Гравитационная постоянная

      Роланд бледнеет, краснеет, мнётся и запинается, когда Эндрю прижимает его к стене в подсобке и приставляет к горлу нож; сегодня в клубе он один, без близнеца и кузена, потому что приехал не ради выпивки, а ради ответов. — Ну так что? — переспрашивает Эндрю, найдя в себе неожиданное терпение, позволяющее ему не прирезать Роланда прямо на месте, а задать вопрос заново. — Будешь отвечать или нет: что за дерьмо это было и какого хера ты подлил это в его воду? — Эндрю... — беспомощно хрипит Роланд. — Ответ! — прикрикивает Миньярд, надавливая на нож и дожидаясь первого неглубокого пореза. — Это был экспериментальный образец! — Роланд закрывает глаза от страха, но Эндрю замирает, не делая ни единого движения, и он решается продолжить. — Недавно выведенный наркотик, который блокирует контакт с Силой у тех, кто ей обладает. Для тех, кто нет, эффект будет такой же, как от крекерной пыли, — бармен криво улыбается, хотя поджилки трясутся от страха. — Как я понимаю, твой мальчик оказался с Силой, не так ли?       Эндрю предупреждающе рычит, отводит нож в сторону и встряхивает Роланда за ворот его рубашки: — Хоть слово кому-то об этом скажешь — не досчитаешься языка, понял? — голову жжёт от этого словосочетания: «твой мальчик», — слишком слащавого, хрупкого и пошлого, чтобы оно могло хоть как-то подходить Натаниэлю.       Натаниэль был сильным и несгибаемым, и он точно не тот, кого можно было бы назвать пошлым, да даже просто «интересующийся», казалось, не было его словом; и то, как неправильно прозвучали слова Роланда, ударило под дых.       Роланд быстро закивал головой, прекрасно понимая, что с подобным Эндрю не шутит, а затем поморщился, когда тот с силой толкнул его назад, из-за чего бармен хорошенько приложился головой об стену. — Ещё хоть раз произойдёт подобное... — Эндрю красноречиво вытер несколько капель крови на ноже, проведя им пару раз по рубашке Роланда. — Думаю, заканчивать не надо? — Не надо, — просипел Роланд, вжимаясь в стену так, будто бы на самом деле мог слиться с ней в единое целое в попытке сбежать от Миньярда. — Вот и ладно, — Эндрю улыбнулся, похлопал Роланда по щеке и развернулся к двери. — Отныне все, кто придут со мной, неприкосновенны, понял? Ошибёшься — мы с тобой попрощаемся.       Когда за Миньярдом закрылась дверь, Роланд обессиленно сполз по стене — ноги не держали, — вот только если раньше такое происходило из-за того, что Эндрю делает просто божественный минет, то сейчас... Роланд сглотнул и расстегнул несколько пуговиц на рубашке, откидывая голову на стену. Судя по всему, монстр нашёл новую игрушку.

☆☆☆

      Эндрю не знал, что он должен сделать. Да, он пришёл к Роланду и даже узнал о новом препарате, но что это могло изменить? Ночь в клубе прошла, наркотик был подсыпан, Натаниэль от него отвернулся. А вопрос был задан.       Эндрю сильнее сжимает в руках руль своей Мазератти, кляня свою память за то, что он даже не может сказать, что не помнит их имена. Потому что он помнит каждое, каждое, кроме имени самого первого человека, который и заставил его раз и навсегда возненавидеть слово «пожалуйста». Но и это уже было благословением.       За шоком и испугом, которые лавиной накрыли его, когда внешне спокойный Натаниэль задал свой ебучий вопрос, Эндрю даже не обратил внимание на точность, с которой этот вопрос был поставлен. Натаниэль как будто бы знал, что спрашивать, и та филигранность, с которой он задал вопрос, оставляла только один вариант: Натаниэль знал, и он воспользовался данным Эндрю обещанием, что он не ответит «нет», и он спросил то, что ударило сильнее всего. Если это было изначальным планом Натаниэля, это было безупречно.       