One Quiet Question

      Трини нервно сглотнула, увидев, как Джейсона и Зака впечатало в стены Зала, когда они попытались остановить маленького мальчика. Кивнув своей команде, она присоединилась к напарникам, которые уже начали накладывать самые мощные заклинания, барьеры и защитные чары, какие только знали, поскольку Магистрат, Прокурор, Защитник и все свидетели не имели при себе волшебные палочки в зале суда, так как это было запрещено одним из регламентов судопроизводства. Как главный судебный пристав в этом процессе, Трини разместила трех наиболее физически развитых членов своей команды на галерее, они могли задержать любого, кто пытался сорвать судебный процесс. Кимберли и Билли, как лучшие заклинатели из ее группы, присоединились к ней, чтобы справиться с главным этажом. Увидев, как легко магия маленького мальчика отбросила Джейсона и Зака, она и ее команда, негласно договорившись, установили многослойную защиту вокруг центральной площадки судебного зала, где располагался обвиняемый.       Гаррисон долгое время сдерживал бо́льшую часть своих негативных эмоций за прочной ментальной стеной. Он выяснил, что, поддаваясь им, он только увеличивал вероятность проявления своей магии, а это всегда влекло за собой наказание от Петунии. По-настоящему испытать радость он смог только после того, как дядя Вернон доказал, что твердо стоит на его стороне. Поскольку у него никогда не было возможности прочувствовать другие так называемые положительные эмоции, живя с Петунией, Гаррисон только сейчас обнаружил, что эти эмоции не настолько сильно влияют на его магию, как негативные. Конечно, некоторые из его заклинаний, казалось, становились тем сильнее, чем счастливее он был, но они никогда не приводили к потере контроля над магией. В последний раз подобное произошло утром перед его первым занятием по Защите от Темных Искусств, когда он прочитал завещание своего отца. Хорошо, что то занятие больше походило на какую-то шутку, и они не практиковали никаких заклинаний, иначе кто знает, что бы произошло. Даже то, что ему пришлось иметь дело с Рональдом и провести две дуэли с этим идиотом, не заставило его потерять самообладание. Он рационально подошел к дуэлям, не позволяя беспокойству из-за схватки с рыжим давить на него.       Это кардинально отличалось от его текущего состояния, потому что Гаррисон впервые по-настоящему разозлился. Словно отворилась дверь, за которой его эмоции были надежно заперты, и они разом вырвались наружу. Весь гнев, который он испытывал не только к Альбусу за то, что тот испортил его жизнь, но и к предкам этого человека, использовавшим Крысолова, чтобы навредить другим волшебникам. Давно похороненный гнев из-за того, что он рос под каблуком Петунии, которая заставляла Дадли издеваться над ним, причиняя вред психике собственного сына, и все потому, что Дамблдор оставил его там. Гнев на то, как этот человек управлял Хогвартсом, предоставляя полную свободу действий некомпетентным преподавателям, таким как покойный Квиррелл, или сотрудникам, обожающим издеваться над студентами, таким как Филч и Макгонагалл. Из-за антислизеринской позиции этого человека, члены его факультета были вынуждены передвигаться по замку целыми группами, они даже стали ежедневно в общей гостиной накладывать друг на друга специальные чары, следящие за состоянием здоровья на случай, если они пострадают вне занятий. Дамблз пытался разрушить семью Гаррисона, когда все они стали лучше понимать и заботиться друг о друге. Все эти эмоции нахлынули на него после того, как он узнал о причастности Альбуса к смерти своих родителей и крестной матери, а также ко всему, о чем он читал в серии книг о Гарри Поттере.       Когда плотина эмоций прорвалась, у Гаррисона не было никакой другой мысли, кроме как причинить боль этому человеку, не думая о последствиях. Он даже не осознавал, что его магия, сосредоточенная только на Дамблзе, отбрасывает в стену любого, кто встает у него на пути или пытается удержать. Несмотря на то, что его разумом овладел гнев, Гаррисон шел к своей жертве своим обычным медленным шагом, размышляя о том, как причинить Альбусу боль, используя магию, чтобы швырять его, как тряпичную куклу, пока тело Дамблдора не покроется синяками и кровоточащими ранами. Может, с помощью магии он мог бы изменить размер внутренних органов человека, уменьшив одни и увеличив другие, а затем посмотреть, как долго он проживет. Или ему следовало бы наложить на него заклятие Дориана Грея и навсегда зафиксировать последующие изменения, чтобы, если он выживет, все могли видеть, каким злом этот человек являлся.       