Aeterna amantes | Пока мир не падёт

— …дорогая, — послышалось негромко где-то над ухом девушки, но та была слишком увлечена сном, чтобы расслышать что-то большее, чем обрывочные звуки. — Золотце, просыпайся. Она медленно открыла глаза, морщась, и уставилась в нависшее над ней лицо. Его черты были неизменно прекрасны и каждый раз цепляли её взгляд. Часто она любовалась маленькими шрамами на его губе и возле уголка рта, каждый раз задаваясь вопросом, который не решалась озвучить. Ей не хотелось ворошить прошлое. По крайней мере, то, которое точно не захочет ворошить он. И в этой — теперь вечной — ленте жизни её волновал лишь возлюбленный. Нежный и милый мужчина, превратившийся в тирана, всё ещё иногда появлялся рядом с ней, позволяя обманывать себя чувством любви. Тав слабо улыбнулась и коснулась кончиками пальцев его тёплой щеки, наслаждаясь ощущением жизни в чужом теле. — Последние г… время ты очень много спишь, дорогая, — подметил Астарион, слегка нахмурившись, и лёг рядом с ней, прижимая хрупкое бледное тело к своему; она, кажется, была слишком увлечена, чтобы заметить оговорку. Он уже был одет в свой любимый камзол и, скорее всего, успел сходить разобраться с очередными рабочими делами, чтобы точно освободить хотя бы один день. В конце концов, Мастеру по Кошельку приходилось всегда нести много ответственности, но также это давало и большое пространство для умелых махинаций. Лорд Анкунин — на удивление для его супруги, привыкшей к его увлечённости хаосом — прекрасно справлялся с обеими задачами. Леди, конечно, в эти дела не лезла, но старалась хотя бы немного выпытывать у него о том, каковы их успехи в захвате Врат Балдура. — Ты всё ещё хочешь пойти на ярмарку? — поинтересовался эльф и вжался носом в её макушку, вдохнув слабый шлейф пачули и цитруса, укутанный в тёплую амбру. Тав лишь кивает, ощущая заботливый поцелуй. Она прикрывает глаза, расслабляясь, и сонно сжимает одеяло. Её спина покрывается мурашками от его тепла, из груди вырывается вздох. В голову лезет множество мыслей и воспоминаний, размышлений о предстоящей прогулке. Она очень хочет уговорить супруга на поход в цирк Конца дней. С тех пор, как пара была там в первый и последний раз, цирк совсем изменил свою программу и теперь показывает полноценное шоу. И хотя Тав сама не могла связаться с хозяйкой цирка, её верный охранник сделала это за неё. Лукреция гарантировала для важных персон отдельную зону, отгороженную от простого люда не только небольшой лесенкой, но и полноценным магическим барьером. Жена лорда вампиров боялась, что иначе Астарион не согласится, однако из известных лиц там должен был быть не только он. Это слегка обнадёживало. И всё же, она не знала, как к этому следует подойти, чтобы добиться своего. Не разозлится ли он из-за её наглости? — Цвет настроения синий, — раздалось возле острого кончика её уха, обжигая прохладную кожу. Тав беспомощно вздрогнула в его руках, и он крепче прижал её к своей груди, заставляя камни на камзоле впиться в бархатную кожу спины на пару мгновений, пока лорд вампиров не почувствовал, что переборщил. Она выглядела озадаченной, потому что не поняла сказанного, и решила повернуться к нему лицом. Мужчина усмехнулся, заметив брови, сведённые к переносице. — Хочу надеть тот камзол с сапфирами. Я помню, что покупал тебе синее платье, — задумчиво добавил он, усмехаясь, заметив непреклонное замешательство. — Наденешь? Мне так нравится, когда сочетаются наши наряды. Однако лицо его возлюбленной почти не изменилось, что заставило его мышцы напрячься, стирая с бледных губ улыбку. Астарион посмотрел несколько холодно, заметив в её глазах пустоту, и вдруг она оживилась, обхватив его щёку рукой. Прохладный палец огладил его скулу, уголки её губ приподнялись в нежной улыбке, а лорд вампиров её рефлекторно повторил. Он почти разозлился, но не мог противиться очарованию своего собственного порождения, его драгоценной невесты и консорта. — Ты прекрасен в любой одежде, звезда моя, — начала она, подбираясь пальцами к его пряди, всегда свисающей надо лбом, — но я думаю, тебе ни к чему лишнее внимание. Может, что-то чуть более простое? Серебристая вышивка будет неплохо смотреться с тем платьем, что я надеваю на прогулки в саду, что скажешь? Улыбка на мгновение исчезла с его лица, пока он внимательно всматривался в малиновые глаза, полные детской наивности. Этот хитрый приём вечно растапливал его ледяное сердце, заставляя биться в ритме самого живого существа. Астарион одним ловким движением сбросил с неё несчастный край одеяла, позволяя своему хищному взгляду упасть на изгиб талии между возвышенностями бедра и груди. Кончики пальцев коснулись низменности, сползая к выступу кости. Бледные губы тут же растянулись в улыбке, и он снова встретился взглядом с возлюбленной. Тёплая ладонь обхватила прохладную ягодицу сквозь тонкую ткань ночной рубашки, и Тав вынужденно вздохнула. — Как же я могу отказать своей послушной маленькой жене? — усмехаясь, он оголил клыки, и прильнул к её губам в нежном поцелуе. Слегка опешив, девушка замерла, а затем зарылась рукой в его серебристые кудри. Она игриво укусила его нижнюю губу, ощущая, как в груди что-то ёкнуло от тёплой ладони, скользящей вверх по её позвоночнику. Белокурый эльф вдруг перевернул её на спину, нависая сверху, и спустился губами к шее, оставляя на горле пару ласковых, мокрых поцелуев. — Я выполню сегодня всё, что леди Анкунин пожелает, — он снова улыбнулся, всматриваясь в её мягкие черты, его сердце трепетало от искренности этого большого обещания.

