Западня моих же чувств

Блондинка уверенно шла, прогуливаясь по коридору, изучая место своей новой работы. Да и жизни в целом. Переезд в Москву дался Дунцовой достаточно легко. Перемены не напугали ее, а только подбавили интереса. Лишь небольшая доля приятного волнения была где-то внутри. — Доброе утро, Екатерина Сергеевна, как вам в Москве? — поинтересовалась её новая коллега. Молодая женщина обернулась. — Доброе утро, все замечательно, спасибо. — Екатерина Михайловна вам поможет документами. А вот и она. Дунцова повернула голову влево. Весьма знакомая походка. Девушки, встретившись взглядами, мгновенно поменялись в лицах. — Дунцова… — Да-да именно так! Помогите ей адаптироваться на новом месте, мне пора. Женщина, не ожидая ответа, быстро ретировалась. — Какая встреча… — Лицо Мизулиной перестало показывать удивление, вместо этого появилась ухмылка и заинтересованность в улыбающийся глазах. Хитрый взгляд медленно прошёлся по телу Дунцовой. — А ты изменилась, Катя… — Даже не думай болтать кому-то. — А раньше ты говорила совсем по другому… Что же привело нашу милую Катю в Москву?.. — Мизулина без стыда посмеивалась. Облокотилась на стену и разглядывала недовольную Дунцову. — Не будь такой самоуверенной. Если даже чувства у меня когда-то и были… — резко Дунцова бросила взгляд прямо в душу Екатерины — То они уже давно ушли. Думаю, будет хорошо если нам вообще не пересекаться. Журналистка развернулась, желая уйти. — А документы не забыли, Екатерина Сергеевна? — Поинтересовалась Мизулина. — Сама разберусь. Девушка быстро удалилась. Екатерина смотрела ей вслед. Была в диком замешательстве. Признаться самой себе в том, что она поражена безразличием своей бывшей одногруппницы, было очень сложно. Ведь в воспоминаниях та была совсем другой. Мягкой и улыбчивой девушкой. Сейчас, даже за очень короткий промежуток общения, Мизулина увидела в Дунцовой крепкий стержень. Было видно не только доброту и уверенность, но и внутреннюю неимоверную силу внутри этого человека. Она была хороша не только внутренне, но и внешне. Изменилась в лучшую сторону, что сложно было не заметить. Признаться в том, что её задел холод этого человека было непросто. Даже самой себе. Потому Мизулина, разглядывая силуэт девушки уже на расстоянии, произнесла самой себе: — Ну и славно. Мне же меньше возьни. Она также резко развернулась. Постукивая каблуками, пошла в обратную сторону, ради спокойной атмосферы своего кабинета. Дунцова лишь думала о своём «крупном» везении. Судьба свела их вместе снова, чему было сложно обрадоваться. Боль ушла, но горькие воспоминания остались. Отношения в университете длились недолго. Мизулина резко разорвала отношения без причины. Не желала больше пересекаться с Дунцовой, отвечать на какие-то вопросы и даже просто говорить. Тысячи абсолютно разных мыслей появлялись в голове. Каждая из них была неутешительной. Всё это осталось где-то очень далеко, в глубине воспоминаний. Затем и вовсе забылось. Теперь все давние воспоминания вышли наружу. Но больше они не волновались Дунцову. Вместо прежней влюблённости осталось лишь безразличие. Хоть и сначала хотелось просто уйти отсюда подальше, ничего не выясняя. Но эмоции перестали бушевать и туманить разум. Дунцова решила остаться здесь, на этом месте, на этой работе и в этом городе. Она добилась своей цели. И из-за подобного ей не хотелось отказываться от своих достижений из-за Мизулиной, и того, что когда-то произошло между ними. Дунцова пошла навстречу переменам, ведь это в её духе.