Разумом Эндрю это понимал, но всё равно злился: на себя — за то, что сам себя загнал в ловушку, а на Натаниэля — за то, что тот задал подобный вопрос. Он же даже не сможет сейчас продолжить ту игру в правду, которую сам же и предложил, потому что сначала должен ответить.       Натаниэль же, казалось, выдохнул, когда понял, что Эндрю не готов к ответу — это означало, что он может отдохнуть, может сосредоточиться на своих делах, на тренировках с Кевином и на помощи Жану и остальным лисам, не ожидая внезапного появления Миньярда.       Вот только... Нат немного просчитался: он не учёл того, что упрямый лис, поставивший для себя определённую цель, дойдёт до этой цели любыми способами. Даже если ему придётся отгрызть себе лапу или вывернуться наизнанку — он сделает это, если это будет означать, что он своей цели добьётся.       И Натаниэль особенно ничего не понимал, когда вновь оказался на крыше под ночь, оставшись с Эндрю и сигаретами наедине, спустя полторы недели после заданного вопроса.       Сигарета тлела в руке, и Веснински изредка подносил её к губам, больше всё-таки просто наслаждаясь запахом, нежели процессом курения; на душе неожиданно было спокойно, а голова не разрывалась от мыслей — на Натаниэля внезапно накатила волна спокойствия и умиротворения, и он даже успел забыться, пока его не привёл в себя тихий голос Миньярда. — Сэмюэль, — Эндрю прочистил горло, как будто насильно выдавливая из себя следующие слова. — Джесси. Дрейк. Я не помню первого, но он...       Его вдруг прерывает отрывистое движение сбоку, и он поворачивает голову, видя, как Натаниэль, отшатнувшийся от него и запнувшийся о неровность крыши, упал назад, подставив руки, чтобы не удариться головой. Все слова замирают в горле, когда Эндрю видит, как ледяная корка, сковавшая океан в глазах Ната, разбивается вдребезги, и бывший ворон едва-едва может дышать, не обращая внимания на содранные ладони и слегка подвёрнутую лодыжку. — Натаниэль? — но Нат его не слышит, он закрывает глаза и пытается привести дыхание в норму, не особо успешно, к слову, и теперь паника, вызванная словами Миньярда, перерастает в панику из-за нехватки кислорода и невозможности сделать вдох.       Сквозь белый шум в ушах к нему пробивается чужой голос: — ...зовут Натаниэль, фамилию твою не знаю, ты сейчас на Пальметто, и ты лис, и тебе ничего не угрожает. Тебя зовут... — Повтори, — хрипя, выдавливает из себя Нат. — Я и собирался это сделать. — Не... это. Лис...       Эндрю, оставшийся на своём месте даже тогда, когда понял, что Натаниэль задыхается, вспомнил то, что он говорил; слова — всё, что у него сейчас было, так как малейшее прикосновение будет дополнительным триггером в данной ситуации. — Ты — лис, — на пробу повторяет он, и вдруг замечает, как поднимается грудь Натаниэля, и тот делает первый полноценный вдох. — Ты — лис, Натаниэль, ты, Кевин и Жан — вы все. Вы в безопасности, это планета Пальметто...       Дыхание Веснински медленно выравнивается, и он решается приоткрыть глаза, сразу замечая дистанцию между собой и Миньярдом; Эндрю в это время замолкает, слишком напряжённый и сосредоточенный для того, чтобы заметить, что огонёк на его сигарете слишком близко подобрался к фильтру. — Выброси, — хрипло кидает ему Нат, кивком головы указывая на сигарету, и Эндрю, кинув короткий взгляд вниз, выбрасывает сигарету за пределы крыши до того, как она успевает обжечь его пальцы. — Спасибо.       Эндрю качает головой, а затем впивается взглядом в Натаниэля: — Почему? — это всего одно слово, но Нат всё равно понимает его сразу. — Имя, — говорит он, но быстро исправляется: — Имена. Ты назвал три и сказал, что не помнишь четвёртое, и теперь спрашиваешь меня, почему я отшатнулся?       Эндрю хмурится: — Ты сам задал вопрос. Если ты не готов к последствиям, это не мои проблемы.       