там, где я буду тобою любим

      - Куда мы идём? - Туда, где я расскажу тебе правду. Юнги раздумывал об этом не так долго, на самом деле. А решился на это ещё быстрее. Даже если бы Чимин посмотрел на него, как на сумасшедшего – он ведь уже обещал, верно? А сдерживать обещания было для него важно. Особенно перед тем, кто успел занять огромную часть его души и сердца и залечить большинство душевных ран, казавшихся ещё совсем недавно такими глубокими. На мир опустилась холодным дыханием зима. Её начало было удивительно бесцветным. Мороз по ночам сковывал землю, последние листья давно облетели с веток – в воздухе до сих пор будто бы стоял запах костров, в которых сжигали пожухлую траву и листву буквально в каждом дворе. Монохром первых зимних дней не казался унылым, лишь успокаивающим. Будто летняя и осенняя канитель позади, можно выдохнуть и до весны отдохнуть от круговерти сотни дел. Это, конечно, ошибочно, но время сейчас, в самом деле, словно замедлило свой ход. Рука Чимина в его руке была для Юнги сейчас тонкой, но очень крепкой нитью, связующей его с реальностью, которая по какой-то совершенно непонятной ему причине пыталась уплыть, оставляя его качаться на незримых волнах воспоминаний о прошлом. Юнги хотел, чтобы Чимин ему поверил целиком и полностью, без малейшей условности и даже крохотной крупицы недоверия. Юнги для этого хорошо постарался и почти не сомневался, что всё получится. Но волнение накрывало его всё равно. - Ты слишком тревожишься, - заметил негромко Чимин, стискивая чуть сильнее его пальцы. – Знаешь же, что для этого нет ни единой причины? - Да, - кивает Юнги, правда всё равно немного рассеяно, словно бы даже не до конца понял чужие слова. - Юнги, - Чимин останавливается, вынуждая его остановиться тоже и обернуться. – Я же уже говорил, что ты можешь доверять мне. Я приму любой вариант правды, которую ты мне расскажешь. Не понимаю только, зачем идти в лес. Юнги улыбается уголками губ. - Чтобы твоей вере не пришлось проходить испытание на прочность. Если бы мне рассказали то, что расскажу тебе я, то скорее всего я бы не поверил. И это справедливо. Потому, Чимини, я переживаю. Чтобы всё получилось и ты не сомневался ни в чём. Чимин смотрит на него внимательно, но в итоге вздыхает и кивает, сдаваясь. Прежде чем продолжить их маленькое путешествие, Юнги притягивает его ближе, нежно целуя в губы, отдающие горечью трав от бальзама, которым пользовался Чимин при выходе на улицу. Снова рука в руке. Под ногами изредка потрескивает тонкий ледок, покрывший небольшие лужи матовым хрупким стеклом. Воздух, прозрачный и чистый, будто слегка дрожит, совсем не прогреваясь время от времени проглядывающими сквозь тучи лучами. Хочется верить, что ледяной дождь обойдёт стороной и не попытается испортить этот день, такой чудесной для их прогулки. Знакомыми тропами Юнги ведёт Чимина за собой. С тех пор, как он впервые оказался в этой реальности, лишь единожды они с Тэхёном бывали тут. Долго бродили у памятного озера, болтая о разном и будто позволяя прошлому окончательно отпустить их. Якобы жертва и якобы виновный. Юнги не смотрит в сторону чёрной воды, когда идёт мимо. Он слишком долго вглядывался в неё за последние годы. Хватит на этом. - Не знал, что тут такое красивое озеро, - замечает Чимин. – Вообще бывал в лесу довольно редко, ещё с родителями. До того, как они уехали. - Здесь есть куда больше красивых мест, - говорит Юнги. – Если захочешь, я покажу тебе все их. А когда твои родители наведаются в гости – можно устроить пикник. Что скажешь? - Звучит прекрасно. Надеюсь, дороги по весне не размоет совсем, и они смогут добраться до нас в добром здравии. Я скучаю. - До города не так уж далеко, если ты захочешь, можем и мы к ним съездить, - говорит Юнги. Этот простой разговор про возможные планы его вдруг невероятно успокаивает. Он думает – какие родители у Чимина в этой реальности? Он помнит их строгими, но любящими своё чадо. Помнит, что заботились о Чимине, будто две наседки, не желая отпускать его далеко от себя. Очевидно, тут всё иначе. Они оставили Чимина с Юнги, а сами переехали в небольшой город неподалёку. Но Чимин вспоминал о них всякий раз с нежностью