* * *

Восточная часть Нижнего города сплошь и рядом была усыпана маленькими лавочками и навесами, между которыми дежурили люди из Пылающего Кулака, дабы блюсти закон и порядок. Такое зрелище приятно удивило Тав. Она знала, что её супруг повлиял на возможность проведения ярмарки, и была уверена, что и в организационных моментах он приложил свою руку. Иначе она не могла объяснить, почему последние дни он задерживался с возвращением к ней, кроме вчера. Вид на пестрящие красками улицы, зазывания торговцев, запахи специй, свежей еды и пота вызывали у неё лёгкое головокружение. Она так давно не ступала по этой брусчатке, что уже и забыла ощущения приятной пыли под ногами, болтовни из каждого угла и… свободы. Девушка с жадностью осмотрелась вокруг, подсознательно приподнимаясь на цыпочки. Она пыталась рассмотреть вход в лавку Костяных Плащей через толпу людей. На секунду ей захотелось зайти, поздороваться, потрепаться, но вдруг тёплая рука слегка дёрнула её вниз, приземляя на обе ступни во всех смыслах. Конечно, это всего лишь глупые желания. Тав встретилась взглядом с алыми, полными таинственного блеска, глазами. Он обещал выполнить любое её желание, но терпение его испытывать не хотелось. По лёгкому напряжению в пальцах, сжимающих её маленькую руку, было очевидно, насколько некомфортно ему здесь находиться. — Итак, чего изволит моё золотце? — поинтересовался лорд вампиров с хитрой улыбкой, будто попытался своим вопросом заглянуть ей прямо в душу. Затем его взгляд оценивающе спустился к декольте, обрамлённому крупными рюшами, и он тихо хмыкнул. Его выражение лица стало таким же, как некоторое время назад в комнате, когда он увидел выбор её наряда. Очевидно, его любовь к вычурности сегодня была далека от её стремления к простоте. — Я хочу пока что просто прогуляться, — ответила Тав и поджала уголки губ, провоцируя его на улыбку. Астарион отпустил женскую ладонь, позволяя ей обхватить его плечо, и неспешно направился вперёд, стараясь пройти мимо каждой лавочки. Его скучающий взгляд иногда пробегал по товарам, вроде дешёвых побрякушек, а иногда пусто смотрел под ноги или в другую часть улицы. Иногда он с забавой бросал тихое «Хм» на напористую рекламу торговцев, кажется, представляя, как мог бы своровать ради забавы какое-то украшение с «чистыми рубинами» и подарить своей возлюбленной. Это звучало бы почти романтично, но его дорогая избранница заслуживает настоящих драгоценностей, а не дешёвую подделку. Леди Анкунин же с интересом рассматривала каждый прилавок, иногда заставляя спутника замедлиться, чтобы лучше рассмотреть те самые подделки. Она видела много настоящих камней, поэтому её тоже нелегко было обмануть сладкими речами и лестью, тем более, когда её шея была украшена кулоном с огранённым рубином. Однако её руки под всякое «Хм» в итоге тянулись к прилавку, заставляя лорда вампиров остановиться и вместе с ней выслушать приторно сладкие, но такие пустые восхваления, пока она рассматривала украшение. И всё же, один торговец оказался достаточно невнимательным, чтобы не заметить ловкие руки бывшего следопыта. Тав знала, что её суженый наверняка побрезгует даже примерить это колечко, и всё же ловко запрятала его в своё декольте, словив удивлённый взгляд алых глаз. Когда они подошли к одной из лавок, хозяйка которой не была щедра на громкие возгласы, пара вновь остановилась. Астарион уже по привычке закатил глаза и только затем взглянул на супругу, пока та с интересом рассматривала женщину в преклонном возрасте, с неряшливой причёской и в недорогом, но новом платье. Эльфийка сделала шаг вперёд, но её тут же нежно отдёрнули назад. — Птичка? — лорд вампиров вскинул одну бровь, с немым вопросом уставившись на возлюбленную и её лицо, полное детского любопытства. — Ох, какая прекрасная пара! — вмешалась старушка, тепло улыбаясь. — Подойдите-подойдите, я вижу, очень интересную судьбу уготовили вам боги, — добавила та, заметив сомнения на лице госпожи. Тав повернула голову набок и надула губы, уставившись на мужа. Его лицо выражало лёгкое презрение при взгляде на пожилую женщину, но тут же охладело, когда он снова обратил своё внимание на девушку перед ним. Пшеничные пряди обрамляли её обворожительное овальное лицо, а локоны, ниспадающие на надплечья, привлекали внимание к очаровательно торчащим ключицам. На секунду он залюбовался, позабыв о своём возмущении, но затем снова вспомнил, где они находятся, когда за спиной послышались очередные крики. Ему пришлось даже пару раз моргнуть, чтобы сбить эту чарующую пелену со своих глаз. — Милая, она же просто шарлатанка, — не стесняясь, произнёс Астарион, а затем всё же склонился к её уху чуть ближе, будто пытался сыграть роль чертёнка, сидящего на плече, как то было во время их приключения. — Зачем тебе слушать эти старушечьи бредни? Может, лучше я тебе предскажу твою судьбу на сегодняшний вечер? Бледная кожа Тав покрылась мурашками от тёплого бархатного голоса, которым её любимый супруг так привык ею манипулировать. Это была его очаровательно-отвратительная черта, напоминающая старого возлюбленного, но в новой, более хитрой и ловкой обложке. Она дёрнула плечами, освобождаясь от его соблазнительной попытки убеждения, и снова посмотрела на гадалку. Та не выглядела внушительно, однако что-то внутри девушки просило её узнать свою судьбу. Пытаясь снова заглянуть в золотистые глаза своего супруга максимально невинно, почти по-щенячьи, она надула губы. — Пожалуйста? Очень пожалуйста, — он сдался почти сразу, с громким вздохом подходя к лавке. Астарион был уверен, что его сейчас обдерут на сотню-другую серебряных, но он ничего не мог с собой поделать. Его рука потянулась к внутреннему нагрудному карману, доставая оттуда небольшой мешочек, и он несколько брезгливо уронил его на стол, укрытый слегка запылившейся тканью. Белокурый аристократ и хитрая старушка встретились глазами. Последняя довольно улыбнулась и схватила мешочек, тут же пряча его где-то под столом. Она вытянула свою ладонь, выпрашивая у обладателя благородной крови его руку, на что он, поджав губы, поддался. Сверкающие золотом на солнце глаза с интересом смотрели на задумчивое лицо шарлатанки, пока та наконец не произнесла: — Я вижу большую власть, господин. Вы будете упиваться и властью, и славой, и деньгами, — женщина пронзительно посмотрела на бледное лицо своего клиента, не замечая ничего, кроме холода и скептицизма. — Вы будете счастливы в окружении всего этого, — улыбнувшись, подытожила она. В этот момент Тав засомневалась чуть сильнее. Платиновые в свете солнца глаза забегали по внутренностям лавки, где в качестве украшений висели ссохшиеся травы на ниточках, и остановились на сером хрустальном шаре. Девушка огорчённо вздохнула. Заметив это, предсказательница мгновенно обратила на неё свой взор и прищурилась. — А вот твоя судьба терниста и туманна, дитя, — начала она, — я даже вижу, что тебе предстоит нелёгкое испытание и судьбоносная встреча. — Боги… милая, ты слышала, что она предсказала мне? Я же говорю, она обманщица, — заметив, как его супруга мигом оживилась, лорд вампиров возмущённо нахмурился. Он вперился в неё взглядом на несколько секунд, сжав зубы, но смиренно выдохнул и посмотрел на гадалку. Та снова протянула ладонь, но теперь её, очевидно, интересовал ещё один мешочек. Астарион едва сдержал недовольство и лишь нервно дёрнул уголком губ, опять потянувшись в карман. Смяв монеты сквозь ткань в своей руке, старушка