Ты наш омега

Сейчас, лежа в куче альфьих тел, Намджун чувствовал себя Драупади. Правда, в отличие от героини древнеиндийского эпоса «Махабхарата», у него было шесть альф, а не пять, да и братьями они не были. Да и мужьями ему тоже не являлись, но отказаться от кого-то одного было просто невозможно. Сказать, что шесть альф сразу для одного омеги – это много, Намджун не мог. Ему было мало, ведь он до сих пор был девственником, а запахи мужских тел дразнили ноздри, заставляя формироваться в груди невысказанный скулёж. Взгляд омеги упал на длинные белые пряди Юнги, и рука сама к ним потянулась. Феромон Мина давно притягивал омегу, так же как его волосы, губы, глаза, голос… Но, пытаясь коснуться желаемого, Намджун задел щеку Тэхёна, который тут же раскрыл глаза и чмокнул запястье омеги. Милый добрый Тэхён, который сходил по нему с ума еще дома. На пару с Сокджином. Оба альфы ухаживали за омегой так, что сомнений не возникало, что его выбрали, однако, сам Намджун выбора был лишен. Когда отец призвал его и сообщил, что именно Намджуна выбрали в качестве омеги из клана Ким для вязки с альфами из клана Чон, мир окрасился в черный цвет. О женитьбе речь не шла, задачей было понести наследников клана Чон и родить альфу. Что дальше будет с использованным омегой, в договоре не указывалось. Два клана решили выйти из затяжной войны таким незатейливым способом: будет общая кровь – нет причин для вражды. Тогда Намджун плакал перед отцом молча, глотая жгучие слезы обиды. Сын-омега – это обуза, а если он может принести пользу, то почему бы его не использовать. Отец также ничего не сказал, можно ли будет вернуться Намджуну домой после исполнения договора, если Чоны его выпрут. Неопределенность висела в воздухе, даря картинки одиноких скитаний неприкаянного омеги. Тогда-то Сокджин и Тэхён вызвались сопровождать Намджуна во вражеский стан. Они даже отказались от подчинения главе Ким, заявив, что для любимого омеги ничего не пожалеют, отчего в черную жизнь Намджуна влились нежно-розовые краски благодарности. Альфы неотрывно следовали за ним, закрывая от посторонних своими феромонами в моменты волнения и паники. Вот и сейчас губы Тэхёна, увлажнившие кожу на запястье, заставили довольно прикрыть глаза. А Мин Юнги… он был неприступен, как одинокий утес на побережье. Мин был изгоем в своем племени, а Чоны приняли его и по достоинству оценили боевые навыки. Когда Намджун только появился, Юнги ворчал на неповоротливость омеги и спешил сам подать ему желаемое, лишь бы уберечь утварь и снаряжение от кривых рук Намджуна. А что омега мог сделать, если по территории Чонов передвигался то на ватных, то на деревянных ногах. Сам себя одергивал в любом желании, вот и становился причиной падений, поломок и отказов предметов быта. Чонов же ворчливость Юнги не смущала, а озорному альфе Чимину даже нравилась. Сам Чимин был единственным выжившим из семьи Пак. Чоны тогда примчались союзникам на выручку слишком поздно, поэтому застали в живых лишь пухлогубого мальчугана с потеками чужой крови на лице. Не думая, глава клана взял Чимина к себе. Лишний альфа никогда не помешает. А тот радостно тянулся к старшим, чувствуя в Юнги родную душу, из-за оторванности от родственников. Когда Намджун перестал бояться Юнги и захотел коснуться его мраморной кожи? Наверное, когда чуть не отправился в забытье от голода. По первости омега клана Ким боялся просить что-либо у хозяев, вот и доголодался. А Мин, подхвативший его, против обыкновения всполошился и стал хлопотать вокруг, окутал своим феромоном, позволяя опереться на себя, уговаривая выпить воды. Пока Пак бегал за водой, подоспели Кимы, которым Намджун шепотом сознался, что ничего не ел. Сокджин рычал тогда, как потревоженный медведь, угрожая всем Чонам расправой за то, что держат