Гравитационная постоянная

      Космическая станция колесо была излишне многолюдна сегодня. Покорёженная, заброшенная около десяти лет назад, она была не нужна никому уже долгие годы, но именно в этот день здесь собрались и повстанцы, и вороны.       Лисы, прибывшие на сигнал о помощи, который, как они поняли, попав в западню, был лишь приманкой, сейчас, рассредоточившись по всей станции, пытались отбиться от воронов и пробиться к своему кораблю, что было, если честно, пиздецки сложно. Вороны заставили их разделиться, и теперь планировали выбить их по группам.       Вороны в своих чёрных доспехах с редкими тёмно-красными вставками мастерски скрывались в темноте, тогда как лисы, у каждого из которых был минимум один оранжевый элемент в одежде, все как один об этом пожалели. Они не светились в тёмных коридорах станции как метафорические мишени на их спинах, но знание того, что из-за них их могут заметить, знатно нервировало.       Ладно, на самом деле первым Натаниэля увидели не Кевин или Жан, а Мэтт и Элисон, которые, обозначив за своими спинами тёмную фигуру, рванули от неё так быстро, как не бегали ещё ни один из марафонов Ваймака; вот только излишняя спешка не сыграла им на руку, и коридор, в который они забежали, оказался завален различным металлоломом, пройти через который не представлялось возможным.       Уже обернувшись, чтобы принять бой, они заметили отсутствие красного света от выпущенного клинка меча, а затем ворон покачал головой и постучал пальцем по шлему в области своего лица. Только прищурившись, Мэтт и Элисон заметили нарисованную там тройку. — Где Кевин и Жан? — тихо спросил Натаниэль, и его голос был немного искажён из-за шлема. — Мы разделились, — так же тихо ответил Бойд.       Нат цыкнул: — Клянусь дьяволом, если они наткнутся на Рико...       Его прервало едва слышное шипение коммуникатора, встроенного в шлем для того, чтобы вороны могли переговариваться друг с другом во время заданий, а затем Веснински, выслушав сообщение, хмыкнул и посмотрел на лисов, после чего ответил: — Не, не догнал. Быстрые, засранцы.       Его коммуникатор вновь разразился шипением, но Натаниэль, надавив на какие-то определённые места на шлеме, заглушил этот звук. — Вряд ли тебе поздоровится, даже если они не узнают, что ты солгал. — Ты бы предпочла, чтобы я сказал им правду, Рейнольдс? — Элисон готова была поклясться, что Натаниэль вскинул в притворном изумлении брови. — Заткнись.       Ситуация была бы комичной, если бы лисы не знали, что ворону будет за невыполнение приказа поймать их; боже, не в полной мере, конечно, но они были осведомлены о драках и побоях, которые следовали за провалом заданий.       Натаниэль, который, казалось, подумал о том же, о чём и лисы, посерьёзнел: — Мне нужно, чтобы вы узнали, где Жан и Кевин. Ни один ворон не должен их узнать.       Элисон, ещё раз внимательно просканировав Натаниэля взглядом, кивнула и поднесла руку к виску, чтобы активировать коммуникатор, вот только ворон внезапно отшатнулся от неё и прибавил звук у человека, который с ним связался. — Дьявол. Блять. Нет, нет, нет-нет-нет.       И Натаниэль, уже ни о чём не заботясь, рванул в ту сторону, откуда все они прибежали, только перед самым поворотом оборачиваясь на них: — Связывайтесь с остальными, вам нужно как можно скорее валить с этой ёбаной станции.       Господи, спасибо за подсказку, как будто это и так не было очевидно. Но что-то, какая-то важная деталь в голосе Натаниэля заставила насторожиться и Мэтта, и Элисон. — Что ты... — И обязательно, блять, дождитесь Миньярда, Кевина и Жана. — Можно подумать, мы бы улетели без них... — и только под конец фразы до Элисон кое-что дошло. — Вот же дьявол.       А Нат нёсся по коридорам так быстро, как только мог, петляя в запутанных коридорах и пытаясь срезать путь до сердцевины колеса, где был Рико. Рико, Кевин, Жан и Миньярд. И Рико, связавшийся с ним минуту назад, был очень рад и очень удивлён, что встретил своих братьев именно здесь, с повстанцами.       