переключилась на спутницу аристократа. Наверняка она заметила блеск её кулона или крупные серьги с тем же драгоценным камнем, что едва видны из-под пшеничных волос. Девушка же полностью была увлечена мыслями о сказанном. С одной стороны она понимала, что женщина просто хочет получить побольше денег, а с другой она действительно могла видеть что-то, что может ей… помочь? Тав на секунду задумалась о «встрече». Среди её мыслей вдруг пронеслась абсурдная идея о возможности встретить кого-то, кто сможет спасти её от тирании Астариона или даже убедит её отказаться от обмана себя, от веры в мёртвую любовь. И от этого она помотала головой, тут же отгоняя подобный бред, а затем взглянула на гадалку. Что, если её просто пугает аристократичный вид возмущённого лорда вампиров, поэтому она говорила ему так обобщённо? — Любовь моя, а ты можешь… купить мне сладостей? — взглянув на него всё тем же наивным взглядом, спросила Тав. — Там, несколько лавок назад продавали что-то очень ароматное. Пожалуйста. А я пока как раз здесь закончу. Мужчина скрестил руки на груди, вздохнув, и взглянул на стражника неподалёку. Кажется, вид этого крупного полуэльфа успокоил его внутренние сомнения. Белокурый аристократ быстро исчез в толпе, бросив на супругу скептичный взгляд. — Так что? — с детским любопытством продолжила девушка и, чтобы не медлить, протянула свою ладонь. Предсказательница мягко улыбнулась и взяла руку клиентки в свою. Она заметно замешкалась от прохлады её кожи, но её взгляд сосредоточенно бродил по глубоким линиям, испещряющим мягкую поверхность ладони. Сначала её тёмные глаза сощурены, будто разглядывают самые мелкие переплетения судьбы, а затем они расширяются и старушка с удивлением смотрит на Тав. — Ты… встретишь другого мужчину, — негромко произносит гадалка. — Ты полюбишь его, искренне. Он станет твоим спасением и погибелью. Вампирша опешила. Она застыла на месте, пустым взглядом уставившись на старуху, её лицо напоминало фарфоровую куклу, не знающую эмоций. Затем леди Анкунин вдруг поджала губы и осознанно взглянула в тёмные глаза обладательницы лавки. Слово «искренне» почему-то убедило её в правдивости сказанного. Или в том, что она хочет, чтобы это было правдой. — Как скоро? — спрашивает Тав теперь серьёзно, с долей волнения. — Я не знаю, — пожимает плечами женщина и загадочно улыбается. — Такие глубокие и важные вопросы дорогого стоят. Внезапно раздаётся громкий стук. Маленький кулачок хрупкой леди наверняка заставил старые доски под тканью треснуть, поднимая облако пыли, виднеющейся в луче солнца. Она, словно снег, опускается над бледной рукой, стиснутой в гневе. Милое лицо благородной леди искажается от злости. Малиновые глаза вперились в старуху, словно невысокая эльфийка перед ней действительно способна разорвать её на куски, не моргнув и глазом. Вдруг она на секунду отвлекается, встречаясь с удивлённым взглядом охранника, который мгновенно отворачивается, дёрнув губами. — Я плачу твоей жизнью, — почти шипит девушка. Женщина сглатывает ком в горле и дрожащими руками хватает вновь протянутую бледную ладонь. — Я-я… не вижу точное время… возможно, это слишком скоро, — нервно отвечает гадалка, старательно рассматривая всё те же линии и иногда исподлобья поглядывая на бледное лицо; в нём чувствовалось что-то хищное, что-то до дрожи пугающее, что-то… — Ну что, птичка, нащебеталась? — очаровательный смешок слышится прежде, чем за маленькой женской фигурой эльфийки появляется белокурый аристократ. — Я достаточно судьбоносный? Ты не сказала, чего хотела, поэтому я купил на свой вкус. Он протянул ей небольшой свёрток, заставляя в лёгком испуге встрепенуться, и успокаивающе приобнял за плечо. Тав испугалась, что он мог всё слышать, но его поведение было слишком спокойным для такого обстоятельства. Она тихо выдохнула, в тот же миг задумавшись о предсказании. Кто этот человек? Как он её спасёт, а главное, почему? Действительно ли ей нужно это спасение? Она вдруг вспомнила, как супруг запретил ей выходить из их спальни, как долго они ругались из-за этого; как она умоляла его на коленях выпустить её, хотя бы на небольшую прогулку; как долго ей пришлось добиваться того, чтобы выходить из этой проклятой комнаты. Вспоминались не только крики и ссоры, но и удары, сила, с которой он мог схватить её и даже швырнуть. Она не могла сказать, что Астарион её когда-либо всерьёз бил. Весь его гнев, когда он всё же бывал, умещался в запугивания и шлепки по заднице, будто он наказывал её, как маленькую девочку. В такие моменты девушка чувствовала беспомощность и смирение, терниями, что опутывали полумёртвое сердце. И каждый раз она прощала его, снова и снова, сама не зная почему. В ней вдруг закипела злость на всю его тиранию, надменность, чувство собственности. Тав не хотела больше это терпеть, она очень хотела спасения, лучик света в этой кромешной тьме. Даже сладость, которую он ей купил, сейчас бесила её. «На свой вкус!» — мысленно повторила та и схватила свёрток, тотчас уставившись на него, пытаясь прожечь взглядом. В мгновение ока её глаза округлились, полные удивления и… горечи? Бледное лицо исказилось, пытаясь отразить весь спектр переполняющих хрупкое тело эмоций. Эльфийка застыла, рассматривая мягкую трубочку из теста, покрытую шоколадом и посыпанную орехами. Она любила шоколад с орехами и часто, когда они устраивали банкеты и ужины, подворовывала сладости: почему-то десертов с таким сочетанием обычно было больше всего. Тав стыдливо опустила взгляд, её плечи опустились вместе с уголками её губ. Неужели их вкусы совпадали? Но этого быть не могло, ведь лорд вампиров не любил сладкое: слишком часто застревало в зубах, что очень его раздражало. Она знала ответ на свой вопрос и прекрасно знала, почему её сердце снова затрепетало. Астарион внимателен и заботлив, не может быть, что он её не любит. Не может быть, что в нём совсем нет того, что любила в нём она. — Ты в порядке? — слышится обеспокоенно над ухом, и он крепче прижимает жену к себе, одаривая успокаивающим теплом. — Тебе не нравится? — Нет-нет, я просто… задумалась, — ответила Тав и сразу же посмотрела на него, натягивая улыбку. — Она действительно та ещё шарлатанка, — с тихим фырком острый взгляд платиновых глаз упал на теперь молчаливую старуху. — Ну вот, я же говорил, — усмехнувшись, мужчина ободряюще сжал нежное плечо и пошёл вперёд, перехватывая свободную ладонь, чтобы сплести их пальцы. Эльфийка захихикала в ответ, стараясь скрыть следы своей печали, а затем жадно откусила десерт. Ей всё ещё неспокойно от этого предсказания, но день её свободы ещё не закончен. По крайней мере, он не должен быть закончен. Собираясь с силами, она делает глубокий вдох, прежде чем с выверенной ноткой печали произнести: — Астарион… — Да, бусинка? — воодушевлённо интересуется лорд Анкунин, но лёгкая улыбка сползает с его лица, когда он видит вновь безрадостное лицо возлюбленной. — Что ещё ты хочешь? — опережая её на шаг, добавляет он, но совсем без упрёка, словно в желании побаловать. Тав понимает, что её раскусили, и виновато смотрит на супруга исподлобья. Она замечает лёгкое напряжение во всём его теле, на лице, отражающем интерес и беспокойство одновременно. Он явно предрасположен выполнить очередную её просьбу, однако эта может резко уничтожить его терпение. — Цирк Конца дней, — произносит девушка и хлопает ресницами в ожидании ответа. С его губ срывается тяжёлый вздох, сопровождаемый закатыванием глаз. Как