впроголодь омегу, а Тэхён бросился на кухню, закидывая в тарелку все попавшие под руку яства. Когда они с Чимином принесли еды и воды, каждый альфа норовил поднести лакомый кусочек к губам Намджуна, и тот послушно открывал рот, смущенно улыбаясь. С тех пор Юнги заботился о пропитании омеги Ким и добавил в его жизнь зеленые всполохи восхищения. Сейчас же омега благодарно погладил взъерошенные волосы Техёна за нехитрую ласку. Однако спариваться Намджуну предстояло не с Мином, не с Паком, и уж тем более не с Кимами, (хотя каждому из них он готов был довериться), а с наследниками клана Чон. Повернувшись на другой бок, Намджун столкнулся с внимательным взглядом Чонгука, младшего сына местного главы. Был еще старший – Хосок, и от одного из них надлежало понести. Однако, из-за стресса, страха, недоедания и недосыпа течки у Намджуна пропали. Организм будто отказывался принимать альфье семя для продолжения рода, поэтому братья Чон следовали везде за омегой, чутко отслеживая его желания и удовлетворяя их. Они не были жесткими, как показалось Киму поначалу, просто Хосок часто использовал командный альфий голос, как будущий наследник отца, а Чонгук был накачен, но оказался очень душевным. Доверять предполагаемым самцам Намджун учился почти год, (год без течек), и вот теперь оба брата тоже лежали в куче тел вокруг него. Чонгук улыбнулся омеге солнечно и поинтересовался: - Ты чего-то хотел, хён? Когда-то именно этот голос разрушил преграду между альфами Чон и омегой Ким. Тогда плачущего Намджуна Чонгук взял за щеки, целуя веки, лоб и виски, ласково успокаивая, заливая сердце Кима фиолетовой радостью. Он вжался в подставленное плечо и позволил успокоить себя феромонами. С тех пор врать Чонгуку Намджун не мог, а Хосоку врать было просто невозможно, когда он включал внутреннего альфу, поэтому омега признался, утопая в антрацитовых глазах младшего Чона: - Хотел. Юнги… его запах… Мин, проснувшийся еще от легкого касания намджуновых пальцев, подтолкнул Тэхёна на свое место, прижимаясь к омеге с другого бока от Чонгука. - Я здесь, котенок, - низко заурчал блондин, размашисто отираясь о кожу омеги пахучей железой. Уже несколько месяцев все альфы делились с ним запахом, чтобы поспособствовать скорейшему восстановлению организма. Врач клана Чон заметила перепады настроения Намджуна и предположила, что омежий цикл скоро восстановиться, но для этого следовало окружить Кима комфортом, чтобы он раскрылся и принял альфу. Потому-то и спал Намджун в ароматном смешении альфьих тел, спешащих исполнить его малейшие прихоти по первому желанию. Пусть не Драупади, но среди любящих мужчин, которые за него глотку любому перегрызут. Да, даже Чоны. - Счастливчик ты, Мин Юнги, - подал голос Сокджин, выглядывая из-за плеча Чонгука. – Твой древесный аромат желаннее всего для нашего Джуни. «Нашего». Да, он был их, он не смог бы выбрать одного и отказаться от других. Лишь смешение этих шести феромонов дарили ему ощущение защиты: древесная терпкость Мина, цитрусовая свежесть Тэхёна, жасминовая горчинка Чимина, ароматная роза Сокджина… И два запаха предполагаемых самцов для спаривания: лечебный аромат алоэ Хосока и густой эвкалипт Чонгука. Последний ободряюще улыбался размашистым движениями Юнги, который мазнул своей железой и по щеке, и по шее, и по плечу омеги, но вдруг увидел страдальчески взметнувшийся домик бровей Намджуна и встревоженно выдохнул: «Хён?» Ким с хныком подвигал ногами, чем разбудил Пака. Чимин, не открывая глаз, принялся растирать и массировать лодыжки и голени встревоженного омеги, но вдруг настороженно поднял голову. - Вы тоже это чуете? – громко шепнул он. - Что? – глянул вниз Сокджин. - Что? Что? Что? – заволновались другие. И тут из-за спины Чимина показалось лицо Хосока, который жадно втягивал