Натаниэль лающе смеётся, запрокидывая голову назад, а затем не удерживается на руках и падает на спину; он поднимает руки к лицу, впиваясь взглядом в грязь, перемешанную с кровью, на ладонях, а затем раскидывает руки в стороны, напряжённо вглядываясь в звёздное небо. — Спрашивай, — сдаётся он. Миньярд ответил на его вопрос, а значит, теперь была его очередь. — Твой ответ слишком... — он замолкает, не торопясь закончить мысль. — Ты можешь задать любой вопрос, и я не смогу ответить «нет». Это будет честно, особенно за твой ответ, который, блять... — Нет, — резко перебивает его Эндрю, и Нат немного приподнимается на локтях, видя чужую напряжённую позу и стиснутые кулаки; лис поднимает на него взгляд и твёрдо повторяет: — Нет. Это было моё условие, ты принял его, но я не приму твоё. Хватит. Каждое твоё «нет» значит «нет», — отрывистые фразы раздаются в ночной тишине, и с каждым словом глаза Натаниэля расширяются сильнее. — Что? — слабо переспрашивает Веснински. — На любой вопрос, который я задам, ты должен ответить честное «нет», если он тебя не устраивает. Я не приму твой ответ, если это не будет честным «да». Ты понял? — карие глаза впиваются голубые. — Ты. Меня. Понял? — делая акцент на каждом слове, повторил Миньярд. — Ага... — ошарашенно кивает Нат. — Д-да, понял.       Эндрю удовлетворённо кивает, а затем слегка дрожащими пальцами вытягивает из пачки сигарету, закуривая и предлагая её Натаниэлю, но тот качает головой и отказывается, ещё слишком ошеломлённый, чтобы думать и воспринимать что-то ещё помимо последних слов Миньярда. — Итак, — Эндрю выдыхает струйку дыма, наблюдая за тем, как она закручивается в спирали в безветренном воздухе. — Мой вопрос, — он кидает короткий взгляд на Натаниэля. — Ты можешь отказаться, — напоминает он и по ощущениям ныряет с головой в колодец: — Что происходило в Гнезде с тобой и остальными?       И Натаниэль вспоминает, что похожий вопрос Эндрю задал ему в клубе, но он всё равно вздрагивает, против воли воскрешая в памяти воспоминания, и качает головой, выталкивая из себя тихое: — Нет, — прежде чем понимает, что это отказ на первом же вопросе, и Эндрю будет недоволен, и... — Хорошо, — но Эндрю только спокойно кивает, откладывая в уме этот вопрос в папку «Позже». — Тогда расскажи мне, как всё начиналось: как ты познакомился с Кевином и Жаном. И Рико, раз уж на то пошло.       Натаниэль щурится, обдумывая этот вопрос, но не находит ничего, что позволило бы ему отказаться, поэтому он вздыхает, подкладывает ладони под голову, хмурясь слегка из-за лёгкой боли в пораненных ладонях, и начинает рассказ: — Я... Мне было десять, когда я оказался в Гнезде. В то время даже Кевин был там новичком: ему было двенадцать, но он прибыл всего недели на две раньше меня. Рико же был там с самого рождения — его сразу отдали на воспитание его дяде Тецудзи. Это имя Хозяина, если ты не понял.       Нат замолкает на несколько мгновений, будто бы ударяясь в воспоминания, а затем щёлкает пальцами в сторону Эндрю: — Переоценил. Предложение сигареты ещё в силе?       Эндрю ничего не говорит, но зажигает ещё одну сигарету, протягивая её севшему Нату; тот берёт её и вновь откидывается на спину, одну руку возвращая под голову, а во второй держа сигарету. — Мы были... дружны. Очень. Все эти татуировки на скулах — мы рисовали их маркерами друг другу, и они никогда не отражали наше положение в иерархии, а только то, что каждый из нас, пронумерованный, особенный по-своему. Рико защищал нас с Кевином от всех: мы были новичками в Гнезде, а я, к тому же, и самым младшим, и многие хотели прижать нас двоих к стенке. Через два года к нам пришёл Жан, и я обзавёлся своим партнёром.       