и ожидалось, аристократ подобными предложениями недоволен. Он считал это чем-то низким, грязным, недостойным его внимания. Астарион уже привык к жизни, наполненной роскошью и изящной тратой богатств. Развлечения простолюдинов давно его не интересовали. — Скажи на милость, Тав, ты соскучилась по грязи? Я могу договориться и устроить тебе ванну, она будет и то приятнее, чем путешествие в мир бедности и порока, к этой… черни, — белокурый эльф морщится, не скрывая своего презрения, а затем пронзительно заглядывает ей в глаза. — У тебя сегодня очень странные желания, любовь моя. Может, ты приболела? — он звучит почти серьёзно, беспокойно. — Я просто… просто давно не видела этого, — она снова виновато опустила взгляд, поглаживая его тыльную сторону ладони своим большим пальцем, всё ещё не разрывая их крепкого замка рук; она понимает, что, если не настоит, то точно никуда не попадёт, а ей хочется вспоминать этот день ещё долго. — Я понимаю, что ты насмотрелся на всё это, но ты и сам знаешь, что я это всё видела только во время нашего путешествия. А ещё мне говорили, что Лукреция придумала совсем новую программу! Там всё иначе. Мне сказали, что для знати там отдельные места. — Лукреция это та специфичная леди? — мужчина приподнял одну бровь, скептично взглянув на супругу, а затем слегка нахмурился. — Я не буду спрашивать, откуда ты столько знаешь, так и быть, но… — он смотрит на неё ещё несколько секунд, пытаясь понять, сколько ещё он готов терпеть этот ужас, но в итоге сдаётся, вздыхая. Тав не знала, что именно его убедило: её старательный невинный взгляд, обещание на сегодняшний вечер или просто его чувства к ней. Ей хотелось верить в последнее, хотелось надеяться, что за всем этим пафосным фасадом скрывается её любимый вампир, которому она сама помогла научиться говорить «нет». Чувства снова спутались, оставляя за собой неприятный тревожный след. Она не знала, нужна ей свобода или знание того, что её любовь не мертва? — Пошли, пока я не передумал, — фырчит эльф и осторожно тянет её за собой, к воротам.

* * *

Некромантка не солгала. Цирк изменился до неузнаваемости. Территория рядом с храмом открытой длани была покрыта большим шатром, в середине которого располагалась сцена, окруженная сидячими местами. Недалеко от входа актёры развлекали прибывающую публику, зарабатывая дополнительные чаевые, а западная часть территории, как и было обещано, оказалась отведена для «особых гостей». Лукреция, завидев гостей, лично вышла их поприветствовать и сопроводить. Она провела их за невидимую стену, полностью скрывающую присутствие там людей. Территория оказалась достаточно просторной. Терраса имела несколько столиков, укрытых дешёвыми, но новыми скатертями, на которых стояли свечи. На одном, более крупном столе, располагались бокалы с алкоголем. Считая семейство Анкунин, здесь было от силы человек пять плюс один молчаливый хобгоблин, видимо, представляющий собой охранника. Белокурый аристократ поморщился, осматривая окружение, и не сразу заметил, как его супруга ускользнула к скоплению бокалов. Когда он обернулся, освободившись от гламурного шока, то нашёл её рядом с высоким эльфом. По его одежде можно было сказать, что деньгами он обладал не меньшими, чем Мастер Кошелька, или хотя бы не скупился на свой внешний вид. А вот взгляд его голубых глаз, направленный на мило улыбающуюся девушку рядом с ним, вызывал только одну мысль, перебиваемую разве что до омерзения красивым лицом — член Совета Четырёх. Тав заскучала достаточно быстро. Можно сказать, в мгновение ока. Представление ещё не началось, но её слегка колотило от предвкушения. В то же время она понимала, насколько быстро её дражайший супруг начнёт ныть и возмущаться, поэтому ей был необходим способ расслабиться. Выскользнув из его руки, вампирское порождение быстро подобралась к столу с бокалами, полными относительно недорогого красного вина. «Астарион бы точно возмутился насчёт этого», — промелькнуло в светлой голове, вызывая усмешку. Она интуитивно выбрала бокал и схватила его, собираясь вернуться до обнаружения своей пропажи, но её задержало резкое появление незнакомца напротив. Эльфийка замерла, успев остановить руку прежде, чем напиток смог бы расплескаться на кого-то из них. — Ой, — удивлённо хлопая ресницами, роняет та и почти заворожённо рассматривает лицо мужчины, скорее даже юноши, её губы растягиваются в неловкой улыбке. Ей почти что хотелось сравнить его по красоте с Астарионом, хоть они и были совершенно не похожи. Смуглая гладкая кожа, длинные волосы угольного цвета и серебристо-голубые глаза. Он напоминал портрет несуществующего человека, написанный талантливым художником. Впрочем, остроухий вампир при первой встрече вызвал в ней похожие чувства. Незнакомец смотрел на неё с интересом, улыбаясь, и совсем не спешил говорить. Тав почувствовала в груди странное покалывание, словно что-то случилось. Может, это и есть та судьбоносная встреча, о которой говорила гадалка? — Лорд Галанодель, — улыбаясь, повелитель вампиров выплыл будто из ниоткуда. — Какая неожиданная и приятная встреча. Он остановился поодаль от стола и со скрытой угрозой в глазах взглянул на ошарашенную супругу. Его голова дёрнулась всего на пару сантиметров в сторону, едва заметным кивком. Эльфийка понимала этот жест слишком хорошо, как безусловный приказ. Она неловко усмехнулась и сразу подошла к возлюбленному, обвившему её талию. Его губы растянулись в хитрой ухмылке. — Лорд Анкунин… — приподняв брови, Галанодель не переставал улыбаться. — Вот уж кого не ожидал здесь увидеть, так это Вас и Вашу супругу. Леди Анкунин, позвольте представиться… Селиан Галанодель, член Совета Четырёх, — голубые глаза почти с наглым интересом бродили по телу замужней дамы, пока не наткнулись на бледную руку, впившуюся в изгиб корсета на талии. Он совершил элегантный поклон, слишком глубокий для его положения, и подхватил её свободную руку, одаривая женские пальчики едва ощутимым поцелуем. Его будто совсем не смутила прохладная кожа, а вот Тав непроизвольно вздрогнула и в ответ слегка поклонилась, после чего встретилась с пронзительным взглядом супруга. — Я прошу прощения, но Вы, кажется, немного неаккуратно ели, леди Анкунин, — подметил Селиан, после чего на него уставились две пары красных глаз; он беззаботно тыкнул в свой уголок губ, отзеркалив лицо визави, и усмехнулся. — Вот здесь. Девушка смущённо прикрыла рот рукой и стыдливо опустила взгляд. Её бледные щёки едва заметно, совсем немного порозовели: всё, на что было способно тело нежити. В то же время она услышала, как лорд вампиров щёлкнул зубами, бесстрастно смотря на их собеседника. Тав потёрла уголки губ, пытаясь вспомнить каждую деталь, о которой она успела наслушаться от мужа и слуг, но такие вещи путались в её голове. Аристократка из Врат Балдура, жена чиновника, которая совсем не разбирается в правительственной системе — где это видано? Она бросила вопросительный взгляд на Астариона, и тот одобрительно кивнул, подтверждая чистоту её лица и возможность продолжать эту небольшую беседу. — А Вы ведь… тоже из правительственной сферы, да? — неуверенно спросила эльфийка, рассматривая дорогую одежду лорда Галаноделя; его дублет точно мог соревноваться с камзолом, украшенным рубинами. Тот в ответ рассмеялся, вскинув брови, и сделал глоток вина, с вызовом посмотрев на белокурого аристократа. Тав не понимала, что именно значил этот взгляд, но она ощутила, как в голове её