Натаниэлю было уже наплевать и на собственный план, как свалить из Гнезда самому, и на то, каким образом придётся потом выкручиваться — сейчас самым важным было добраться до них как можно скорее, чтобы не позволить Рико и пальцем коснуться Кевина и Жана.       Веснински, даже не останавливаясь, резко вытягивает напряжённую руку вперёд, когда перед ним, загораживая проход в сердцевину, вырастает другой ворон, и тот, неспособный сопротивляться Силе Ната, со всей дури летит назад, вываливаясь чётко под ноги Морияме. — А вот и наш дорогой Натаниэль, — хохочет Рико, пинком отпихивая от себя безсознательного ворона; Нат смотрит на его номер на шлеме. Одиннадцатый. Джексон.       Не позволяя онемению захватить своё тело, Натаниэль осматривается, и тихое рычание вырывается из его горла, когда он видит раненого Жана, Кевина подле него и Миньярда, который стоял между ними и Рико. Шлемов на его братьях не было — они, скинутые и немного подпаленные, валялись на пыльном полу в десятке метров от них. — Не нравится, что ты видишь, Натаниэль? — насмешливо интересуется Морияма. — А ты как думаешь? — выдавливает сквозь зубы Веснински. — Ну, не знаю. Может, ты рад увидеть наконец своих братьев? — Рико задумчиво стучит себя пальцем по подбородку шлема, а затем прищёлкивая пальцами: — Как минимум потому, что ты видишь их в последний раз.       Этих слов хватает для того, чтобы Натаниэль, в одно мгновение выхватив с пояса свой меч, активировал его и ринулся к Рико, перехватывая его внимание на себя. Эндрю в это время сделал небольшой шаг назад, всё ещё держа меч наготове, но ожидая того момента, когда первый ворон полностью переключится на третьего и перестанет следить за лисами. — Признаюсь честно, Натаниэль, ты меня удивил. Спрятать их у повстанцев? — Рико расхохотался, перехватывая каждый новый удар Ната своим мечом. — Как тебе в голову пришла такая идея?       А Нат молчит. Молчит, потому что нельзя поддаваться на подначки врага, потому что это собьёт его с ритма и позволит Рико одержать верх. — И всё же надо было воспитывать вас лучше. Того и гляди, что было бы, если бы я не сосредоточился только на тебе? — эти слова режут по телу не хуже простого клинка, и Нат всё-таки сбивается на мгновение, пропуская один удар по касательной: меч задевает лишь край левого плеча, но приятного было мало. — Даже думать не смей, — он всё-таки отвечает, скаля зубы; пускай этого и не видно, Рико может слышать это в рычании слов.       Морияма смеётся, а затем внезапно отпрыгивает назад, выходя из области атаки Натаниэля, после чего поворачивает голову в сторону, чтобы задержаться там взглядом. Веснински смотрит туда же и, кажется, перехватывает взгляд Миньярда; конечно, об этом сложно было судить, потому что на нём тоже был шлем.       Рико дёргается в сторону повстанцев, но Натаниэль быстро перебегает со своего места на другое, становясь между ним и лисами. — Забери их отсюда, — бросает он через плечо замершему Миньярду; сзади слышатся пререкания Кевина, но Эндрю лишь забирает из его рук полусознательного Жана и тянет за собой к выходу.       Кевин упирается, и Нат клянётся самому себе, что в следующую их встречу в первую же очередь ударит его так сильно, чтобы он точно понял, что ему нужно в первую очередь заботиться о себе, во вторую — о Жане (тем более раненом), а уже потом — о самом Веснински.       Рико рычит, не желая отпускать остальных членов своей свиты, но Натаниэль не даёт ему и шага сделать в сторону своих братьев. — Ты пожалеешь, — шипит Морияма Нату в лицо, приблизившись из-за столкновения клинков, а затем он внезапно повышает голос и кричит так, что его слова эхом отдаются под потолком сердцевины: — Он пожалеет, слышите?!       Натаниэль слышит за спиной отчаянное и умоляющее: «Эндрю», — но Миньярд тянет Дэя за собой, и дверь закрывается за их спинами с тихим шелестом. Натаниэль расслабляет плечи и откидывает Рико от себя. Оба замирают. — Тебе это будет дорогого стоить, Веснински, — и Натаниэль знает, что это даже не угроза. Это ёбаное обещание, но он даже не сопротивляется, когда очнувшийся Джексон вырубает его коротким, но сильным ударом по голове эфесом своего меча.

