Западня моих же чувств

Время тянулось уж слишком медленно. Мизулина коротала его огромным количеством мыслей. Уже несколько дней она задавалась вопросом о том, испытывает ли радость от появления Дунцовой в своей жизни. Ведь чувства её были очень смешанные. В глубине души появилось неимоверное желание поговорить с ней. О многом спросить, и многое рассказать о том, как сложилась жизнь. Обо всем произошедшем за эти годы. И главное — многое объяснить. Ведь совсем давно, там, в университете, Мизулина по глупости потеряла самого близкого для себя человека. Дунцова, узнав о том, что её девушка больше не желает контактировать с ней, дождалась получения диплома, и мгновенно испарилась. Потом уже Мизулина узнала о том, что её бывшая переехала в другой город. Она испытывала чувство вины ещё очень долго, печаль съедала изнутри. Всякие попытки связаться с Дунцовой были бесполезны. Возможно, девушка намеренно игнорировала Мизулину, не желая вновь почувствовать эту боль. И Екатерина не осуждала её. Постепенно с этим Екатерина смирилась, продолжала жить как прежде. И все-таки часто вспоминала мягкий голос Дунцовой и её нежные руки, которые любили гладить по волосам Екатерину. Какой бы гордой для самой себя не казалась Мизулина, все же она отыскала Дунцову, для этого разговора. — Привет, погорить можем? — Произнесла спокойно Мизулина. — Давай потом, Кать, работы много. — Дунцова быстро покинула комнату. В течение всего рабочего дня, Мизулина не могла вывести бывшую на диалог. Внутри она уже кипела. Но снаружи этого не показывала, стараясь решить все спокойно. В очередной раз Мизулина встретила её, не успев открыть рот и что-то сказать, ей ответили: — Нет-нет, потом — Быстро бросила журналистка, желая уйти. Екатерина хотела очень быстро обойти Мизулину, но та переградила её путь: — Та-ак — протянула Екатерина, схватила Дунцову за руку, и толкнула в первый попавшийся кабинет, захлопнув дверь за собой. — Что ты творишь?! — Впервые журналистка была выведена на эмоции за долгое время. — Значит избегаешь меня, Дунцова? — Спросила Екатерина, ухмылаясь. Она присела на подлокотник дивана, смотрела сверху вниз на Дунцову. Лицо журналистки ничего не выражало. Она лишь подняла брови и посмотрела на свою бывшую. — Ага. Прямо как ты когда-то. — До сих пор злишься?.. — Слушай, Кать… Перестань пожалуйста. Все уже в прошлом, я не держу зла или обиды на тебя. Просто прекрати донимать своими разговорами. Что было — то было. Сохраним деловые отношения, больших контактов я не хочу. Думаю ты поймёшь меня. — Мне тоже не просто было… Я ведь о прошлом и хотела поговорить. Чуть повернуть ситуацию чтобы… Мы смогли что-то решить… — Это теперь не имеет никакого значения. Ты изменилась, я изменилась. Прошло очень много времени с тех пор. У меня любимый человек есть. Последние слова стали ударом. Конечно же это было ожидаемо. Но боль из-за этого душить меньше не будет. Откуда это чувство в душе Мизулиной? Уверенность в том, что чувства к Дунцовой утихли, стремительно исчезала. Мизулина встала и подошла поближе. Такие новости у Екатерины вызвали всплеск эмоций. Потому она, не сдерживая себя, начала говорить все то, что искренне желает: — А для чего ты мне это говоришь, Дунцова? С чего ты взяла, что я хочу чего-то большего? Мне лишь хотелось разложить все по полочкам в твоей голове для того, чтобы ты перестала бегать от меня, как дурочка, показывающая свою гордость! Это разве нормально? Работать рядом, скрепя зубами? Теперь я понимаю, что нечего тут объяснять. Да и желания… Особого нет. Если так хочешь, то будут тебе «деловые отношения» — на последних своих словах женщина изобразила пальцами кавычки. — Хорошо, тогда будут просто нормальные взаимоотношения как у коллег. Журналистка ушла, тихо закрыв дверь за собой. В очередной раз Мизулину смущало поведение этой женщины. Дунцова теперь другой человек, нужно просто смириться с этим фактом и жить дальше. Люди меняются, для окружения это необратимо, что бы ты не пытался сделать. Иногда это печалит или заставляет ощущать смятение. Мизулина выбросила из головы все