Гаррисон издал рык, когда услышал, что кто-то произносит заклинания, отгораживающие его от Дамблдора. Добравшись до магических барьеров, Гаррисон ударил по ним обоими кулаками, но обнаружил, что они довольно прочные. Увидев, как Дамблз одарил его легкой ухмылкой, Гаррисон разозлился еще больше. Положив ладони на барьеры, он начал раздвигать их, отчего Дамблз и несколько человек внутри купола в шоке раскрыли рты. Как только он отодвинул барьеры на небольшое расстояние друг от друга, Гаррисон смог просунуть пальцы между двумя их частями и начал рвать барьеры в клочья. Почти сразу же, как только он их разрушил, появились новые щиты, чтобы преградить ему путь. Он смутно слышал, как его дядя, крестный отец и Нарцисса зовут его по имени, но ничто не могло помешать ему добраться до Дамблдора. Устав разрушать барьеры один за другим, Гаррисон окружил свою руку дикой магией, чтобы сконцентрировать ее. Вскинув правую руку, Гаррисон нанес удар по барьеру, легко разрушив все щиты, воздвигнутые между ним и Дамблзом.       Трини никогда подобного не видела. Маленький мальчик легко уничтожал барьеры, воздвигнутые ею и ее командой, словно это была мокрая бумага. Трини, Кимберли и Билли направили свои палочки на Гаррисона, чтобы выполнить свои обязанности по защите участников судебного процесса, и выпустили в мальчика три парализующих заклятия. Трини надеялась, что они не слишком сильно навредят организму ребенка, но, к ее удивлению, все три луча отправленных заклинаний погасли еще до того, как достигли мальчика. Теряя надежду, ее команда использовала все возможные чары, которые могли бы вывести мальчика из строя, но они гасли, не успевая хоть каким-либо образом помешать ему. Быстро приняв решение, Трини подала сигнал своей команде, и они вместе принялись вытаскивать стол судьи с того места, где он был волшебным образом прикреплен к полу, чтобы попытаться использовать его как способ заблокировать мальчика. Стол не долетел до Гаррисона, зависнув в воздухе, прежде чем разлететься на куски дождем дубовых щепок.       Том вернулся в зал суда и просто застыл в шоке от царившего там хаоса, ведь всего несколько минут назад, когда он выходил в туалет, все было в порядке. Хотя у него и появилось плохое предчувствие, когда он ощутил небольшую искру жара в груди. В тот момент он мыл руки, и это ощущение заставило его слегка вздрогнуть, из-за чего он намочил одежду водой. Том поспешил в одну из кабинок, чтобы никто не увидел, как он сушит одежду с помощью магии, запрещенной для использования несовершеннолетними. Когда он выходил из кабинки, то увидел посетителя у одного из писсуаров, поэтому ему пришлось снова подойти к раковине и вымыть руки, чтобы его не сочли неряхой. Вернувшись в зал суда, Том заметил, что у Драко трясутся руки, а его лицо исказила гримаса боли. Место рядом с ним, где всего десять минут назад сидел Гаррисон, превратилось словно в воронку от взрыва. — Что, во имя Мерлина и Морганы, здесь произошло? — Брат Дамблдора сказал, что директор использовал Крысолова, чтобы убедить отца Гаррисона покончить с собой, — ответил Драко. — Что было дальше? — спросил Том, оглядываясь по сторонам. Но он не мог разглядеть Гаррисона, так как все люди в зале были на ногах. Он начал беспокоиться за безопасность мальчика. — Гаррисон потерял контроль, — сказал Драко, и Том заметил, как по лицу обычно невозмутимого первокурсника потекли слезы. Даже не задумываясь, Том вытащил свою палочку и вылечил руки Драко, увидев, что они выглядят так, словно мальчик держал их в огне. — Спасибо, — Драко посмотрел на него снизу-вверх, его только что зажившие руки все еще немного дрожали. — Как ты поранился? — спросил Том в надежде заставить Драко сосредоточиться, заметив, что тот, похоже, находился в шоке. — Как я уже сказал, Гаррисон потерял контроль над магией. Я потянулся, чтобы утешить его, когда мы услышали, как погиб его отец, но его магия словно взбесилась, — сказал Драко, указывая на стену рядом с дверью, через которую Том вошел в зал. Оглянувшись, Том увидел, что одно из кресел разбито о стену и полностью искорежено. — Продолжай, — попросил Том, оглядываясь на блондина. — Гаррисон пошел туда, где были мой отец и Дамблз, и всякий раз, когда кто-нибудь пытался его остановить, они просто отлетали в сторону, — ответил Драко, отчего сердце Тома сжалось. Том был вынужден согласиться с оценкой Драко, что Гаррисон, похоже, действительно потерял контроль, если его магия стала действовать подобным образом.       