☆☆☆

      Наверное, теперь стоит поговорить о плане Натаниэля, как считаете? Уверена, вам кажется, что идеальным планом было бы просто последовать за Эндрю, Жаном и Кевином, когда они сбегали со станции, так? Ну, мы с Натом уже говорили об очень важном факторе, который не позволил Веснински так сделать. Его отец.       Правая рука Кенго Мориямы, Натан Веснински был человеком... жестоких взглядов. Требовательный к своему окружению, к своим подчинённым, к себе и в первую очередь — к своей семье. Его жена Мэри, попытавшись сбежать семь лет назад со своим сыном, разочаровала его крайне сильно, и даже Натан теперь не знал, в каких уголках Галактики распылён её прах. Таким образом, из его семьи остался только сын.       Отданный Тецудзи сразу после неудавшегося побега, он был гарантией верности самого Натана; на него возлагались большие надежды, и если бы Натан узнал о его роли в побеге Кевина Дэя и Жана Моро, он лично бы прибыл в Гнездо, чтобы его прикончить.       К счастью, Рико был слишком собственнической тварью, а Тецудзи не хотел посвящать правящую семью в детали пропажи таких ценных активов и воинов, поэтому никто кроме них и не знал о том, что это именно Натаниэль поспособствовал побегу этих двух воронов.       Собственно, из этой предыстории вы могли бы понять, что Натаниэль ни за что бы не вернулся к своему отцу, потому что шанс быть убитым его рукой равнялся примерно... ну, чтобы не быть слишком беспощадной, скажу девяносто девяти процентам и девяносто девяти сотым. Так пойдёт? Это даже не сто процентов вероятности, только девяносто девять с хвостиком.       Исходя из этого, если бы Натан узнал о побеге самого Натаниэля, он действительно бы достал его даже из чёрной дыры; угробил бы при этом кучу своих людей, но достал бы, чтобы убить своими руками.       План Натаниэля, исходя из всего вышеперечисленного, был максимально прост: его отец должен был быть уверен в том, что его нерадивый отпрыск умер; неважно уже каким образом — на задании, от чужих рук, — главное, чтобы умер.       Но теперь, планировавший ранее разыграть свою смерть на одном из заданий и свалить по-тихому на планету к лисам, Натаниэль, едва удерживая себя в сознании из-за потери крови, думал только о том, как бы не умереть по-настоящему. Он же, блять, обещал вернуться. Кевин и Жан из-под земли его достанут, если он это обещание не сдержит.       Поэтому Натаниэль, уже даже не в силах сопротивляться и кричать, молча висел, подвязанный запястьями к балке наказаний, когда его беспощадно хлестали кнутом по телу. Спина наверняка выглядела весьма паршиво — вот, о чём он мог сейчас думать, пытаясь отгородиться от боли. Это было сложно, особенно тогда, когда его снова накачали тем препаратом, и он чувствовал всё в разы сильнее; особенно тогда, когда казалось, что болели даже волосы на голове, что уж говорить о сведённых судорогой запястьях, затёкших руках и горящем теле?       Единственное, что хотелось прямо сейчас, — оказаться где-нибудь в другом месте. В бережных руках братьев, в тёплых объятиях матери, которые Нат помнил только из глубокого-глубокого детства. Или, блять, просто в любом другом месте, которое не было бы Гнездом.       Натаниэль даже не понял сразу, в какой момент его перестали бить, — он ощутил только удар своих коленей о холодный пол, когда его руки развязали и он смог обессиленно опуститься вниз. А потом была сильная рука, схватившая его за волосы и куда-то потащившая — парень мог только приподнять дрожащие, неслушающиеся руки вверх, чтобы попытаться отцепить от себя чужие пальцы, но слабость не позволила ему даже сомкнуть ладони на чужих запястьях, а что можно было говорить о хоть каком-то сопротивлении?       Его забросили в какую-то комнату, и его сразу же окутал холод. Пол был ледяным, а на нём самом не было даже хоть какого-то куска ткани. Дверь за ним закрылась с протяжным скрежетом.