и самой тёплой улыбкой. - Почему они уехали без тебя? – забывшись, однажды спросил Юнги. Чимин посмотрел на него долгим задумчивым взглядом. - Потому что он обещал, что позаботится обо мне, - в итоге ответил тихо. – Потому что тогда было чувство, что у нас будет с ним семья. А в итоге… всё вышло, как вышло. Юнги до сих пор злорадно надеется, что в его прошлой реальности другому Юнги очень и очень погано. Ровно настолько, насколько он много причинил боли собственной матери и Чимину. Тропинка до арки находится сама собой. Пусть Юнги конкретно в это место больше никогда не возвращался, он всё равно безошибочно нашёл нужную развилку и потянул Чимина за собой. Арка стояла на прежнем месте, только больше не была покрыта цветами, что было бы, конечно, совершенно неуместно. Переплетение голых серо-коричневых веток, однако же, всё равно выглядело очень красиво. - Интересно, кто её сделал, - Чимин шагнул вперёд, но Юнги успел перехватить его за талию, потянув к себе. - Не нужно подходить слишком близко, - произнёс он, отступая вместе с возлюбленным на шаг. – Это не человеческих рук творение. И именно из-за него я тут. Ты хотел знать правду, и она прямо перед тобой, Чимини. Я Юнги, но не тот Юнги, которого ты знаешь. - Разве такое может быть? Я думал, Юнги всего один, - в голосе Чимина не звучит сомнение, только интерес. - Всякое может быть в мире, где есть место магии, - вдруг звучит позади них, и Юнги выпускает Чимина из своих объятий, разворачиваясь к вновь пришедшему. - Дядюшка Догюн? – Чимин переводит удивлённый взгляд с него на Юнги и обратно. – Почему вы тут? - Потому что Юнги хотел, чтобы ты верил ему, - улыбнулся тот. – Так что я хотел показать тебе кое-что, чтобы успокоить его и убедить тебя. Брат, - голос его звучит вдруг так зычно и сильно, что даже у Юнги прокатываются мурашки по спине. – Обернись, Чимини, ты всё поймёшь. Дохён выходит из арки ровно в тот момент, когда Чимин следует совету Догюна, а вместе с ним и Юнги. - Ну, молодёжь, получайте доказательства, - посмеивается Дохён. – Здравствуй, Юнги. Я рад тебя видеть. На несколько мгновений совершенно забыв о том, зачем они тут, Юнги шагает вперёд и крепко обнимает мужчину, радушно раскрывшего объятия. Так приятно чувствовать родное, почти забытое похлопывание широкой мозолистой ладони по спине, что даже слёзы подступают к горлу. Но Юнги заставляет себя сдержаться. - Спасибо вам, - бормочет он тихо. – Без вас… я просто не знаю, чем всё могло бы кончиться. Дохён ерошит его волосы. - Эта арка всегда там была для тебя, мой мальчик, - замечает он. – Надеюсь, ты используешь все новые шансы, что тебе выпали, и будешь счастлив. - Обязательно, - обещает Юнги. - Я ничего не понимаю, - замечает растерянно Чимин. – Объясните? Пожалуйста. Догюн по-доброму ухмыляется, подходит ближе, приобнимая его за плечи. - Всё, что тебе нужно знать, так это то, что два брата, обладающие магическими способностями, спасли одного очень хорошего человека от, возможно, неминуемой гибели. У человека была совершенно несчастливая судьба там, где он жил. Потерявший любимых и дорогих людей, как и надежду на хоть что-то хорошее, он в итоге оказался тут. - Так ты из другого мира? – голос Чимина звучит тихо. - Если его так можно назвать, - отвечает тот. – Наши реальности очень похожи, но одновременно же очень разные. - Ты любил меня там? – вдруг выпаливает Чимин и тут же смущённо опускает взгляд, словно испугавшись самого себя. Братья Чхвэ смеются беззлобно. - Мы вас оставим, - говорит Догюн. – Я не видел брата очень давно и хочу воспользоваться шансом побыть с ним наедине и обсудить последние новости. Они прощаются, и Юнги ещё несколько долгих мгновений провожает мужчин взглядом, пока те не скрываются меж деревьев. И только потом снова смотрит на притихшего Чимина. - Да, - это признание не даётся ему сложно. – Я любил его. Так же болезненно и тяжело, как ты любил того Юнги. Мы с тобой так схожи, маленький, что это меня первое время даже пугало. Чимин поднимает на него взгляд, он не собирается перебивать или что-то спрашивать, потому Юнги подходит ближе и берёт его за руки, чтобы привычно поднести их к губам для поцелуев. Горячее дыхание