мужа возникла искра гнева, пробирающая её до дрожи. — Вы не очень знакомы с нашей системой, да? Я, можно сказать, начальник Вашего мужа, миледи, — смуглое лицо озарила весёлая улыбка; член Совета Четырёх позволил себе залюбоваться чужой женщиной чуть дольше, чем положено. Она вновь ощутила, но теперь куда более яркую вспышку гнева, перекрывающую волну собственного смущения. Губы Астариона едва заметно дрогнули, когда он взглянул сначала на супругу, затем на чиновника. Тав прекрасно понимала, что в его голове сейчас происходит нечто страшное, поэтому не решилась посмотреть ему в глаза. Она снова случайно залюбовалась весельем на лице брюнета, даже не заметив, как её сердце забилось чуть чаще. Это заметил внимательный взгляд алых глаз, всегда наблюдающий, что бы ни случилось. Ощутив собственную глупость и стыд из-за такого ужасного запаса знаний, она смущённо отвернулась, сделав вид, что рассматривает шатёр. — У тебя всегда такие проблемы в общении с дамами, Селиан? — вскинув одну бровь, белокурый эльф натянул ухмылку и ещё крепче сжал тонкую талию, но вдруг убрал руку; внезапный отказ от формальных обращений удивил жену повелителя вампиров. — Может, я когда-нибудь снизойду показать тебе пару уроков, но, будь так любезен, не смущай мою возлюбленную своей отвратной бестактностью. Взгляд алых глаз обратился к Тав, затем последовало ещё одно небольшое движение его головы, указывающее на столик недалеко от сцены. Она не задавала лишних вопросов, не ощущала возмущения или злости. На фоне смущения и неловкости, вызванных произошедшим за последние пару минут, смирение пришло к ней мгновенно. Эльфийка поджала губы и направилась к столу, пытаясь переварить увиденное и услышанное. Если это и была судьбоносная встреча, то её суженый не напоминал ей принца из сказки. Он был больше похож на главного героя книги, что должен спасти принцессу от главного злодея — своей полной противоположности. Вот только чувствовалось в них двоих что-то схожее, до дрожи пугающее и одновременно манящее. Тав не была уверена в том, что ей нравится такая судьба. Она села за столик, пусто уставившись в наполняющийся шатёр, и думала только о них двоих. «Чёрное и белое. Доброе и злое?» — Твоей заботливости можно позавидовать, Астарион, — усмехнулся член Совета Четырёх, скрестив руки на груди, и бросил очередной взгляд за плечо своего собеседника на маленькую фигуру, сидящую за столом вдалеке. — Но ты мог бы уделить внимание и её знаниям, — прищурившись, он снова встретился с почти испепеляющим взглядом алых глаз. — Когда ей это понадобится, я обязательно её обучу, можешь не беспокоиться, — натянуто ухмыльнувшись, лорд вампиров сделал несколько шагов к столу с бокалами, и скучающе взял один из них, направляя свой взгляд туда же, куда и его коллега несколько секунд назад. — А тебе я бы посоветовал не пялиться так нагло на чужих жён. Я, знаешь ли, очень ревнивый супруг, — не скрывая раздражения, добавил бессмертный; он вдохнул содержимое бокала и поморщился. — Я не виноват, что она так очаровательно улыбается, — мечтательно протянул Галанодель. — Ты ведь и сам нередко видишь это зрелище, разве не можешь понять простые мужские желания? В бледном эльфе вновь вскипает злость. Он едва сдерживается от того, чтобы треснуть бокал, и стискивает зубы, рассматривая хрупкое тело жены. Упругая грудь, выглядывающая из декольте, подчеркивающий женственную фигуру корсет, рюши и воздушные рукава — она как невинный цветок, который он и сам бы с удовольствием сорвал, что и сделает этим вечером. Идеальная добыча для такого сердцееда, как Селиан, а оттого ужасно уязвимая. Повелитель вампиров начинает злиться ещё сильнее. Ему не стоило соглашаться сюда идти. Нет, ему вообще не стоило соглашаться выпустить её на улицу. Что, если этот наглый подонок уже очаровал её своими мерзкими, лисьими глазами? Одна только мысль об этом приводит Астариона в ярость. Он не может такого допустить. Чтобы она, его самое любимое, самое драгоценное, самое прекрасное на свете создание, полюбила кого-то другого? Да даже её мысли о ком-то другом бросают его в дрожь. Он сжимает кулак, скрипя зубами. Нет-нет, его любовь никак не может его предать. Это всего лишь навязчивые мысли. Пытаясь от них отделаться, чиновник возвращается к рабочим делам. — Кстати говоря, Селиан, ты так ни разу и не пришёл ко мне на ужин, — вампир выдавливает привычную наглую ухмылку. — В новой должности ты обязательно должен хотя бы раз посетить мой замок в менее формальной, чем очередной бал, обстановке. — Ну, только если ты обещаешь пригласить за стол свою очаровательную супругу, — вскинув брови, ответил брюнет и вынудил своего собеседника чокнуться бокалом, прежде чем бросить очередной взгляд на очаровательную фигуру. Весь купол осветил бирюзовый свет заклинания, возвещая о начале представления. — Обещаю, — хмыкнув, почти усмехаясь, ответил Астарион и направился к своей супруге. Ему не было интересно шоу и его содержание, но желание отвлечься от терзающих голову мыслей было сильнее отвращения к развлечению челяди. Бледное лицо, восхищённо наблюдающее за какими-то жалкими трюками и освещаемое переливающимися цветами из-за парящей в воздухе магии, было отличным решением медленно наползающей на него проблемы. Как только последнее выступление подошло к концу, Астарион поднялся с места, взглядом зазывая за собой супругу. К их столику неспешно подошёл член Совета Четырёх, одаривая свою новую знакомую широкой улыбкой. Она смущённо отвела взгляд, коротко взглянула на лорда вампиров, а затем вновь обратила своё внимание на мужчину. — Вам понравилось представление, леди Анкунин? — почти заботливо спрашивает тот, заставляя сознание бессмертного вспыхнуть от очередной волны гнева. — Да, было весьма занимательно, а Вам? — сдержанно отвечает Тав и, ощущая сильные эмоции супруга, берёт его руку, крепко сплетая пальцы. В её голове было много мыслей. И о том, как красив Селиан, и о том, насколько он действительно способен влюбить её в себя, и о том, что её сердце может биться только для одного человека. В груди всё неприятно сжалось. Существует ли ещё на самом деле этот самый человек? Она просто умело обманывает себя, или это вовсе не иллюзии? — Я нечасто посещаю такие места из-за своего положения, но… могу сказать, я был приятно удивлён, — отвечает брюнет и, встретившись с обжигающим взглядом алых глаз, вновь смотрит на собеседницу, но уже более холодно. — Что же, миледи, приятного Вам вечера, и Вашему мужу тоже, — он вновь наклоняется, подхватив бледную ручонку, и целует нежные пальцы, одаривая Мастера Кошелька наглым лисьим взглядом. Лорд Галанодель выпрямляется, кивая супружеской паре, и достаточно быстро исчезает из виду. Астарион ничего не говорит — он тащит возлюбленную к черному входу и выводит её на тёмную улицу, где из источников света лишь луна и звёзды. Она в замешательстве осматривается по сторонам и смотрит на мужа с вопросом. — Превращайся, приключенка, — коротко бросает мужчина и делает элегантный поворот, опутывающий его небольшим вихрем тёмной энергии. Через секунду на его месте оказывается большая белоснежная летучая мышь, нежно-розовые крылья которой всегда сбивают мысли Тав. Она бесцеремонно любуется вплоть до того момента, как животное, хлопая крыльями, издаёт писк. Девушка моргает и повторяет тот самый поворот, пока её саму не опутывает энергия. И кто бы знал, что хлопанье крыльев по ночам — это не большое поголовье городских птиц?