Натаниэль глубоко затягивается сигаретой, слегка морщась из-за горящих лёгких: — В общем, в Гнезде есть система партнёрства, где вас делят на пары. Вы живёте вместе, едите вместе, тренируетесь вместе. Рико и Кевин были партнёрами уже когда я только-только присоединился к воронам, и я всегда был... третьим колесом, если можно так сказать, ненужным двухколёсному велосипеду. Зато когда пришёл Жан, всё изменилось. Он быстро стал четвёртым номером, быстро вошёл в нашу компанию, и теперь рядом со мной был человек, которого я впоследствии назвал своим братом. — Всё звучит слишком хорошо, — тихо и мягко заметил Эндрю, внимательно слушая и не пропуская не то, что слово — даже интонацию, с которой говорил Натаниэль; пока что всё было неплохо, но что-то же заставило троих воронов изменить своё мнение? — Да-а-а, — протянул Нат, впиваясь взглядом в бесконечное небо над собой. — В общем, всех воронов допускают к самостоятельным полётам в четырнадцать, и когда я впервые сел за штурвал сам, без инструктора и надзирателя, я был безумно счастлив и горд, потому и Рико, и Кевин, и даже Жан, присоединившийся самым последним, уже два года летали сами. И конечно, я совершил ошибку, серьёзную, на самом деле, и загремел в лазарет на добрые полмесяца. — А дальше? — подтолкнул его лис. — А в то время, пока я приходил в себя и лечился, Рико впервые поднял руку на Жана, — Нат сжимает зубы и хмурится, удерживая глаза на небе, даже чувствуя взгляд Миньярда на себе. — Не на меня, когда я правда был виноват, а на Жана, понимаешь? И с тех пор всё изменилось. Теперь, если ошибался кто-то из пары, наказание получали оба; если кто-то не мог принять наказание по какой-то причине, второй брал его долю на себя. А потом Рико сломал Кевину руку, и мы с Жаном решили, что всё, хватит.       Натаниэль неловко заканчивает рассказ, затягивается сигаретой и пытается делать колечки из дыма, когда Эндрю решается заговорить: — Нет. — Что «нет»? — переспрашивает Нат, глядя, наконец, на Миньярда. — Ты сказал, что ты был виноват, а Рико поднял руку на Жана вместо тебя, — Эндрю ловит его взгляд своим. — И я сказал «нет», потому что четырнадцатилетний ребёнок едва ли может быть виноват в убеждениях взрослых, которые решили, что человек в этом возрасте способен управлять ёбаным истребителем.       Глаза Натаниэля поражённо расширяются, и он замирает, не зная, что сказать; Миньярд, видя это, чешет затылок и усмехается: — Ты рассказал больше, чем я, моей правды как будто недостаточно. — Хватит, — твёрдо говорит Веснински и садится в позу лотоса, устраивая руку с сигаретой на колене. — Хватит нам меряться правдой, и особенно — её, блять, объёмом, потому что я заставил тебя вспомнить... это, а ты лишь спросил про Гнездо. — На первый вопрос о «всего лишь» Гнезде ты ответил мне «нет», — справедливо замечает Эндрю. — Это... — Нат неловко приглаживает волосы на затылке. — Другое. — Я понимаю, — серьёзно кивает Эндрю. — Именно поэтому ты в любой момент говоришь мне «нет», и я останавливаюсь. — И ты тоже, — внезапно выпаливает Веснински, но быстро берёт себя в руки. — Ты тоже. Я не хочу ту правду, которую ты не готов мне дать.       Эндрю вдруг усмехается, а затем, неожиданно даже для самого себя, понимает, что это не ехидная улыбка, не кривая, не ироничная; она была... искренней? — Мне кажется, на сегодня откровений хватит, — говорит Натаниэль, пока Эндрю пытается прийти в себя после небольшого внутреннего кризиса, и поднимается на ноги, отряхивая штаны от налипшей на них пыли. — До завтра. — До... завтра, — тихо и немного удивлённо кидает Эндрю, но замечает, что дверь уже закрылась за Натаниэлем, и он остался на крыше один. Он упирается лицом в ладони и тихо кричит, слишком ошеломлённый, и взбудораженный, и взвинченный, и... Бог-знает-что-ещё этим вечером.       Он отнимает руки от лица, запрокидывает голову и вглядывается в далёкие звёзды так, будто бы они могли дать ответы на каждый его вопрос. Звёзды, твари, молчат. Сигарета в руке дотлевает и слегка обжигает пальцы. Эндрю ощущает себя слишком запутавшимся для своих солидных двадцати лет.