☆☆☆

— Ты знал, Натаниэль? — Рико сидит на его животе, задумчиво прокручивая в пальцах нож. — Пару лет назад я очень хотел себе Миньярда. В команду. Просто представь, каким вороном он бы мог стать: сильным, беспощадным и жестоким. Вот только он выбрал повстанцев, — нож останавливается в чужих руках, а затем опускается на его грудь, пока что совсем невесомо. — Этих тупых, — Рико давит на нож, и кровь выступает на коже, — наглых, — он ведёт ножом дальше, — и своенравных лисов. — Рико отводит руку в сторону, смотря на глубокий короткий порез.       Натаниэль под ним задыхается. — А теперь и ты, — глаза Рико сверкают в неверном свете прикроватной лампы, — выбрал их. И ты, и Кевин, и Жан, — на каждом втором слове он чиркает ножом по коже Веснински, несильно, но больно. — Как я должен был реагировать на это, Натаниэль? Неужели не так? — он в притворном изумлении поднимает брови, указывая на тело под собой. — Ты это заслужил, — кончик ножа упирается в бок между рёбер. — Ты это знаешь, — Рико давит сильнее. — Я не могу поступить иначе.       Натаниэль проглатывает тихий стон, не позволяя ему вырваться наружу: — Миньярд ни за что бы не стал присоединяться к воронам, — Рико по-птичьи наклоняет голову в проявлении интереса, ожидая, что тот скажет дальше. — Ты думаешь, он не видел перед собой монстра, который готов резать, бить, убивать и насиловать тех, кто ему не подчиняется?       Морияма смеётся, запрокидывая голову, и это был бы отличный шанс для Натаниэля перерезать ему глотку, если бы его руки не были пристёгнуты наручниками к изголовью кровати. Но Рико резко останавливается, наклоняется к нему, и Нат видит ярость и безумие в алых глазах.       Рико протягивает свободную руку к его лицу и зажимает ладонью рот: — Но представь, как было бы чудесно доломать то, что надломили другие? Каждый раз, — Рико хохочет, и Натаниэль вновь чувствует сталь на своей коже, — каждый раз, когда кто-то другой прикасался бы к нему... Вот так, например, — он опускает голову к шее Ната и прижимается к ней губами, — или так, — Веснински кожей чувствует вылетающие из чужого рта слова, а затем дёргается, когда Рико оставляет сильный укус на его шее. — Или так, — первый номер, сжимая в руке нож, этой же рукой с раскрытой ладонью ведёт вверх по туловищу Натаниэля, и это было бы даже ласково в чьём-то понимании, если бы после этого он не сжал руку на его шее под адамовым яблоком.       Натаниэль чувствует, как воздуха медленно перестаёт хватать. — Каждый раз он бы сопротивлялся, — заканчивает мысль Рико и наконец отстраняется, опуская руки с его шеи и рта; он смотрит вниз, а после опускает нож в ту кровоточащую ранку, которая была между рёбер Натаниэля. — И всякий такой раз он бы не смог, — Морияма сильно давит на нож, а затем внезапным резким движением прочерчивает глубокую длинную рану на боку Веснински; Натаниэль кричит, — не смог бы ничего сделать.       Натаниэль хрипит, чувствуя, как по коже вниз стекают ручейки крови, и слабо надеется, что Рико остановится на этом.       Рико не останавливается. — О! — в голову ворона приходит какая-то безумная вдохновляющая идея, и его глаза загораются. — А представь, — Натаниэль не хочет представлять, — что было бы, — Натаниэль знает, что не сможет забыть то, что Рико сейчас скажет, — если бы я заставил его поразвлекаться с тобой.       Всё тело деревенеет, а Рико только смеётся над застывшей маской на чужом лице. — Смотри. Я говорю ему, что прикончу его драгоценного брата, — Морияма делает вид, будто задумался, — или его дражайшего кузена, — Рико впивается своими глазами в его, — если он откажется прикоснуться к тебе, — он всегда умел читать скрытые эмоции по глазам, и сейчас он смеётся, видя, что каждое его слово долетает до адресата. — Скажи мне, что бы он выбрал?       Натаниэль не хочет об этом думать, не хочет, чтобы картинки этого разукрашенного красками руками другого человека будущего вставали у него перед глазами. Но они встают. Мелькают такими яркими эпизодами, как будто это был ёбаный калейдоскоп, и ни от одной из них Натаниэль не может избавиться.       Натаниэль говорит Рико «нет», когда тот снова касается его ножом. Натаниэль говорит Рико «нет», когда тот приподнимается и немного отстраняется, чтобы стянуть с него уже окровавленные штаны. Натаниэль снова и снова говорит «нет», даже когда понимает в глубине души, что это бесполезно.       Рико его «нет» не слышит.

