Моменты

«Тебе не убежать от меня… Тина». На самом деле это неправда, и она об этом знает. Знает, но всë равно бежит как можно дальше, стараясь оставить прошлое там, где ему место быть — в прошлом. Каблуки стучат по холодному кафелю. Внезапно Тина резко тормозит и оборачивается, будто бы предвкушая увидеть за спиной знакомое лицо с тëплой улыбкой на нëм и руки, зовущие домой. Домой, понимаете? Только юная любовь вернëт еë домой. Правда, это неправда. Еë любовь уже давно не юная, а закрыта за семью замками, и вообще тема под страшным запретом. А все те чувства, что, казалось, промелькнули тогда на «Голосе», всем просто показались. Зрители ведь любят себе много надумывать, верно? Именно они придумали тëплые объятия на смятой постели утром, полуобнажëнные тела, касающиеся друг друга, жаждущие любви и тепла. Они придумали все совместные завтраки, обеды и ужины, шутки и дразнилки, которые, впрочем, чаще всего прерывались настойчивыми и пылкими поцелуями где-то около стены. Это всë фанаты затеяли странную игру с обменом сообщениями, пропитанными недвусмысленными намëками с приглашениями куда-то. Только они, зовущие себя «Дантина», могли написать этот сценарий своей рукой гения, где прекрасную принцессу из заточения еë собственных мрачных мыслей спасает прекрасный молдавский принц с бутылкой хорошего вина и горячим сердцем. Тина садится в машину, захлопывает дверь и устало выдыхает. Только здесь она чувствует себя в относительной безопасности, да и то иногда ей мерещится, что сейчас с заднего сиденья вынырнет знакомое лицо Паши, который выдаст очередную свою незамысловатую шутку, или, не дай Бог, позвонит Веня из Лондона и расспросит про новости о том, что якобы «роман Дана и Тины в самом разгаре», и что они сейчас где-то в Карпатах развлекаются, сняв номер на двоих. Кончики ушей артистки залились краской, а воздух вокруг пропитался отчаянной злостью. В первую очередь Тина злится на себя. Как она вообще до такого дошла? Почему весь еë мир теперь строится вокруг совершенно чужого человека? Всë, что было на «Голосе», остаëтся на «Голосе». Это правило она установила сама для себя уже много лет назад, и вот теперь сама же бессовестно его нарушает, разбивая в пух и прах все теории фанатов и порождая новые, ещë более насыщенные сплетнями. Тина устало смахивает волосы с лица, заводит машину и медленно едет по опустевшим улочкам Киева. Только она может работать до поздней ночи, а потом вставать ни свет ни заря, чтобы отрепетировать выступление, отточив всë до идеала. Правда, многие часто забывают, что она тоже человек, и порой ей тоже хочется отдохнуть, позволить себе лишнего. Лишнего ли? Неожиданно машина издаëт какой-то грубый хрип, кряхтит пару мгновений, а после замолкает. — Ну, давай же, моя хорошая, пожалуйста, — Тина стучит по рулю и осматривает салон на предмет того, что могло бы ей помочь. В глаза сразу же бросается телефон на соседнем сиденье. И мысль, которую просто так из головы уже не выбросить, но женщина уверенно мотает головой и пулей вылетает из машины. Капот не сказал ничего хорошего: кажется, придëтся вызывать эвакуатора. От усталости Тина садится прямо на бордюр, потому что «ну а кто ей что сейчас запретит». Невесомое платье струится по изящным ногам; подол стремительно оказывается в пыли и дорожной грязи, но Тину это не то что бы волнует. Она просто устала. Устала бежать: от проблем, от людей… От себя. В тишине раздаются глухие шаги. Тина не поднимает головы, но чужие ботинки уверенно встают прямо напротив неë, заставляя женщину всë же невольно обратить на них внимание. — Из всех дворов Киева ты решила устроить поломку именно в том дворе, где я снимаю квартиру, — послышался печальный вздох и знакомый басистый рокот, — милая катастрофа. Тина оторвала голову от ботинок и взглянула вверх. Тëплые карие глаза смотрели на неë с нежностью, но осторожно, словно боясь спугнуть. Она пожала плечами. — Звучит так, будто я специально выбирала, где бы мне сломать машину и заглохнуть, чтобы ты обратил на меня своë внимание, — хмыкнула Тина. Вести диалог дальше с каждой секундой хотелось всë меньше. — А это не так? — мужчина «наивно» захлопал ресницами, но, увидев нахмуренные брови и сердитый взгляд певицы, тут же умолк. — Прости, прости. Просто шучу, ты же знаешь. «Ты же знаешь». Почему-то больно резануло по сердцу. Она ведь действительно знает. Знает, но предпочитает не сталкиваться с той реальностью, в которой ей пришлось бы бороться за каждую свободную минуту своего маленького счастья. Дан, улавливая настроение Тины, молча жмëтся у обочинв дороги. Иногда поглядывает то на неë, то на машину, но не решается добавить что-либо ещë. Вообще-то Тина за это ему очень благодарна. Вскоре тишина становится просто невыносимой, и мужчина не может не предложить: — Может, зайдëшь ко мне попить чаю? Обещаю, ничего больше. Хочется выкрикнуть «да!», но в ответ получается сухое: — Может, зайду. И всë равно она чувствует, как сердце внезапно ускоряет свой ход, щëки начинают пылать огнëм, как после сильного мороза, а в еë же словах читается надежда. — Тогда, может, прямо сейчас? Дан не спешит, но Тине уже нет резона медлить или строить из себя неприступную крепость. Честно говоря, кажется, это было вовсе не совпадение, ведь ей вовсе не нужно было ехать через этот двор… Дверь подъезда захлопывается, а ночной молчаливый двор так никогда и не услышит, какой же она в итоге дала ответ.