☆☆☆

      Первое задание повстанцев за довольно-таки продолжительный срок приходит лисам спустя два с половиной месяца после присоединения Натаниэля, и все говорят, что это неплохо для начала, потому что Нату ещё нужно привыкнуть к повстанческой деятельности. Им нужно забрать с одной планеты группу людей-оппозиционеров, которые резко стали неугодны Империи и теперь были в опасности, и переправить их на базу беженцев, организованную на Абафаре во внешнем кольце.       Натаниэль с интересом наблюдает за процессом подготовки лисов к заданию теперь изнутри — в прошлом он сталкивался только с последствиями такой подготовки, и новый ракурс был завораживающим. Десяток ящиков с едой и медикаментами — гуманитарная помощь беженцам, оружие — как для себя, так и для них, полный осмотр систем корабля. Каждый лис выполнял свою роль в подготовке, и Нат пока что не знал, какая роль была уготована ему.       Чувствуя себя даже слегка неловко из-за собственного безделия, Натаниэль поднимается на корабль, сразу идя в сторону кабины пилота, где Даниэль, лёжа на полу, проверяла соединения проводов под панелью управления.       Нат постучал костяшками по дверному косяку, обозначая своё появление, даже несмотря на то, что Дэн слышала звук открытия двери: — Эй, помощь нужна? Я как-то бесполезным себя чувствую.       Дэн слегка выглянула из-за своих поднятых к панели рук и улыбнулась: — Твоя задача сейчас — просто привыкнуть. Наши задания различаются по целям: есть помощь беженцам, как сейчас, когда их нужно забрать и отвезти на другую планету, есть диверсионные миссии, когда мы выводим из строя какую-нибудь систему Империи. Есть ещё вооружённые столкновения лицом к лицу, но это совсем редко — этим больше занимаются специализированные отряды повстанцев. Сейчас у нас одно из самых простых заданий, но тебе нужно с чего-то начинать. — Это да, но... Я не привык ничего не делать, — Натаниэль пожимает плечами и подходит ближе, осматривая выключенную приборную панель и цепляясь взглядом за старый радар. — Так и не поменяла? — Что? — Дэн не видит его кивка в сторону прибора. — Радар, — поясняет Нат, и Дэн вздыхает. — Нет. К сожалению. Ваймак так и не сумел найти на нашем небольшом рынке замену. Если у нас чего-то нет, мы стараемся находить это во время миссий, а не вылетать за запчастями отдельно — сокращаем шансы узнавания корабля. — Я могу помочь. Это будет временная мера, да, но этого хватит до того, как мы найдём новый радар.       Дэн извернулась и выглянула из-под панели, с интересом уставившись на Ната: — Ты разбираешься? — Это же модель RY-42T? — Веснински дожидается кивка. — На истребителях Империи стоит RY-45T, они очень похожи, так что да, разбираюсь.       Глаза Дэн сияют: — Отлично! — она неопределённо машет рукой в сторону, и Нат, прослеживая направление взглядом, видит ящик с инструментами. — Если там не будет нужного — сходи к Эндрю, он сейчас в машинном, у него будет точно. — Хорошо, — Натаниэль утвердительно кивает, обходит ноги Дэн и падает в кресло второго пилота, склоняясь над радаром. Тот вшит в приборную панель, но есть небольшое углубление, чтобы можно было его достать.       Нат наклоняется, чтобы взять с пола ящик с инструментами, и достает тонкую пилочку, приготовившись использовать её слегка не по назначению. Радар выходит из паза легко, с тихим щелчком, и Натаниэль осторожно приподнимает его и переворачивает, открывая себе вид на порты подключения проводов, аккуратно вытаскивает все провода и перетягивает отсоединённый радар к себе на колени.       По дисплею тянулась длинная тонкая царапина, а один из портов для подключения провода был немного подпален — последствия короткого замыкания, которое не вывело радар из строя полностью, но которое заставило его работать со сбоями через раз.       Он мычит, прикидывая в уме, что можно с этим сделать, откладывает радар в сторону и роется в инструментах, находя там маленькую отвёртку, крошечный гаечный ключ и даже винтики размером в два миллиметра, но не то, что ему нужно для первого этапа.       