мысли об этой девушке, и вышла из кабинета. Хотелось отвлечься на какое-то время. Потому Екатерина сфокусировалась на работе. Намеренно завалила себя различными видами деятельности. Она и сама иногда не понимала себя в этот момент. Ведь неприятные предположения о новом избраннике Дунцовой нагло пробирались в мысли, сбивая с толку. Сегодня кто-то явно переработает. Два следующих дня прошли незаметно. Постепенно тот разговор забывался, Мизулина начала мириться с происходящим. А потом и вовсе стала уверена в том, что все, что происходило между ней и Дунцовой — незначительно. Так и проходили будни женщины. Мизулина захлопнула дверь квартиры, прижалась к стене спиной и устало выдохнула. Тепло из дома постепенно согревало, из-за чего настроение чуть приподнялось. — Ещё один такой день… И с кровати я больше не встану. — От утомления девушка начала вести беседу с самой собой, пока занималась всей домашней рутиной. День у Екатерины выдался действительно очень тяжёлый. Работа заполнила собой все до самой ночи. Часы давно показывали за полночь. Девушка устало повалилась на кровать, потихоньку прибывая в долгожданный сон. Глаза закрылись, тело полностью раслабилось. Прошло не так много времени… «Почему я проснулась?!» — Все тысячи вопросов в голове резко прервались, когда Мизулина ощутила чье-то присутствие за спиной. Чужая ладонь начала перебирать волосы, из-за чего по телу прошла дрожжь. Потом волосы потянули вбок, вынуждая голову наклониться. Край блузки был подло спущен до плеча. Этот участок шеи был полностью уязвим перед ее губами. В нежную кожу впились горячие уста, иногда аккуратно оттягивали её острыми зубами. Язык оставлял мокрые дорожки на шее. Мизулина хотела оттолкнуть неизвестного человека, а тот удержал руки за её спиной все сильнее вынуждая её наконец уже сдаться. Женщина повернулась. А та продолжала освобождать её от одежды. Блондинистые пряди падали ей на лицо. Из-под них выглядывали довольные голубые глаза, нагло наблюдающие за Мизулиной. Довольная дьявольская ухмылка. Дунцова была совсем другой. Она толкнула Мизулину, та упала на спину и ощутила кровать под собой. Затем уселась сверху, что заставило Музулину тяжело дышать. От одежды её быстро и нагло освобождали, ярко ощущалась вся та страсть, испытываемая Екатериной. И даже при этом всем она выглядела уверенно. Голова наклонилась набок. На лице красовался фирменный прищур Дунцовой. Мизулина смотрела на неё снизу вверх, чувствуя себя невинной жертвой. Она могла спокойно оттолкнуть разгоряченную девушку. При этом, она ничего с этим всем и не делала. Может и просто не хотела. — Иди ко мне, милая — сладко прошептала Дунцова и притянула одним пальцем за подбородок лицо Мизулиной. Поцелуй походил на наваждение, принес взрыв эмоций и заставил Мизулину ответить взаимностью. Она предстала перед Дунцовой полностью обнажённая. На шее вновь оказались горячие губы. Они оставляли горячие следы на шее Екатерины. Уже сама себе она призналась в том, как ей хорошо может быть рядом с этим человеком. Медленно вниз по телу спускалась ладонь, изучая изгибы стройного тела. Екатерина почувствовала снизу настойчивей ласки своей партнерше. Она выгнулась как кошка, бросив очередной смущенный взгляд на Дунцову. Эта девушка прекрасно знала тело Мизулиной, возможно даже лучше неё собой. Не понятно было, откуда же Дунцова так хорошо знает о её тайных желаниях, и чётко им следует. Внутри ощутилась слабая боль, которая мгновенно сменилась нарастающим удовольствием. Пальцы двигались в очень быстром темпе. — Тебе нравится, милая? — ласково проговорила девушка. Мизулина её проигнорировала, ведь сконцентрировалась лишь на своём теле. Дунцова ускорилась, от чего Мизулина вцепилась в её плечи, крепко сжав их. Уже не хотелось о чем-то думать. Жар накрыл с головой, затуманивал рассудок. Резко все прекратилось. Тишина ощущалась очень непривычно. Руки сжимали одеяло. Тело подрагивало, между ног было непривычно влажно. От осознания того, что это её сон, Мизулина откинулась назад и закрыла лицо руками: — Твою мать… Да как такое выдумать то можно?!