* * *

По возвращении в замок слугам тут же был отдан приказ поскорее разогреть воду для ванны. С наступлением вечера жизнь здесь кипела чуть сильнее обычного, но сегодня выражение лица лорда Анкунина и интонация вынудила всех засуетиться с двойным усердием. Его супруга же будто и вовсе игнорировала это, со скучающим любопытством рассматривая интерьер, пока они возвращались в свои покои. Она обвивала его руку своей и задумчиво шагала вперёд, даже не отметив, как он замедлил шаг для её удобства. Как только дверь в покои захлопнулась, Астарион отодвинулся от возлюбленной и взглянул на неё с обжигающей ненавистью. Она видела, как сжались его челюсти, как уголки губ дёрнулись от попытки сдержать что-то очень страшное. Становилось очевидным одно: надвигается буря. Его лицо перекосило в хитрой ухмылке, когда он обхватил её нижнюю челюсть рукой, заставляя смотреть себе в глаза. — Сегодня моя маленькая жена обещала мне выполнить все мои капризы, — его голос напоминает прозрачный мёд, сверкающий в лучах утреннего солнца, позволяя ощутить тепло всеми чувствами сразу; и медленно это тепло перетекает в пугающий жар. — Как бы я хотел разорвать тебя этими клыками и полюбоваться, как ты хрипишь через вскрытую глотку, захлёбываясь собственной кровью. Его голос звучит с придыханием, и глаза сверкают от голода — каждая клеточка внутри неё напрягается от страха. Губы лорда вампиров в пару мгновений оказываются рядом с её лицом, а затем он горячо и шумно выдыхает ей в шею, чтобы после наполнить лёгкие её запахом. Тав с трудом сглатывает ком в горле, замерев, и прикрывает глаза. Охотник снова попал в ловушку. С годами белокурый эльф, конечно, перестал пылать изобретательностью — теперь он пользовался преимуществом силы, если желал показать превосходство, он имел полное право. Полумёртвое сердце забилось чуть чаще, когда длинные бледные пальцы лорда скользнули вниз по шее, лаская, а затем царапая нежную кожу. — Ах, прелестно. Любой другой на твоём месте уже упал бы на колени и начал молить о пощаде, а ты даже не дрожишь. Какая же ты у меня смелая девочка, — его большой палец легко давит на её горло, слегка задирая голову девушки, чтобы она снова взглянула на него. — Я бы смаковал каждый глоток этой блядской крови с твоего разодранного трупа, — сквозь расстояние между его губ виднеются плотно сжатые зубы; угроза отдалённо напоминает возбуждённое рычание. Она напряглась, словно натянутая струна, и посмотрела ему прямо в глаза. Они сияли, словно два рубина, полные искреннего гнева, нет — сдерживаемой ярости. Бледная кожа Тав покрылась мурашками. Она прекрасно понимала причину его недовольства и то, что в любой момент всё может стать ещё хуже. Один неверный шаг — эмоции захлестнут её супруга, оставляя за собой только разрушение, поэтому ей оставалось лишь ждать. Ждать и молиться, что следующая секунда не станет началом его нового приступа. — Раздевайся, а то вода остынет, — вдруг холодно произнес он и отодвинулся, после чего начал расстёгивать свой камзол, внимательно наблюдая за женой. Она продолжала молчать, выполняя небрежную команду. Расправляясь с завязками и застёжками, вампирша смотрела лишь в пол, размышляя о том, насколько реальны были угрозы Астариона. Он точно хотел того, о чём говорил, но ждёт ли её такая участь? Как далеко зайдёт его жестокость спустя все эти годы, если он вкушает всё больше и больше власти? Лорд вампиров оказался чуть быстрее в приготовлениях к ванне, поэтому он подошёл к жене, пока та возилась с нижним бельем, и обвил руками её талию. Его губы коснулись тонкой шеи, заставляя девушку вздрогнуть от тепла, а ладони проникли под уже свисающую ткань бюстгальтера, властно обхватив упругую грудь. Тав громко и медленно выдохнула, замерев на пару секунд, прежде чем поднять руки, когда её возлюбленный начал избавляться от остатков одежды. Стягивая хлопковую ткань с округлых бёдер, он оставлял нежные поцелуи на её позвоночнике, умело обнажая тело и беззащитную душу. — Как же дьявольски ты красива, — заворожённо произносит белокурый эльф и кончиками пальцев гладит линию талии, спускаясь к ягодицам. — Идём, — на сей раз почти ласковая просьба, которой девушка тоже подчиняется. Он залезает в горячую воду первым и подает ей руку, помогая сделать то же самое. Опустившись на дно деревянной ванны, устланное простынью, Астарион откидывается назад, позволяя супруге устроиться между его ног. Её спина прижимается к его широкой и тёплой груди, согревающей прохладное тело. Мужчина гладит её хрупкие плечи, спускаясь к предплечьям и запястьям, и поочерёдно подносит женские руки к губам, покрывая тонкие пальчики чувственными поцелуями. Тав вздрагивает от удовольствия, но не расслабляется. Несмотря на нежность, она ощущает призрачную угрозу, будто поджидающую возможности ударить в спину. Вознесённый вампир не скупится на ласку, прокладывая дорожку из горячих поцелуев от запястий и до шеи с обеих сторон, с каждым касанием губ наслаждаясь лёгким привкусом пьянящей плоти. Мысли его супруги расплываются с лёгкими волнами возбуждения, что он посылает её телу, заставляя забыть об опасности. Разве может её любимый Астарион плохо с ней поступить? Он ловко закалывает её пшеничные кудри и покрывает поцелуями затылок и шею, медленно двигаясь вниз по позвоночнику, заставляя тем самым возлюбленную опускаться лицом всё ближе к воде. С каждым поцелуем она всё сильнее растворяется в тепле, которым он окружает её со всех сторон. Вдруг его ладони сминают её грудь, заставляя закусить губу, и скользят вниз по телу, к бёдрам, помогая повернуться к нему лицом. Тав действует достаточно быстро и ловко, упирается коленями в мокрую простынь и, держась за бортик ванны, нависает над возлюбленным. Он усмехается такой инициативе, нежно обхватив подбородок, чтобы притянуть её для поцелуя. Широкой ладонью надавив на поясницу, лорд вампиров заставляет свою леди прислониться к нему своей грудью, позволяя ощутить, как от возбуждения набухли соски. Она обнимает его за шею, другой рукой зарывшись в серебристые кудри, превращая ласки в вожделение своей напористостью и