. На кухне слуги шепотом обсуждали своих господ, доедая за ними из их же тарелок. Жизнь прислуги была однообразна и скучна, и кроме как обсуждать господ, занятий толком и не было. Хенджун понял, что его господин ел как птичка, он откусывал понемногу с каждого блюда и наслаждался в основном рисом. Будь Хенджун на месте господина, то наедался бы до отвала каждый день.       К господину вновь зашел господин Сон Донпе. Они были хорошими друзьями, как считал Хенджун. Юноша велел не беспокоить их, а сам удалился за приготовлением лечебных ванн с помощью трав и масел. Ему даже было завидно, что омеги таких чинов могли позволить себе лечебные ванны, а не терпеть боли и извиваться от дикого желания в своих домах, отгоняя от себя альф, которые не знали слова «нет», тем более из уст течных омег.