воздух ноздрями. - Я чувствую, - хрипло доложил он. – Мы с тобой чуем, потому что запах идет прямо на нас. - Запах? – резко сел Тэхён. - Меда, - довольно прикрыл глаза Хосок. - Меда? – счастливо улыбнулся Сокджин. – Это запах Намджуна… - Течка, - опешил Тэхён. Оба Кима обожали аромат омеги, потому и таскались за ним с влюбленными взглядами еще в родной стае. Каждый готов был помочь избавиться от болей, но глава клана рассудил по-другому. - Еще нет, - поправил Хосок, - так как аромат слабый, но, если продолжим нежить нашу омежку, дождемся и течки. Тише, сладость, - раскатисто заурчал старший Чон, массируя ноги Намджуну на пару с Чимином, - мы рядом. Скажи нам, чего хочешь, мы все сделаем. Ким просительно взглянул на Юнги, и Чонгук велел Мину: «Хён, продолжай», при этом сталь в его голосе заставила омегу еле слышно застонать. А Юнги не только отирался о тело, но и распахнул на груди омеги одежду и стал целовать. - Гуки, - захныкал Намджун, вцепившись в жилистую шею означенного альфы, притягивая к себе. Младший Чон не сопротивлялся и позволил уткнутся в свою ароматную железу, втягивая запах эвкалипта. - Поможем, - решил Хосок и пометил собой ногу омеги, которую осторожно массировал. Чимин под его внимательным взглядом проделал то же самое со второй ногой. Кимы с готовностью потянули руки Намджуна к себе, отираясь о запястье и ладонь. Запахи сгущались, окутывали, заставляли блаженно стонать, прогибаясь в спине, и пьянили. - Юн… Гук… Чи… Тэ… Хо… - метался среди альфьих тел Намджун и в конце длинно, срываясь на вскрик, позвал: - Джииииин… - Я здесь, - тут же оттеснил остальных старший альфа, притягивая хныкающего омегу к груди. – Отпусти себя. Никто здесь не причинит тебе вреда, мы с Тэ не позволим. Ты же знаешь, я глотку готов перегрызть каждому, кто обидит. - Я тоже, сладость, - забасил Хосок. – Я никогда не причиню тебе вреда и готов защищать даже от себя самого. Если ты выберешь Гука, я согласен. - Джин… Джин… - все громче плакал Намджун. – Я хочу всееееех… Альфы замерли, удивленно переглядываясь. Юнги мог сознаться только себе, что рослый омега был предметом его эротических снов, но что тот в ответ тоже мечтает о нем, верилось с трудом. Да, Намджуну нравился его аромат, но чтобы он сам… Шок явственно читался на лице Мина. Чимин глупо улыбался, заслужив первый раз такое признание. Взрослый зрелый омега его хочет, чувствует в нем самца и готов подставиться. Тэхён ревностно оглядывал присутствовавших, прижавшись к своим со спины. Они с Сокджином-то все время соревновались за внимание омеги, а тут конкурентов резко прибавилось. Сам Джин обреченно вздохнул, погладил Намджуна по волосам и осторожно напомнил: - Но быть с тобой могут лишь Чоны. Ты отдан им… для вязки. Однако, я всегда буду рядом: и во время беременности, и после родов, и даже если… - Все альфы станут твоими, - вдруг перебил его Хосок. – Все альфы, которых ты хочешь, станут твоими. Только роди нам сначала… омежку. - Омежку? – распахнул глаза Намджун. – Но в договоре значиться альфа. - Не хочу тебя отпускать, - заурчал Чон старший, выковыривая омегу из рук Кимов. – Если сначала родишь омегу, вынужден будешь остаться еще. Мы позаботимся о тебе в беременность. Все шестеро, - поспешно добавил он, почувствовав, как протестующе сжался Намджун в его руках. – Наши феромоны будут всегда на тебе. Ты познаешь всех альф, что выбрал, но течки и сцепки только наши с Чонгуком. Только мы будем отцами твоих детей. - И не выгоните? – не верил заверениям омега. - И никуда не отпустим, - подтвердил слова брата Чонгук. – Ты нужен нам. Всем нам, - он обвел рукой присутствующих. Глаза предтечного омеги бегали с одного лица на другое. Как хотелось бы ощутить клыки Юнги на холке и наполниться его запахом; как мечталось почувствовать прикосновение