☆☆☆

      Гражданские шаттлы были злом во плоти: гомонящие гуманоидные существа, стойкий запах пота и иных телесных жидкостей, толкающиеся тела, чужая шерсть, забивающая в нос, и было бы ещё терпимо, если бы она была чистой. Увы, в большинстве случаев, чистотой пассажиры похвастаться не могли.       Натаниэль забился в самый угол, сжимая в руках рюкзак со своими пожитками, которые не уничтожили вороны и которые он сумел собрать, и пытался отгородиться от всего, что его окружало. Прикосновения напрягали и заставляли сжиматься в попытке сделаться ещё меньше, чем он был, громкие голоса били по ушам, и отгородиться от них не было никакой возможности.       Все говорили о каком-то нашумевшем событии, напрямую связанную с какими-то Нейтралами, но Нат, едва удерживая себя в сознании, едва ли был способен сосредоточиться на чужих разговорах.       Это был уже шестой перелёт за последние полторы недели, и ему предстоял ещё один, когда он прибудет на Татуин. Но это, блять, того стоило.       Стоило новых шрамов на теле, сердце и душе, пережитых трудностей, издевательств и насилия. Стоило того, что теперь каждый на Ин Тенебрисе думал, будто бы Натаниэль Веснински мёртв. Стоило практически четырёх месяцев не-жизни.       Что ж, Нат был очень удивлён, когда узнал дату, выбравшись из Гнезда: он провёл там без малого шестнадцать недель с небольшим, запомнив из череды дней едва ли дюжину. Нат думал, что это было к лучшему — такие провалы в собственной памяти. Помнить даже эту чёртову дюжину не хватало сил.       Шаттл сбавляет скорость, и Натаниэль выдыхает: ещё час, и он сможет выйти из этой консервной банки на свежий воздух и отойти подальше от чужих тел. Затем ему нужно будет найти рейс на Пальметто, но это была проблема будущего Веснински. Настоящий Веснински же вновь закрывает глаза и заставляет себя погрузиться в медитацию, которая позволяет ему отстраниться от происходящего хаоса внутри шаттла.       Межпланетный шаттл на Пальметто практически пуст — оранжевая планета была слишком мала и неприметна для того, чтобы её желали посетить многие люди, и Натаниэлю пришлось действительно постараться, прежде чем он нашёл нужный путь отправки и узнал время отправления. В ожидании, на Татуине он пробыл два дня, потратив все оставшиеся деньги на замызганную койку в дешёвом хостеле и крохи еды, которые позволили бы ему остаться в сознании до прибытия к лисам. Оставалось надеяться лишь на то, что база лисов была не так уж далеко от космического порта.       В шаттле Нат погружается в чуткую дрёму, убаюканный мерным гудением двигателя и тихими голосами других пассажиров в противоположной части салона. Полёт длиной практически в сутки пролетает почти незаметно.

☆☆☆

      Ебучее, блять, дежавю, будь оно проклято. Глухая ночь, ор охранной сирены, бледный Кевин на соседней кровати — всё это уже было, вот только теперь Эндрю не думает, что прикончит Натаниэля, если это будет он. Эндрю вообще не думает, что он с ним сделает, но знает, что Дэй и Моро, выевшие маленькими ложечками мозги всей команде за прошедшие четыре месяца, наконец угомонятся, если это действительно будет их третий номер.       Меч ложится в ладонь, ножи в нарукавных повязках приятно оттягивают руки, и они с Кевином выходят из комнаты, успевая заметить только спину спешащего в общую комнату Жана. Это что-то, да значит, и Кевин, которого Эндрю не успевает перехватить, бежит вслед за ним.       Миньярд чертыхается и ускоряет шаг, но заходит в общую комнату только тогда, когда там собралась уже вся команда, а спины воронов закрывают вид на коридор, ведущий к выходу. Эндрю слышит тихую речь на французском, едва слышное «да», которое он узнает на любом языке, а затем в мягком свете потолочных ламп мелькают рыжие волосы, когда Кевин и Жан смыкают объятия вокруг Натаниэля.       Эндрю прислоняется плечом к дверному косяку и складывает руки на груди, краем глаза видя, как выдыхают остальные лисы, как разглаживаются наконец черты лица Эбби, которая была напряжена больше всех остальных прошлые четыре месяца, и слыша, как Ваймак устало и облегчённо вздыхает.       Натаниэль вернулся. Судя по поведению Кевина и Жана — теперь надолго.