укусами. Астарион позволяет ей, следуя, но тихо направляя, наслаждаясь внезапной инициативой. Их рваное дыхание смешивается в едва слышных попытках застонать, руки скользят по влажным, нагретым от воды телам. — Укуси меня, — срывается с его уст в попытке превратить просьбу в приказ, которому Тав с удовольствием подчиняется. Она обводит языком линию его шеи и в попытке подразнить щекочет клыками бледную плоть, отчего лорд вампиров с силой сжимает волосы на её затылке. Он вздрагивает, щёлкнув зубами у неё над ухом, заставляя не медлить. Девушка впивается в его шею и тут же прижимается крепче, стискивая пальцами его плечи. Когда кровь вознесённого вампира наполняет её рот, она с жадностью делает первый глоток, наслаждаясь сдавленным стоном. Полумёртвое сердце забилось чуть чаще, сокращая разницу в их температуре. Он массирует кожу её головы, удерживая возле себя, не позволяя отстраниться — Тав снова глотает, ощущая, как её разум затуманивает голод. Благословение Мефистофеля утоляло вечную жажду и одновременно разжигало другую — жажду до его обладателя. Вновь пробует отстраниться, но всё тело белокурого эльфа требует ещё одного глотка соблазнительно застилающей язык жидкости. Она ведь обещала быть послушной сегодня: нельзя терять доверие. Глоток. Сердцебиение возлюбленного оглушает, его любимые духи пьянят, а сознание требует лишь одного — ещё глотка. Тогда он оттягивает её за волосы, заглядывая в пылающие голодом малиновые глаза. Девушка смотрит на него, облизывая окровавленные губы, и делает глубокий вдох. Сейчас перед ней лишь Он: самый желанный и манящий, единственный на всём свете. — Моя маленькая послушная прелесть, — усмехаясь, лорд вампиров гладит собранные пшеничные локоны и надавливает на хрупкие плечи, усаживая жену на дно ванны, и слизывает кровь с её подбородка. Она ничего не отвечает, заворожённо следя за каждым его движением: за тем, как он берёт душистое мыло; как проводит им то по её телу, то по своему; как кончики его губ приподнимаются, наблюдая за непроизвольным стремлением к его касаниям. Астарион наслаждается этим, его дыхание становится тяжелым от мыслей о её жажде, алые глаза сияют от вида её вздымающейся груди в попытке вобрать его запах. Он не даст ей ни глотка больше, и они оба это знают. Она старается не двигаться, чтобы не сорваться, направляя силы на контроль этого безмерного голода, пока лорд вампиров использует мыло как предлог подразнить её тело. Тав пытается терпеливо отстраниться сознанием от происходящего, но каждое касание вырывает её в реальность с тихим стоном, возвращая к неистовой жажде. Она знает, что ей поможет лишь терпение: неверный шаг — и он накажет её. Хищная бессознательная трепещет от чувства опасности. — Давай сыграем в игру, — лорд вампиров слегка сбивает пелену тумана, закутывая её тело в полотенце, и направляется с ней назад в спальню. — Побудь такой же терпеливой, как и твой любимый муж сегодня. Однако, если хотя бы тихий писк сорвётся с этих сладких губ, я не стану сдерживаться. Ты меня поняла? Мягкий голос полон угрозы. Она всё ещё не может противиться желанию, вызванному его кровью, и её взгляд безвольно цепляется за мельчайшее движение. Астарион знает, как ей тяжело, и продолжает наслаждаться её мукой, дразнит её, касаясь щеки и оглаживая большим пальцем пухлые розовые губы. Её кожа, теперь тёплая, ещё сильнее разжигает его желание обладать ею. Совсем немного, и он поглотит её целиком — стоит чуть-чуть потерпеть. Лорд вампиров толкает супругу на кровать, стянув с неё полотенце, и нависает сверху, заставляя её лечь на спину. Тав сдержанно глотает слюну, облизывая губы. Её малиновые глаза впились в почти затянувшуюся рану на его шее. Она снова вдыхает пьянящую смесь бергамота, розмарина и бренди, и прикрывает глаза. Он распускает собранные пряди, позволяя им соскользнуть вниз по шёлковым подушкам, к плечам их обладательницы. Девушка знает, что ей нужно выдержать ещё немного, и тогда наваждение спадёт — не в первый раз её подвергают этой пытке. Мужчина касается губами набухших сосков, облизывая и покусывая, исподлобья наблюдая за реакцией партнёрши. Она закусывает губу, выгибаясь в спине. Её тело дрожит от голода, когда она сосредоточенно пытается задержать в горле любой звук. Каждое нервное окончание сосредоточенно внимает его касаниям, поцелуям и влажным дорожкам, что он оставляет на груди, рёбрах и животе, мучительно спускаясь вниз. Тав жаждет его всего, желая поглотить без остатка. Она всё ещё прикрывает глаза, пытаясь вернуться к остаткам разума, и почему-то вспоминает лицо Селиана, с усилием представляя его на месте супруга. Это несколько облегчает ощущения, несмотря на то, что все её чувства продолжают стремиться к телу возлюбленного. Но внезапно пытка заканчивается. Эльфийка открывает глаза и несколько секунд смотрит в потолок, прежде чем опустить взгляд и встретиться со сверкающими в тусклом свете свечей рубинами. Они полны голода и страсти, с которыми лорд вампиров жадно раздвигает её ноги, не сдерживая усмешки. Она не успевает отследить промелькнувшую в голове мысль, ощущая, как её сердце бешено заколотилось в грудной клетке. Маленькая ладонь накрывает губы прежде, чем кончик его горячего языка касается клитора в обжигающем дыхании. Ласки Астариона сродни пытки: он то дразнит её, обводя набухшую плоть по кругу или касаясь узкого влажного кольца мышц, то настойчиво ведёт её по обжигающей тропе удовольствия умелыми, зацикленными движениями. Тав трепещет, зарываясь пальцами в серебристые, всё ещё слегка влажные кудри, и прогибается сильнее, выставляя бёдра вперёд. Она кусает свои губы, уверенная, что сможет продержаться ещё немного. Её мысли под пеленой ощущений похожи на стекающую по черепу патоку, шепчущие, что подсознательное чувство опасности и проскальзывающие через нежность угрозы игнорировать нельзя. Но стоит её отчаянному взгляду встретиться с алыми глазами возлюбленного — она не может не поддаться его игре снова. Глупая ошибка. С розовых искусанных губ срывается протяжный стон, вызывающий на лице лорда вампиров триумфальную ухмылку. Он с ещё большей жадностью