губ Чимина к оголенной коже; как хотелось отблагодарить Кимов за поддержку; и как хотелось… да, хотелось Чонов. Спазмы внизу живота заставили омегу подтянуть колени к себе. - Начинается? – тревожно уточнил Чонгук, и его большая ладонь легла Намджуну на низ живота. Живительное тепло будто достигло предвестника боли и заставило спазм отступить. Омега благодарно застонал и прижал чужую ладонь плотнее, почувствовав робкий поцелуй за ухом. Гуки. Он всегда стеснялся и отводил глаза от омеги, что выбрали в клане Ким для вязки, но обожание в его взоре явно читалось. - Врача, - властно приказал Хосок и сжал в объятиях вздрогнувшего омегу. Но встрепенулся тот не от страха, а от сладкой судороги, скользнувшей вдоль позвоночника от альфьего рыка. - Хо… - длинно выдохнул омега с явным налетом пробуждающегося желания. - Порядок, сладость? – улыбнулся старший Чон, и губы Намджуна последовали его примеру. Образовавшиеся на щеках ямочки заставили восхищенно ахнуть собравшихся альф. Зрелище пропустил только Чимин, который ходил за доктором. Эту женщину Намджун хорошо знал, поэтому позволил потрогать себя, где требовалось, а потом с плаксивым хныканием притягивал руки альф к своему разгоряченному телу. - Предтечное состояние. Острая фаза, - вынесла вердикт врач. – Двигать минимально, смазке позволить образоваться в достаточном количестве и пригласить меня засвидетельствовать сцепку с любым из вас, - она посмотрела на Чонов. – Правителю я доложу. Все будет к вашим услугам. - Воды, еды, напитков, полотенец, чистой одежды, - приказывал Хосок остальным, не выпуская из рук постанывающего Намджуна. – Потерпи, - зашептал он на ухо омеге. – Потерпи, сладость. Мы все для тебя сделаем. Все… Взгляд Кима плыл от давно забытых ощущений, и хотелось обложиться альфами, как это было несколько часов назад, но запахи ускользали из комнаты вместе с их владельцами. Скорбный плач разорвал шум в помещении. - Что хочешь? – тут же оказался рядом Сокджин. – Джуни? - Вас… ваши запахи… гнездо, - всхлипывая, сознался омега. Рокот альф стал довольным и собственническим, когда на огромное импровизированное ложе они стали стаскивать свои вещи. Мин помимо одежды принес тонкие шелковые ленты, которыми связывал волосы, Пак кинул сбоку пару своих любимых вееров из перьев, Чонгук таскал свои вещи и вещи брата, не сортируя, Кимы аккуратно складывали принесенные одежды, формируя гнездо. Поскольку у них не было много вещей в чужом клане, альфы готовы были предоставить лично себя в полное пользование любимого. Сокджин безошибочно разгадал грусть всхлипывающего омеги. - Кого? – только и поинтересовался он. - Апельсинку, - захныкал Намджун. Чимин потянулся было к блюду с фруктами, но старший Ким в это время прижал голову Тэхёна к плечу омеги и скомандовал: «Лижи». Цитрусовый запах покрыл кожу Намджуна вместе со слюной альфы. Чимин понимающе округлил рот и положил апельсин на место. - Если просит запах, значит зовет человека, - пояснил младшему Сокджин. – В течку вообще придется догадываться по разному звучанию стонов. Поди и выговорить ничего не сможет. Держи ухо востро, - велел он Паку. И Чимин вслушивался. Именно он научился расшифровывать течного омегу. Если хныкал и гладил живот, срочно требовалась рука Гука; если мотал головой, то нуждался в розовом аромате Сокджина; если хрипел задушено, тут мог справится только Юнги; если рыдал и хныкал – просил цитруса Тэ; если иступлено зачесывал волосы назад, то нуждался в Хосоке; а если стискивал бедра до дрожи, то наступала очередь Чимина. Вот и сейчас Намджун забился в очередной судороге, а Пак бросился разминать стянутые мышцы. В порыве нежности он шептал, целовал и проводил кое-где любопытным языком, как вдруг колени Намджуна расслабились и приглашающе раздвинулись. Терпкий запах