Внезапно раздался звук, словно что-то сломалось, и в зале суда воцарилась тишина, нарушаемая лишь удивленными возгласами людей. Хотя это было не то, что следовало бы делать человеку в его положении, Том взобрался на спинку стула, чтобы разглядеть, что происходит. Он увидел, как Гаррисон пробирается сквозь груду обломков, которые, судя по цвету дерева, были столом судьи, а трое судебных приставов встали между Гаррисоном и остальными участниками процесса, лежащими на полу. Заметив нечто похожее на остатки магического барьера между ними и Гаррисоном, Том забеспокоился о том, что именно собирается делать мальчик. Он опасался худшего: магия Гаррисона вышла из-под контроля, а первокурсник не реагировал ни на какие призывы. Том знал, что должен действовать быстро, иначе Гаррисон в конечном итоге убьет Дамблза. Сделав глубокий вдох, Том невербально наложил заклинание, которое выучил еще до того, как отправился за Джеймсом и Лили, и начал парить над сиденьем без помощи метлы. Не заботясь о том, что из-за того, как молодо он выглядит, он по идее еще не должен изучить такое заклинание, но зная, что использовать его — самый быстрый способ добраться до Гаррисона, он пролетел над головами всех присутствующих к главной площадке суда. Взмахом руки он избавился от остатков разрушенного магического барьера, прежде чем оказаться между Гаррисоном и тремя судебными приставами. — Гаррисон, тебе нужно остановиться, — Том протянул руки, чтобы максимально заслонить его от людей. — Он убил их, Том. Он убил моих родителей, — сказал Гаррисон срывающимся от волнения голосом. — Я понимаю, Гаррисон, но, если ты будешь продолжать в том же духе, ты станешь ничем не лучше его. Пожалуйста, остановись и позволь суду разобраться с этим, — попросил Том, потрясенный тем, что на самом деле умоляет Гаррисона сохранить жизнь этому ублюдку. Он знал, что старик заслуживает смерти, но не хотел, чтобы сама душа Гаррисона была запятнана, если он станет его убийцей. — Он убил их всех, — прошептал Гаррисон, по его лицу потекли слезы. — Я знаю, Гаррисон, — мягко сказал Том, осторожно потянувшись вперед и положив руку на плечо мальчика. Когда магия Гаррисона перестала обжигать, Том крепко его обнял. Он мысленно усмехнулся, подумав, что задержался в уборной из-за промокшей мантии, и теперь она снова стала сырой, когда Гаррисон заплакал навзрыд. — Все хорошо, все хорошо, поплачь, — успокаивающе сказал Том, проводя рукой по уже немного отросшим прядкам Гаррисона.       Однако момент был испорчен, когда тупица заговорил. — Спасибо, мой мальчик. — Во-первых, я не твой мальчик, а во-вторых, я сделал это не для того, чтобы защитить тебя, — бросил Том через плечо, свирепо глядя на мужчину. — Я сделал это ради Гаррисона. Если бы он убил тебя, это разрушило бы его жизнь, а я не могу этого допустить. Хотя сейчас начинаю думать, что я только что солгал ему, потому что я не верю, что суд сможет разобраться с тобой, — сказал Том, заставив магистрата Леонхарт и Люциуса открыть рты с выражением гнева на лицах. — Итак, я взываю к суду самой Леди Магии, чтобы она осудила вас, Альбус Персиваль Вулфрик Брайан Дамблдор, за то, что вы сделали с Гаррисоном и за вмешательство в жизни остальных пострадавших. Так говорю я, Лорд ле Фей.       Весь зал погрузился в тишину в ожидании, какой вынесет вердикт Леди Магия.       Пока Леди выносила приговор Альбусу, трое судебных приставов подошли к Тому и попытались взять Гаррисона под стражу. Том не отпускал мальчика и направил на них свою палочку. — Не думаю, что это хорошая идея, — предупредил Северус, подходя к нему. — Хорошо, они могут арестовать Гаррисона, но я останусь рядом с ним, — сказал Том, крепко прижимая мальчика к груди. — Очень хорошо, — сказала волшебница-пристав, которая, по-видимому, была главной в их группе, выводя Тома и Гаррисона из зала в маленькую камеру предварительного заключения. Сев на скамейку, Том притянул Гаррисона к себе как можно ближе, и ему почему-то вспомнилась старая колыбельная.       