прильнул к её промежности, впиваясь в мягкие бёдра пальцами. Астарион обхватывает губами и посасывает покрасневший от трения клитор, вызывая в мышцах женского таза всё больше напряжения. Чувствуя, как быстро его опьянённая супруга приближается к оргазму, он продолжает ласкать её уверенными и быстрыми движениями языка. Всё тело эльфийки сводит от нарастающего жара и разрядов электричества, исходящего из низа живота. Она не сдерживает своего удовольствия в горле, наполняя спальню тихими стонами. Дрожь в мышцах нарастает с каждой секундой, прерываясь на приятную одномоментную судорогу, когда по её телу разливается тепло чистого экстаза. Тав замирает, наслаждаясь мгновениями удовольствия, но её любовник имеет другие планы. Он снова касается языком гиперчувствительного клубка нервов, терзая его прежними ласками, вызывая тем самым короткий, слегка болезненный стон и попытку отодвинуться. Однако возлюбленный не собирается отпускать напряжённые бёдра, ещё сильнее сжимая их, впиваясь ногтями. В этот момент сознание девушки слегка проясняется, позволяя осознать, во что может перейти происходящее. Она снова рефлекторно пытается отстраниться, но в ответ белокурый эльф подтягивает её обратно, тихо рыкнув. Голод резко вытесняется чужеродным чувством ярости, от которого Тав распахивает глаза в ужасе. Чувство страха заполняет её грудь, перекрывая все остальные ощущения. У него начался очередной приступ. — Даже сейчас, золотце, ты проиграла, — надменно бросает лорд вампиров и отстраняется; она позволяет себе обмякнуть на несколько секунд, готовясь к очередному скандалу, но… — И раз уж так сложилось, сдерживаться я не буду. Тем более что сегодня я очень капризный, — едва ли не рыча, он переворачивает её на живот, намертво схватив за бедро. Бледная ладонь обвивает себя пшеничными локонами и резко натягивает голову нетерпеливой супруги назад до сдержанного скулежа. Второй ладонью он заставляет её приподнять таз и выгнуться в спине. Астарион замирает на несколько секунд, любуясь видом. В его голове на секунду мелькает удовлетворение, сменяемое диким гневом, и его возлюбленная чувствует это. Она моргает, смахивая влагу с глаз, и тоже замирает в ожидании. Любовь и нежность закончились минуту назад, сменяясь тиранией и ненавистью. В такие моменты Тав осознавала, что её любимого вампира уже давно нет рядом с ней. Он входит в неё резким толчком, заполняя и болезненно растягивая мышцы, заставляя давиться стоном сквозь стиснутые зубы. Лорд вампиров удовлетворённо выдыхает, прикрыв глаза, и отодвигает бёдра, оставляя за собой пустоту. Затем снова следует мощное движение вперёд, вызывающее острую, но расплывчатую боль внизу живота эльфийки, вновь заглушающую чувство голода до обладателя благословения Мефистофеля. Она пытается согнуться пополам, жалобно застонав, но крепкая рука лишь сильнее натягивает её волосы, пока вторая всё ещё сжимает её бедро, заставляя смириться. В мыслях снова всплыл Селиан, на сей раз вместе с предсказанием гадалки, словно обещая ей лучшую жизнь. Очередной толчок выбивает её из обрывчатых размышлений с громким криком, вдавливая грудью в одеяла. Мышцы Тав рефлекторно сжимаются вокруг твёрдого члена, вызывая ещё больший дискомфорт. Она больше не думает, прикрывая глаза и пытаясь прислушаться к ощущениям, пытаясь принять новое испытание и найти хотя бы маленькую лазейку. Вспоминая вкус его крови, девушка глубоко вдыхает, и это позволяет ей слегка расслабиться. Его темп неумолимо нарастает, его руки вынуждают её все сильнее выгибаться под натиском мускулистых бёдер. Её крики заполняют спальню в симфонии со звуками столкновения плоти о плоть. Эльфийка безнадёжно жмурится, пытаясь сдержать слёзы, и сосредоточиться на том, что её тело всё ещё жаждет Астариона, но её разум начинает трезветь. — Не смей затихать, птичка. Я очень хочу послушать твои брачные песни. Напевай, напевай, как напевала бы этому Селиану, шлюха, — вдруг рычит он и резко останавливается. Она понимала, что дело, скорее всего, в ревности, но не ожидала, что очередной приступ доведёт их до такого. Тав могла бы попытаться его успокоить или привести в чувства, но все обстоятельства были против неё. Она же обещала ему быть податливой этим вечером. Его подсознание просто не услышит, ведь отравляющая его разум паранойя прорвалась сквозь все его попытки сдержаться. Он действительно пытался не поддаваться гневу ради неё… Другого выхода не было. Ей оставалось лишь терпеть, секунду за секундой, не провоцируя его ещё сильнее. Вдруг лорд вампиров отстранился, отпуская её — всего на пару секунд — чтобы затем перевернуть измождённое пыткой и жаждой тело на спину. Он подпирает её бедро своим, согнув ногу, и нависает сверху, схватив слегка охрипшее от криков горло. — Смотри на меня, прямо мне в глаза, — приказывает Астарион в гневе, стискивая тонкую шею между своих пальцев, и снова входит в неё. — И только, сука, посмей представлять его на моём месте. Ты моя, Тав, слышишь? Ты только моя. Он продолжает секс, напоминающий пытку, не скрывая жестокости и желания обладать своей партнёршей. Всё это время две пары красных глаз не отрываются друг от друга. Она смотрит на него с ужасом, вздрагивая от каждого толчка. В его алых глазах плескается ярость, но каждый закоулок сознания вознесённого вампира, которое она прощупывает с надеждой отвлечься, переполнен страхом. Боль затихает с каждым толчком, как и её крики, а в груди нарастает неприятное чувство отвращения. Тав ещё не понимает его природу. Ей кажется, что она окончательно потеряла своего возлюбленного сегодня. Всё, что остаётся — тихо лелеять мысли о вампирском отродье, что был так дорог её сердцу. Наконец, дойдя до пика, Астарион замирает. Он изливается внутрь, прижимаясь губами к пульсирующей сонной артерии своей супруги, и прикрывает глаза. В его ушах раздаётся затихающее «моё» и сердце постепенно замедляется, позволяя скребущей внутри тревоге растворяться вместе со страхом. Он обнимает её за спину, прижимаясь к своей маленькой эльфийке ещё сильнее, и не покидает её тела, наслаждаясь медленно исчезающей тесностью их связи.