густого меда забил глотки альф. Повинуясь инстинктам, Чимин потянулся к раскрытой промежности, но был остановлен Чонгуком за плечо. - Нельзя, - напомнил младший Чон. – Смазки должно образоваться побольше. Пак растерянно хлопал глазами, сглатывая слюну и наблюдая, как остальные раздели омегу, позволяя прозрачной смазке пачкать ткани в гнезде. - Чимини, - захныкал Намджун, приподняв бедра в невысказанной просьбе. - Ладно, - кивнул Хосок. – Только… внимательней. - Я с краю, - заверил Чимин, подползая ближе к разведенным ногам омеги. – Только то, что уже вытекло. И его юркий язык коснулся благоухающей кожи. Повернув течного на бок, чтобы было удобнее, Чимин слизывал тягучие дорожки, довольно урча. Омега рассматривал его как возможную кандидатуру для спаривания, и это льстило. И пусть близость пока невозможна, он хотел показать Киму, что ждет его в объятиях жасминового альфы. - Хватит-хватит, - потянул назад увлекшегося Чимина Сокджин. – Слишком много сильных эмоций повредит. Пусть вспомнит томление течки и жажду альфы. Договор между племенами все же надо скрепить. Теперь в поле зрения омеги все чаще мелькали Чоны, остальные старались не попадаться на глаза. Гуки стеснительно отводил глаза, лишь Хосок обнимал уверенно и притягивал того альфу, чей аромат требовал Намджун. - Хосок-хён, - тихо позвал разомлевший омега после очередного отирания пахучей железой Тэхёна. - Что, сладкий? – ласково улыбнулся Чон. - А ты правда разрешишь другим покрыть меня? - Я их даже заставлю, если будут отказываться. Хочешь, даже истинного альфу включу? – подмигнул Хосок. – Я будущий глава этого клана, а рожденный тобой альфа станет правителем после меня. Так что все желания нашего омеги должны выполняться. «Нашего». Снова это слово. Шесть альф, желанных альф. Но для вязки надо выбрать одного, а лоно уже саднило от спазмов. Тело само прогибалось, уже пару раз омегу ловили со вскинутым задом, но без разрешения альфы не трогали. - Хочу… - сдался Намджун. - Кого, сладость? – ласково уточнил Хосок. – Ты должен выбрать: я или Гук. - Чонгуки, - прикрыл глаза омега. – Он такой заботливый, такой томный, такой внимательный, - шептал Ким, стоя на коленях и оттопыривая зад. – Он всегда считает, что недостаточно хорош, а ведь он замечательный альфа. - Что ж, - хмыкнул старший Чон, уступая место брату, - самый замечательный альфа, ты первый. Растерявшегося Чонгука подтолкнули к прогнувшейся спине омеги, и он решил, что так даже лучше. Не нужно смотреть в глаза партнеру и видеть там разочарование в неумехе-девственнике. Нет, официально Пак тоже числился девственником, но был более открыт в своих действиях. Плоть всех самцов пульсировала от желания, но Намджун хотел согреть в себе только Чонгука, и он осторожно прижался к медовой промежности, позволяя смазке обволакивать его мужское естество. Первое, которое заберет девственность этого лона. Хосок помог Намджуну встать на колени и придержал за плечи, подавая брату знак не торопится. А потом сам подтолкнул покрасневшую головку к омежьему входу и надавил на тазовые косточки омеги, когда того скрутила болезненная судорога. Слившиеся партнеры замерли, тяжело дыша. Хосок улыбнулся омеге и поощрительно кивнул Чонгуку. - Двигайся, - велел наследник Чонов. И оба приняли команду на свой счет. Намджун подавался к альфе, прикрыв глаза, а Чонгук вбивался в него, зажмурившись до вспышек перед глазами, взяв слишком резвый темп. Тело с непривычки почти мгновенно вытолкнуло своего обладателя к краю оргазма, и Гук застонал разочарованно и довольно, заливая лоно Кима своим семенем. Намджун ошарашенно замер. Он еще не успел распробовать близость с альфой, а вход уже распирал образующийся узел. Рука невольно потянулась к промежности, но плоть уже ласкал Хосок. - Ты прости Гуки, - шептал