Он поднимается на ноги, осторожно обходит разбросанные Дэн инструменты и оборачивается у двери: — Я к Эндрю. Если не найду нужного, куда идти? — Точно найдёшь! — приглушённо отвечает Дэн, сосредоточенная на спутанных проводах; дверь за Натаниэлем закрывается, и девушка улыбается: — Уже «Эндрю», да? — лёд, кажется, тронулся.       Эндрю обнаруживается в машинном отделе, замерший почти в той же позе, в которой его обнаружил Нат, когда они летели на Землю — вновь около шкафа с кучей проводов, с включенным фонариком на лбу и руками, по локоть запутанными в провода.       Миньярд даже не оборачивается на нежданного гостя, потому что его Сила, успевшая познакомиться с Силой Натаниэля, узнаёт его моментально. — Чего хотел? — отвлечённо интересуется он, пытаясь поддеть нужный провод пальцами.       Натаниэль подходит ближе, останавливаясь на привычной дистанции в полтора метра, и заглядывает Миньярду за плечо: — Нужна жёсткая щётка, такая маленькая, какая у тебя вообще есть. Паяльник тоже было бы неплохо.       Эндрю оборачивается на него, опять слепя светом фонарика, и отворачивается обратно, когда Нат загораживает глаза ладонью: — Противоположная стена, второй справа шкаф. Щётки на третьей полке, паяльник — на нижней. — Ага, спасибо, — Эндрю слышит, как Натаниэль подходит к шкафу, немного воюет с заедающей дверцей, и та открывается с тихим, протяжным скрежетом. — Господь всемогущий, ты смазать петли не можешь?       Эндрю неслышно хмыкает и игнорирует этот вопрос.       Нат осматривает целую коллекцию щёток — больших и маленьких, жёстких и мягких, — набирает небольшой набор и присаживается на корточки, чтобы взять паяльник: — Что ты делаешь? — между делом интересуется он. — Тут пару систем замкнуло ещё месяц назад, а нужные материалы доставили только сейчас. — А что будет, если ты это не починишь? — Веснински с прищуром осматривает два абсолютно одинаковых на вид паяльника, пытаясь понять, в чём их различие, и какой ему нужен.       Эндрю вздыхает теперь более отчётливо, оглядывается на Ната, замечая его замешательство, и выпутывается из проводов, сразу выключая фонарик на лбу: — Если не починю, мы потеряем гравитон. Будем в космосе не по полу ходить, а летать, — он подходит к Натаниэлю, слегка наклоняясь, чтобы посмотреть на паяльники в его руках. — Тебе для чего нужен?       А Нат внезапно замечает, что ему достаточно отклониться немного назад, чтобы спиной уткнуться в ноги Миньярда, но спустя практически месяц игры в правду, длинных ночных разговоров на крыше и выкуренных сигарет, он вдруг понимает, что его это не напрягает. Дьявол, его не напрягает чужой человек, приблизившийся к нему меньше, чем на метр, человек, который за пару месяцев знакомства уже успел накачать его наркотиками, а он абсолютно спокоен. — Для проводов. — Тогда тебе правый, — кидает Эндрю, а затем задумывается: — А тебе вообще зачем? — Радар реанимирую, — хмыкнул Нат, убирая левый паяльник обратно на полку и поднимаясь на ноги.       Он разворачивается и внезапно оказывается почти нос к носу с Эндрю, дыхание перехватывает, и лис резко восстанавливает дистанцию, выглядя так, будто бы только что пришёл в себя. — Прости, — кидает Миньярд. — Ничего страшного, — качает головой Натаниэль и первым отводит взгляд. — Спасибо. — ...Обращайся, — несколько скованно отвечает Эндрю, потому что голову простреливает осознанием: он едва не сказал ему «заходи, если что», — а он ведь...       Чёрт, даже ведь не скажешь теперь, что он никого не пускает в свой машинный отдел — Натаниэль уже не в первый раз заходил сюда, как к себе домой.       Нат, ощущая волну внезапно появившейся неловкости, кивает головой и спешит выйти за дверь, уже в коридоре переводя дыхание; ладони жгут кисти и паяльник, сердце бьётся в горле, а голову бросило в жар. Господи, почему он так среагировал?       