Украденная у сестры юбка и имеющие смысл чувства.

      Тсукаса тяжело, отрывистыми глотками втягивает в себя воздух, пока ладонь по своей воле тянется к растрепанным рыжим волосам. Пальцы путают непослушные локоны ещё больше, пока из груди выходит ещё один неловкий, но достаточно громкий стон. Холод стены не может остудить горячую голову, разум плывет под не менее горячими касаниями мокрого языка.       — Ах… Аки-то, — запинается на полслова, переходя в зажатый стон. Свободная от перебирания волос рука кулаком слабо бьет по стене, стоит мягким губам сомкнуться на истекающей предэякулятом головке, а языку слизать солоноватую жидкость. Рука Акито проходит по всей длине, распределяя слюну, что значительно облегчило скольжение.       Поднимает глаза, но натыкается на синюю ткань. Второй рукой сжимает бедро, пальчиками ловко подхватывает край чулка и, чуть отведя, отпускает его для характерного шлепка. Тсукаса мычит, прикрывая рот рукой и отодвигает ткань юбки, встречаясь с двумя сияющими изумрудами. Акито хитро усмехается, получив желаемое и двигает головой, пропуская член парня глубже, вынуждая Тенму закатить глаза и жалобно захныкать.       — Не дразни, Акито… — просит Тсукаса, поглаживая голову Акито и еле сдерживаясь чтобы не начать двигать бедрами навстречу теплому рту. Шинономе же будто этого и добивается, поэтому кладет обе руки на мягкие бедра и насаживается ещё глубже. Глаза слезятся, но он не останавливается, желая вытащить из своего горячо любимого парня больше похабных, но таких ласкающих слух звуков.       Черт, и чем думал Тсукаса, когда решил, что взять юбку Саки будет хорошей идеей? И как вообще так вышло, что она ему подошла? Не то, чтобы он против — особенно после того, как он увидел абсолютно льстящую ему реакцию Акито. Зрачки в глазах его кохая тут же заметно расширились, выдавая явное желание. И как мог Тсукаса ему отказать?       Поэтому мокрые поцелуи были встречены с ответным желанием, а спина быстро привыкла ощущать в качестве опоры твердую стену. Чужие руки быстро нашли место на обтянутых нежной хлопковой тканью белья ягодицах, которая позже была безжалостно снята и откинута куда-то в сторону, стоило Акито неловко приземлиться перед ним на колени.       — А тебе идут юбки, семпай, — усмехается Акито, облизывая покрасневшие губы и проводя языком по головке, выбивая из Тсукасы новые стоны. — Не думал добавить их в свои сценические костюмы?       Тенма обратил на него затуманенный взгляд, и, словно не обращая внимания на сказанное им, выдал что-то неразборчивое вроде «Продолжай, пожалуйста» и, наконец, сам двинул бедрами вперед, в приветливо встречающий его мокрым теплом рот Акито. Шинономе сам довольно стонет, ощущая, как собственное возбуждение почти до боли сдавливается жесткой тканью джинс. Собственная рука легла на заметную выпуклость между разведенных ног, несмело поглаживая её, посылая приятные вибрации по члену Тсукасы издаваемыми звуками. Сам Тсукаса, кажется, окончательно теряет голову, словно мантру повторяя имя парня и в своем нечетком темпе двигая бедрами, не давая Акито сделать даже небольшой вдох через рот. Но Шинономе, в общем-то, не против.       Акито сильнее сжимает руку на чужом бедре, параллельно с этим одной рукой справляясь с ремнем и молнией на джинсах. С пуговицей пришлось повозиться подольше, но долгожданная свобода того стоила. Акито рукой чувствует небольшие мокрые пятнышки от предэякулята на белье и джинсах, но забывает о них стоит руке провести пару раз вверх-вниз по изнывающему от недостатка внимания органу. Приспускает с одного бедра чулок, давая себе больше доступа к нежной коже, сжимает ладонь, вынуждая чуть замедлить движения, отодвигаясь чуть дальше и делая глубокий вдох.       — Акито?.. — практически шепчет Тсукаса, обеспокоено смотря на парня. Тсукасе знакомо это чувство — чувство страха, что Акито перестарается, в попытках доказать себе, что он лучше. Во всем лучше, даже когда конкурентов нет, ведь он как никто другой в курсе, что для Тенмы он не только первый, но единственный. Этого не изменить, но отчего-то он продолжал стараться, словно сам боялся оказаться брошенным. Затуманенный разум медленно осознает происходящее, ладонь сама тянется к растрепанным волосам, поправляя их, а низ живота уже почти болезненно тянет, подсказывая о близкой разрядке.       Шинономе замечает обеспокоенный взгляд и широко (насколько может) улыбается, шепча тихое «все в порядке», поднимая руку с бедра на член Тсукасы, как бы намекая, что он готов продолжать. Глаза цепляются за красные щеки Тсукасы и приоткрытый рот, издающий такие нежные, просящие звуки. Сам заигрывающе прикусывает нижнюю губу и начинает движение обеими руками, выбивая ещё больше тихих, сливающихся воедино, стонов.       — Акито, я… черт… — тяжело дыша, произносит Тсукаса. Его ноги едва заметно трясутся, готовые вот-вот подкоситься и уронить своего хозяина, а томные вздохи становятся громче и чаще.       — Кончишь мне на лицо, Тсукаса? — усмехается Акито, из последних сил стараясь сохранить собственное самообладание. Тенма вздрагивает — уж больно сильно ему нравилось слышать из уст Акито собственное имя, а не пришедшееся и совершенно не подходящее к ситуации «семпай».       — Акито! — удивленно распахивает Тсукаса, но отчего-то картина прелестного лица Акито с каплями белой спермы на нем становится перед глазами слишком отчетливой, отправляя разбушевавшуюся фантазию в полет, обрушивая на Тсукасу ошеломительный оргазм. Парень кончает, таки пачкая лицо возлюбленного, который, совсем не против. Наоборот — подставляет лицо, довольно улыбаясь и ускоряя темп руки на собственном члене.       Ноги таки подводят Тенму и он ослаблено опускается на колени рядом с Акито, опуская юбку и пачкая её, прикрываясь. Рука ложится поверх руки Акито, а вторая нежно гладит щеку и притягивает его лицо ближе к собственному, игриво целуя и прикусывавая чужие губы. Пробует собственный вкус, с головой утопает с едва знакомых ранее , но таких приятных ощущениях. Ощущает как поцелуй становится мягче, а рука в его ладони слабеет, а после — на костяшках чувствует текучее тепло.       Акито устало падает в объятия Тсукасы, целуя его губы и щеки, пока Тсукаса едва успевает ластиться под приятными движениями парня. Одежда вся перепачкана, но отчего-то так все равно на это. Единственное что имеет смысл — чужие губы напротив, нежные касания к открытым участкам кожи и полное отсутствие границ стыда.       Смысл имеют лишь переполняющие сознание чувства, а не ушедшая со временем неловкость или глупая, украденная у сестры юбка.       — Так что насчет добавления юбки в сценический костюм, а, семпай? — чуть хрипло спрашивает Акито, носом проводя по шее Тсукасы, вынуждая волоски на затылке встать дыбом, а плечи и спину покрыться мурашками.       — Только если для шоу с тобой, Акито.