он. – Он новичок. Поторопился получить удовольствие сам. Сейчас узел закончит начатое. Будет хорошо, уверяю. Намджун вдыхал алоэ Хосока, позволяя его руке приближать свой оргазм, как вдруг послышался слезный возглас Чонгука: - Брат… Узел спадает… Я… помоги… - Тише, сладость, - заурчал старший Чон на ухо забеспокоившемуся Намджуну. – Теперь твое удовольствие зависит от меня, и я подарю тебе его. Когда омегу пересаживали с бедер одного альфы к другому, семя первого Чона потекло наружу, но Хосок тут же вошел на всю длину, притягивая течного ближе и заглядывая ему в глаза. - Вот так, сладость, - ворковал он. – Чуть бедра на меня, и двигайся, как хочется, я весь твой. Омега отдался желанию и снова вернулся к понравившемуся неспешному ритму, иногда замирая на выходе и потираясь о налитой жезл. Хосок хвалил, подбадривал, позволял покусывать свои уши и шею в исступлении, и притягивал дрожащие бедра все ближе. Но течный вдруг начал недовольно хныкать, выскальзывая из объятий. - Что? – озаботился Чонгук, прижимаясь со спины к омеге. - Всех… Хочу всех… запах всех… - капризничал Намджун. - Давайте, - рыкнул наблюдателям Хосок. – Добавьте свою сперму к чонгуковой, а то его эвкалиптовый аромат перебивает все вокруг. Альфы подчинились, доводя себя до пика, помогая течному расслабиться в объятиях партнера. От жасминового выплеска Намджун довольно потерся о висок Чона, от запаха ароматной древесины откинул голову назад, а от цитрусов, сплетенных с розовым ароматом, стал двигать бедрами быстрее, стараясь догнать наслаждение. Вцепившись в плечи Хосока, Намджун шептал, запыхаясь: - А ты? Твой запах… - А я наполню тебя до краев, моя медовая сладость, - улыбнулся старший Чон. – Подведу к пику, одаривая семенем, и ожидая в ответ дочку… или сына. – Намджун стонал все выше. – Не держи себя, - кивнул Хосок, перехватывая инициативу и вдалбливаясь в истекающее лоно, - твои альфы все для тебя сделают. Удовлетворят… все… твои… прихоти… С каждым словом он размашисто двигал задом, помогая омеге достичь экстаза, и, когда Намджун сдавленно охнул, сжимая стенки лона, Чон вонзил клыки в доверчиво подставленную шею. Вскрик заглушили губы Гука, пока Хосок сжимал подрагивающее тело. - Сейчас, сладкий, начнется, - улыбнулся Хо, вылизывая метку. Этот узел Намджун смог оценить по достоинству. Он изумленно вскрикивал от яркой россыпи оргазмов, и почти не заметил, как пухлые пальчики Пака огладили место сцепки. Позже врач повторила это движение, подтвердив успешность соития, а альфы прижались к паре со всех сторон, позволяя омеге забыться в волшебном смешении ароматов. Очнулся Ким, когда кислинка алоэ и его медовая нуга добавились к общей смеси. - Узел спал, Джуни, - пояснил ему Сокджин, поглаживая по волосам. – Хорошо бы тебя уложить и бедра повыше. Омега успел только кивнуть, как тут же был устроен в гнезде с комфортом и согрет теплом альфьих тел. Сокджин все также гладил по голове, в метку на шее тыкался носом Тэхён, Хосок обвил его грудь собственнической хваткой с одной стороны, а с другой урчал Юнги. Чонгук и Пак расположились в ногах, но Чон ревностно охранял бедра омеги, а Чимин, как всегда, массировал уставшие конечности. - Альфа, - вдруг позвал Намджун, и Хосок довольно заурчал от признания собственного первенства, - а если я сразу рожу наследника? Ну, без омежки… Что тогда? - Тогда родишь омежку Чонгуку, - улыбнулся старший Чон. – Он научится контролировать узел и сможет подарить тебе детей. Ты все равно останешься с нами, - твердо заявил он, успокаивая Намджуна. – Ты – наш омега. Только наш. - Только ты, - уточнил Юнги, звуча на удивление нежно и приятно. Пытаясь не заплакать, Намджун запрокинул голову и встретился с любовным взглядом Сокджина. Тот подтверждающе кивнул и вытер соленую каплю в уголке глаза омеги.