Моменты

– Что ты делаешь? Тина подходит к Дану, сидящему на диване, и кладëт ладонь ему на плечо. Тот слегка хмурится, а после выдыхает: – Блокирую подписчиков. – Зачем? – недоумëнно хлопает глазами она. Дан раздражëнно закатывает глаза. – Ты знаешь, я готов ко всему, но я тоже могу устать от того, что от меня везде все просят быть таким, каким хотят меня видеть они, – он поморщился, словно от боли; потом обернулся к Тине, взял еë нежную руку в свои и попытался объяснить свою позицию. – Не пойми неправильно, я люблю своих поклонников, и да, я понимаю, что многим жизненно необходимо на каждом углу трепать языками о наших «отношениях», но иногда они... перегибают. Тина понимающе кивает и запускает пальцы в кудрявые чëрные волосы. Перебирая пальцами нежные игривые локоны, она наклоняется к самому уху мужчины и тихо шепчет: – Тебя никто не осудит. А даже если и осудит, то какая разница? Ты же сам всегда говоришь, что песня в твоëм сердце ведëт тебя именно той дорогой, которую ты выбрал сам. Дан притягивает Тину за талию, заставляя еë оказаться у него на коленях. Та преданно смотрит своими голубыми глазами в его тëмные, и на какое-то мгновение он начинает сомневаться в том, что вообще чем-либо заслужил этого ангела в своей жизни. – Ты всегда права, малыш, – лëгкий поцелуй в щëку и касание щетиной нежной молочной кожи, от которой приятно пахло каким-то миндальным маслом – одним из тех, что бесчисленными баночками стояли в оцеплении ванны. Ради таких моментов Дан был готов хоть отдельную комнату выделить для них. Тина смеëтся, высвобождается из объятий и возвращается к изначальному занятию: комплектации обеда им обоим на работу. – Ну, не всегда, конечно, но мне приятно, что ты так думаешь, – хитро улыбается, и кусочек авокадо быстро исчезает во рту. – Э-эй, я всë видел! – Ничего ты не видел!

***

Это так странно: в последнее время он слишком часто думает о том, насколько его нынешняя муза и его мать похожи между собой. Фанаты об этом тоже галдят без умолку; но только сейчас, в момент какой-то неведомой ему ранее нежной слабости, Дан понимает, что это абсолютная правда. Та же точëная фигурка, светлые волосы и лучезарная улыбка, зажигающая звëзды на противоположном краю планеты. Та же энергия, окутывающая всë вокруг и заставляющая очнуться от многовекового сна любого. Тина оказалась именно тем человеком, которого он так давно искал, но никак не мог найти. Дан уже давно пришëл к мысли, что каждый человек, встреченный им на жизненном пути – это его испытание, и каждый оставлял после себя важный жизненный урок, а вместе с ним ценный опыт, который пригождался в общении с другими. Тина же похожа на хрупкий весенний цветок, который, однако, не такой хрупкий. Когда есть крепкие корни, любой будет цвести ярче, сильнее, увереннее. Дану хочется быть именно той самой опорой для неë. Возможно, он слишком часто пытается показать ей, что на него можно положиться. – Дан, я хочу мороженое, – надув губки, просит она, делая самые круглые глаза из тех, что мужчина только видел за свою жизнь. – Малыш, потерпи до конца недели, ты же знаешь, нам сейчас нельзя, – он гладит еë по волосам, а она на пару секунд «обижается», а после снова тычется аккуратным носиком в его грубую щетину и прикрывает сонные глаза. «Danutz, e timpul de pranz! Какой непослушный мальчишка!» Дан молча поджимает губы, стараясь поглубже вдохнуть запах той, что не оставляет его ни на минуту. Да, пускай и ради своей выгоды – она очень боится потерять ощущение безопасности, и он об этом прекраано знает – вот только обида в сердце не даëт ему нарушить свой обет молчания. Слишком много раз в дествте он слышал «не сейчас», «потом» и «прости, мы с папой очень заняты на работе». В этом они разительно отличались: Тина, уставшая и замученная, видела в его глазах, таких же уставших, глубокую печаль, и без раздумий заключала Дана в крепкие объятия, потому что знала, что в ней он найдëт своë утешение. «Мама... Не беспокойся за меня. Теперь у меня есть человек, который в любое время дня и ночи слушает песню моего сердца». Маленькое счастье спит у него под боком. Настолько маленькое, что Дана иногда пугает возможность проснуться и понять, что всë это было лишь сном, в котором он наконец-то смог стать счастливым. Впрочем, поводов для тревоги у него нет. Дан заходит в телеграм и быстро листает диалоги. В чате «Skazki» уже давно тишина; только иногда вступают новые люди – и где только ссылку находят? – под странными никами вроде «Дан, зайди в сеть» или «Данприедьпожалуйставкиев». Бровь невольно вздымается вверх. А он что, куда-то уезжал? Ах да, точно... Наверное, когда-нибудь он об этом расскажет. Обязательно расскажет, но не сейчас. Палец сам нажимает на воспроизведение одного из старых голосовых. Почему-то собственный голос под медитативную музыку вгоняет Дана в ещë большую тревогу, да и сказка оказывается непроста. Про девочку, которая никак не может найти свою настоящую любовь. «Что такое любовь? Это когда две души встречаются и понимают, что всë это время они были частичками одного целого». Сердце вздрагивает, и Дан бросает взгляд на Тину, которая мирно спит у него под боком. Почему-то именно сейчас он чувствует, что все те сказки, которые он сочинял на ходу и рассказывал слушателям, на самом деле он говорил одному лишь себе. В то время его сердце было закрыто и даже не подозревало о существовании настоящей «любви». Теперь же во всех этих сказках не было никакого смысла. Да, они нравились людям, но... А вы бы хотели, чтобы к вашему сердцу прикоснулись миллионы, растревожив его ещë больше и оставив отпечаток на том смысле, что оно обрело лишь недавно?.. Дан хмурится, ненадолго задерживает палец над красными буквами... и всë-таки нажимает на кнопку «очистить канал». На душе сразу становится спокойнее, как будто бы он наконец-то избавился от своего прошлого, которое не давало ему взглянуть в лицо настоящему. Настоящей любви, которая отныне царила в его сердце, и которую он уже нашëл.