согревает слегка озябшую кожу, Юнги прикрывает глаза, трепетно выцеловывая подушечки чужих пальцев. - Но лишь встретив тебя я понял, что такое настоящая любовь, Чимини, - признаётся он, смотря на него честно и прямо. – Ты сумел сделать для меня так много, даже не подозревая об этом. - Ты тоже, - ответил Чимин, делая шаг вперёд. – Возможно, я влюбился именно в тебя? Возможно, ты когда-то приснился мне, вот такой, до невыносимого родной, драгоценный и самый заботливый? Я не могу поверить, что в самом деле отдавал свои чувства кому-то другому, кто даже никогда тобой не был. Юнги улыбается, снова исступлённо касаясь губами подрагивающих пальцев. Чимин кусает губы, наблюдая за ним, будто не решаясь сделать шаг ещё ближе – чтобы тесно-тесно, чтобы губы в губы и забыться друг в друге. Теперь, когда всё расставлено по местам, становится будто легче дышать обоим. Юнги больше не терзает эта маленькая тайна, а Чимин просто знает всё до конца. - Юнги, - шепчет он. – А там… твоя мама правда?.. - Да, мой хороший, - кивнул Юнги. – Когда я был ещё ребёнком. - Мне так жаль, - Чимин притянул его к себе, обнимая голову. – Мне очень-очень жаль, Юнги. Так хотел бы, чтобы ты не знал ни единой потери. - Всё что я потерял, мне позволили обрести заново, - обнимая за талию своё самое большое счастье, ответил тот. – Всё самое важное, необходимое, чтобы быть в порядке. Чимин молчит некоторое время, перебирая осторожно его волосы. Юнги позволяет этой тишине повиснуть между ними, она его не пугает. Совсем наоборот – в ней столько осознания и принятия, что от облегчения всё же хочется отпустить себя слезами. И он всхлипывает тихо, забывший, что такое слёзы. - Юнги? – голос Чимина звучит встревоженно. - Всё хорошо, - собственный голос кажется ему таким разбитым и слабым сейчас. – Я просто… дай мне немного времени, хорошо? - Да. Конечно. Я рядом, любимый, - говорит Чимин, пальцы его, немного замёрзшие, забираются в волосы, массируют затылок ласково, осторожно. – Всё хорошо. У нас всё будет хорошо. Нет, у нас уже… Юнги. Я хочу, чтобы ты знал – мне нужен ты, а не он. Это никогда не был он, на самом деле. Я просто так отчаянно искал в нём твои черты… я знаю, что тщетно. - Я тоже, - гнусавит Юнги, снова всхлипывая. – Я тоже искал в том Чимине тебя. Долгое время думал, что нашёл. Но ошибся. Как же я ошибся. Он плачет – горько, словно оплакивая их некогда разбитые сердца. Но слёзы эти впервые приносят настоящее облегчение. Его отпускают, наконец, все несправедливо брошенные слова, перестают болеть все фантомно ощущавшиеся до сих пор раны на теле. Чужие голоса, обвиняющие его во всех грехах, окончательно замолкают. Юнги не знает, где и как бы он был, если бы не чудо, которое для него сотворили два добрых и хороших человека, решивших подарить ему второй шанс на жизнь. Может быть, однажды он просто утопился бы в том озере? Но теперь это в прошлом, оно больше не должно иметь над ним власти. - Юнги, смотри! – восклицает Чимин. Приходится от него отстраниться, неловко развернуться и сквозь ещё не до конца отпустившие слёзы смотреть, как арка, которую вдруг охватило яркое пламя, сгорает за считанные мгновения, оставляя после себя лишь пепел на пожухшей траве. Юнги вытирает мокрые от слёз щёки, не зная, что испытывает больше: удивление или облегчение. Конечно, арка может появиться снова, но уже не здесь, скорее всего, да и неизвестно, когда этому суждено случиться. - Чудо свершилось, - говорит Чимин. – Больше она не нужна, да? - Да, - кивает Юнги и жмурится, когда Чимин обнимает его за шею, расцеловывая щёки, собирая с них губами остатки соли. - Ты мне расскажешь обо всём, как будешь готов? – спрашивает Чимин негромко, уткнувшись носом в щёку. – Хочу разделить с тобой каждый миг твоего прошлого. Если ты позволишь. - Я расскажу, - обещает Юнги, прижимая его к себе. – Но дома. Страшно хочу твоего травяного чая и тех сладких ватрушек, что мы вчера с тобой испекли. Чимин улыбается, глаза его сияют, такие красивые, что Юнги забывает, как дышать. - Хорошо, тогда пойдём домой? - Пойдём, - отвечает Юнги и оставляет на любимых губах долгий полный благодарной нежности поцелуй, прежде чем переплести их с Чимином пальцы.