Спи, малыш, ничего не бойся,       Когда ты проснешься, я все еще буду здесь.       Пусть твой сон будет наполнен светом,       Любовью и смехом, мой милый мальчик.       Пусть даже тени ползут по стенам,       Представь себя принцем, танцующим на балу.       Пусть тебе снятся приключения, веселая, лучшая жизнь,       Освещенная лучами яркого солнца.       И даже если я не рядом, и мы разлучились,       Знай, что в моем сердце всегда есть место для тебя.       Том не мог понять, почему эта песня пришла ему в голову или почему он почувствовал необходимость спеть ее Гаррисону, но он сделал это, заметив, что это помогло парню заснуть, вцепившись в мантию Тома. — Мне жаль, что все так вышло, — сказал один из судебных приставов. — Мы можем понять, как та новость повлияла на него, но его действия все же нанесли ущерб, и несколько человек были ранены. — У него ведь не будет серьезных неприятностей из-за этого? — спросил Том. — Нет, я так не думаю. Насколько я знаю, единственными пострадавшими являются члены нашего отряда, и, как я уже сказал, оглашение того факта, что обвиняемый привел к гибели его родителей, а также возраст Гаррисона будут приняты во внимание. Могу ли я что-нибудь сделать для него или для вас? — В данный момент ничего не надо, спасибо, — Том осторожно уложил Гаррисона на скамейку, устроив его голову на своих коленях. — Хорошо, позовите меня, если что-нибудь понадобится. Мы сообщим вам, когда будет вынесен приговор Леди, — сказал мужчина, прежде чем выйти за дверь.       Оказавшись наедине со своими мыслями, Том разглядывал спящего Гаррисона. Он не хотел, чтобы что-то тревожило его сон, ведь мальчику необходимо оправиться от магического напряжения и эмоциональной перегрузки. Том был немного удивлен, что его до сих пор не допросили, как он добрался до Гаррисона по воздуху без метлы.       Услышав шум за дверью, Том поднял глаза и увидел Сириуса, Северуса и Нарциссу, которые пытались проникнуть в камеру, но были остановлены судебным приставом. Из прошлого опыта Том знал, что, хотя Сириус и был опекуном Гаррисона, троице не разрешат войти, пока не закончится судебный процесс. Даже если все, что осталось от этого процесса — это ожидание вердикта Леди Магии. Появилось искушение попросить судебного пристава впустить их, чтобы посмотреть, разрешат это или нет, но у него было предчувствие, что если троицу впустят, то они разбудят Гаррисона, а Том хотел убедиться, что он восстановит свои силы. Это было намного приоритетнее, чем успокоить семью Гаррисона, что с ним все в порядке, и никто из приставов не обращался с ним грубо или несправедливо.       Прошло чуть больше десяти минут, прежде чем вошел главный судебный пристав, чтобы выпустить Тома и Гаррисона, поскольку в ящике, оставленном на том месте, где раньше стоял стол судьи, появился свиток пергамента. Так как Том был единственным, кто требовал приговора от Леди Магии, только он мог вскрыть пергамент. Взяв Гаррисона на руки, Том вышел из камеры предварительного заключения и снова вошел в зал суда. Передав Гаррисона Сириусу, Том подошел, чтобы забрать пергамент, чувствуя на себе взгляды всех присутствующих в зале. Глубоко вздохнув, Том развернул пергамент и огласил вердикт.       Альбус Персиваль Вулфрик Брайан Дамблдор признан виновным за многолетние преступления против магов в стремлении обрести власть. Я лишаю тебя и твой Род способности к Проклятью Крысолова, стирая все знания о том, как овладеть этим навыком. Я также назначаю наказание, которое придумал тот, кого ты обидел. Ты не сможешь скрыть свою суть, пусть твоя внешность соответствует тьме твоей души.       Так говорю я, Леди Магия.       Когда Том закончил читать, облик Альбуса начал меняться, становясь таким, каким он был под действием Заклятия Дориана Грея во время слушания дела об опеке Гаррисона, хотя и без короны и хлыста. Кроме того, теперь он и сам мог видеть эти изменения, а не только на колдофото или в Омуте Памяти. — Хотя Леди Магия и наказала вас, я все равно приведу свой приговор в исполнение, — заявила Леонхарт, наспех трансфигурировав стол судьи. — Альбус Персиваль Вулфрик Брайан Дамблдор, вы приговорены к пожизненному заключению в Азкабан без возможности досрочного освобождения или смягчения приговора, — магистрат Леонхарт ударила молотком по своему новому импровизированному столу, а приставы подошли к осужденному, чтобы увести его.