Дэн всё ещё лежит под панелью управления, когда Нат возвращается, уже вернув себе самообладание. — Всё нашёл? — Да, — он усаживается в кресло, подключает паяльник к сети, откладывает его в сторону и раскладывает перед собой щёточки, сначала беря самую большую из них. — Отлично. Помощь нужна? — Да нет, спасибо.       Дэн мычит, и Натаниэль приступает к очистке порта от налёта.       Нож пригодился уже спустя четверть часа, когда ему нужно было счистить изолирующую плёнку с провода — тот с тихим щелчком раскрылся, и Нат вновь залюбовался плавными линиями на клинке. Кощунством, на самом деле, было то, как он собирался использовать этот нож, но другого у Эндрю он не попросил.       Острый клинок с лёгкостью счищает термоусаживаемое покрытие, ошмётки которого Нат осторожно смахивает в одну кучку, и работать им — самое настоящее удовольствие.       Паяльник уже давно нагрелся и, обрезав часть подпорченных проводов, Натаниэль приступил к пайке.       Конечно, это был очень грубый ремонт, царапина на дисплее также требовала к себе внимания, но теперь радар работал вполне исправно, перестав сбоить и выключаться в самый ненужный момент. — Дэн, я закончил, — Нат наклонился в своём кресле, заглядывая под приборную панель; Дэн пыхтела над своей работой последние минут десять, и он тепло усмехнулся: — Помощь нужна? — Нет, я справляюсь, — упрямо выдохнула Дэн, одной рукой утирая пот со лба; она кидает на него короткий взгляд, сразу возвращаясь к своим проводам. — Если хочешь, можешь пойти к Рене и Элисон — они подготавливают комнаты на корабле для временного размещения беженцев. Если они не закончили, может дадут тебе какое-нибудь задание. — Окей, — Веснински пружинисто поднимается на ноги, сгребает в ладонь мусор и смотрит на инструменты, которые использовал: — Мне отнести их Эндрю сейчас? — Нет, я сама потом всё сразу отнесу. — Хорошо, — он идёт к выходу, оборачиваясь, уже открыв дверь. — Точно не надо помочь? — Нат, — с тихим смехом прикрикивает на него Дэн, и Натаниэль, подняв руки в знак капитуляции, выходит за дверь.       Мусор оказывается в мусорке, а Элисон и Рене обнаруживаются в одной из дальних комнат корабля, где вторая программирует замок на двери, чтобы нельзя было закрыться изнутри, а первая заправляет постельное бельё на кровати. — Эй, привет, — он обозначает своё присутствие, и Рене на секунду отрывается от панели, чтобы улыбнуться ему. — Привет, Натаниэль. — Нат, — тихо сопя, кидает Элисон, заправляя одеяло в пододеяльник. — Помощь нужна?       Элисон заканчивает с одеялом и оборачивается, встряхивая уставшими руками: — На самом деле да. Господи, хоть кто-то. Идём, — она выходит из комнаты и тянет его за собой. — Если бы кто-нибудь пришёл пораньше, мы бы закончили уже давно, — выдыхает она, ведя его на выход из корабля. — Поможешь дотащить мне постельное бельё, одеяла и подушки — осталось ещё две комнаты. — Мы сможем разместить всех? — хмурится Натаниэль, едва поспевая за длинными шагами Рейнольдс. — Нам придётся потесниться, но да, сможем. — «Потесниться»? — Ага. Все комнаты рассчитаны на двоих, и беженцев мы так и разместим, сами же поспим пару ночей вчетвером в одной комнате. Мэтт и Сет сейчас как раз заканчивают устанавливать верхние ярусы на кроватях. — Понял, — Нат сдвигает брови, ловя готовые слететь с языка слова.       Элисон кидает на него косой взгляд и вздыхает: — Спрашивай уже, Нат, я же вижу, что тебе интересно. — Элли, не пойми неправильно, но... — Сет? — заканчивает за него девушка. — Да. Прости. — Не извиняйся, — твёрдо обрывает его Элисон. — Этим интересуется каждый новенький, я уже привыкла. Сет, он же... не плохой, отнюдь. У него есть тёмное прошлое, как и у всех лисов, и так же, как остальные справляются со своим, он пытается справиться тоже. Не всегда выходит, конечно, но никто ведь не идеален. — Но почему ты..? — Выбрала его? Я... У меня были определённые проблемы, ещё до того, как я присоединилась к лисам. Я росла в очень богатой семье, Нат, но это... настоящая золотая клетка. И когда я увидела его, свободного, разъезжающего на гравицикле так, будто он сумел покорить сам воздух... Влюбилась, — просто закончила Элисон. — Первая влюблённость почти никогда не заканчивается хорошо.       Элисон стрельнула в него глазами: — Звучит так, будто ты по себе говоришь.       Нат хмурит брови, и Элисон, понимая, что ступила на запретную зону, отступает. — Я знаю, Натаниэль. Я встретила Сета четыре года назад, и за это время я уже успела всё переосмыслить. Тогда было восхищение, лёгкая зависть: что он так может, может быть свободным, а я — нет. Были ссоры, много, когда я сбежала с ним из дома, притирки, но вот: мы оба здесь, с лисами, и мы до сих пор вместе, и то слепое восхищение уже успело перерасти в любовь. Никто из нас не идеален — ни он, ни я, но у нас похожее прошлое, даже несмотря на те условия, в которых мы росли. — Что ты имеешь в виду? — они успели дойти до комнаты на базе, где хранились запасные комплекты для комнат, и Нат взял несколько объёмных одеял и постельное бельё, оставив на Элисон подушки. — Наркотики, — девушка поджимает губы. — Мне было очень просто их достать, и я всегда... чувствовала ту свободу, которой была лишена, когда принимала их. Сет был другим — он закидывался таблетками, чтобы свою свободу разнообразить. Вот они: две стороны одной медали. Он был свободен, но не знал, что со свободой этой делать, я знала, что я должна делать, но не имела свободы. — И потом..? — Думаю, мы просто нашли свободу друг в друге, — тепло улыбнулась Элисон. — Не сразу после моего побега, но мы оба перестали принимать наркотики, вместе справляясь с ломкой, отсутствием денег и нормального жилья. Мы успели привыкнуть друг к другу и два года назад вместе пришли к лисам. Вот такая вот история. — Спасибо, — Натаниэль слабо улыбнулся, благодаря за правду. — Прости, я не смогу сейчас рассказать о себе всё, но... — Если хочешь — можешь рассказать что-нибудь, если не хочешь — не надо. Я рассказала потому, что справилась со всем, это моё прошлое, и оно давно не влияет на моё настоящее и будущее. Мне не было сложно рассказать тебе о нём.       Натаниэль вздыхает, сжимает в руках одеяла и чуть запинается о порог на выходе из базы; Элисон, тихо смеясь, поддерживает его под руку, и он понимает, что раз её прикосновение не было... плохим, то его слова не сделают его самого хуже. — Я тоже... можно сказать, рос в золотой клетке. Мой отец был хорошо известен на Ин Тенебрисе и Корусанте, и я с самого детства крутился в тех кругах. Это было невыносимо, — Нат фыркнул, и Элисон рассмеялась. — Как я тебя понимаю. — Боже, как я рад, что не понимаешь в полной мере, — покачал головой Натаниэль. — Мы были образцовой семьёй — я, мама и отец — только на публике. Статный глава семьи, красавица-мать и ребёнок-вундеркинд, исполняющий сложные партии на рояле по памяти. — А на самом деле? — осторожно спросила Рейнольдс, уловив горечь в чужих словах. — А на самом деле красавица-мать наносила тонну макияжа, чтобы скрыть побои, а ребёнок-вундеркинд, ошибившийся в нескольких нотах, плакал от боли, когда статный глава семьи захлопнул крышку рояля, а он не успел отдёрнуть руки.       Элисон ахнула: — Нат... — Я воспринял своё присоединение к воронам как благословение — мне было десять лет, а я уже знал это слово. Кто бы мог подумать, что там станет только хуже.       Элисон, не зная, что сказать, ободряюще пихнула его локтём и слабо улыбнулась, а Нат покачал головой, припоминая ей её слова: — Я пока не смог полностью отгородиться от своего прошлого. Но я стараюсь это сделать. — Пообещай мне, что если мы найдём где-нибудь грёбаный рояль, ты сыграешь, — с лёгкими вопросительными нотками попросила она. — Ладно, — согласился Натаниэль. — Встреча со своими страхами помогает в преодолении прошлого, да?       Элисон рассмеялась: — Немного, да.