Окситоцин

Can’t take it back once it’s been set in motion

You know I love to rub it in like lotion

If you only pray on Sunday

Could you come my way on Monday?

Cause I like to do things God doesn’t approve of if she saw us

Не могу вернуть всё назад, когда всё уже началось

Ты знаешь, я люблю втирать его, как лосьон

Если ты молишься только по воскресеньям

Не мог бы ты прийти ко мне в понедельник?

Потому что мне нравится делать то, что не одобрил бы Бог, если бы увидел

(перевод)

***

— Сегодня каждый поймет, чего ты стоишь, и что скрывала на самом деле, — уверенно сказала девушка своему отражению в зеркале, поправляя выбившийся локон из высокой прически. Подкрасив губы темно-красным блеском, она окинула себя еще раз довольным взглядом, послала себе воздушный поцелуй и, схватив сумочку, выбежала из квартиры, громко хлопнув дверью.

***

На Коноху опустился сумрак. Небо окрасилось в темно-синие оттенки, а ближе к горизонту, где так неохотно садилось большое оранжевое солнце, небо пылало красно-розовыми пушистыми облаками. В воздухе чувствовалось приближение лета, дни становились немного длиннее, а ночи короче. По всей Деревне ветер разносил пленительный сладкий аромат цветов поздней сакуры, которые так и норовили залететь в каждое открытое окно. С Четвертой Войны Шиноби прошло два года. Время не стоит на месте и Деревня Листа только недавно окончательно оправилась, постепенно городские жители возвращались в повседневную жизнь. Шестой Хокаге, не без помощи своих соратников, смог вдохнуть в Коноху жизнь: отстраивались разрушенные здания, высаживались деревья, налаживалась инфраструктура. Уверенно шагая по парку, Сакура оглядывала родные просторы. Все было так, будто и не было войны, смертей товарищей и бесконечных смен в госпитале. Возможно, сегодняшний вечер прочертит явную полосу между тем, что было и что будет. Сегодня в самом большом клубе Деревни проходила масштабная вечеринка, куда были приглашены все, и каждый понимал, что ему был просто необходим отдых и душевная разрядка в виде громкой музыки и алкоголя. Конечно, место было выбрано, мягко говоря, странным. Клуб «Катана» славился своей не очень социально одобряемой репутацией, а точнее, это был бывший бордель. Возможно, хозяева решили изменить направление своей работы и отдать помещение под вечеринку, чтобы в дальнейшем сотрудничать с верхушкой Конохи. Сакура немного опаздывала, но сделала она это нарочно. Почему она всегда была такой правильной и пунктуальной? Почему ей всегда приходилось всех ждать и разглядывать каждый кусочек земли, пока она топталась на месте? Нет, сегодня в ее планы входило поразить всех, и хоть внутри нее зарождалось семечко неуверенности, она двигалась вперед, всеми силами души, не давая ему прорасти. Ей предстояло преодолеть еще один квартал, но уже с такого расстояния она могла видеть яркие огни и постепенно нарастающую музыку. Харуно подошла к большой черной двери и, кивнув взрослому мужчине, с его помощью зашла внутрь. Зайдя внутрь, розоволосая девушка еле сдержала желание ахнуть, ведь все выглядело очень масштабно. Это было просторное помещение с большим танцполом, на котором уже было много народу. Это она так сильно опоздала или все слишком быстро напились? Вокруг танцпола находились столы, а по стенам стояли более укромные места с диванами. Девушка подняла взгляд и увидела еще второй этаж, где тоже находились столы. «Наверно, оттуда видно весь клуб…», — подумала про себя девушка и стала искать глазами бар, а еще по-хорошему было бы найти знакомую блондинку. Бар находился недалеко от входа, его трудно было не заметить, ведь он был довольно не маленьким, но в таком количестве людей его можно было бы найти только по красным неоновым лампам. В клубе в принципе стояла очень интимная атмосфера: приглушенный красный свет растекался по стенам, направляя свою незначительную часть к центру, кожаные стулья и диваны, внушительный диско шар над танцполом. Да, тут все пропитано пошлостью, подумала Сакура и довольно улыбнулась. — Лобастая, черт тебя дери, спасибо хоть не под утро пришла! — Сакура услышала знакомое обращение и повернулась, на нее как танк шла ее подруга. — Вот это да… Не были бы мы знакомы, я бы точно подкатила, — выразив явный восторг, Ино взяла подругу за руку и заставила ее покрутиться. — Сегодня кто-то точно выпрыгнет из штанов, увидев такое. Сакура была на седьмом небе от счастья, потому как похвала от Ино означала только одно — она попала в цель. Действительно, девушка выглядела точно ни как та девочка Сакура Харуно, а как «Госпожа Сакура Харуно, пройдемте, я провожу вас в ваш пятизвездочный номер». Ее длинные розовые волосы были убраны в слегка небрежный пучок, а выпавшие передние пряди аккуратно обрамляли лицо, красное облегающее ципао с коротким рукавом и еле видным бордовым узором дракона было сантиметров на 10-15 ниже ягодиц, а ноги украшали длинные ботфорты-чулки на слегка высокой подошве, сверху Сакура накинула черную куртку. Было еще странным то, что впервые можно было увидеть девушку с таким «дерзким» макияжем, хотя таким его считала только она сама. Темно-красные губы и подведенные ярко-зеленые глаза могли пленить сегодня любого. Ино схватила за маленькую ручку свою подругу и потащила ее куда-то через толпу. Через минуту они оказались возле огромного стола у танцпола. За столом были все те, кого она была так рада видеть. — Ребят, а вот и наша лобастая опоздунья, — грозно сказала Яманака, но ее гнев быстро сменился на милость. — Наруто, ну-ка подвинься, уступи девушке место, — она резким движением забрала у Сакуры куртку и кинула на общую вешалку. Сакура всем радостно улыбнулась и не смогла не заметить искры восхищения в глазах парней и чуточку зависти в женском взгляде. Возможно, кто-то сделал для себя вывод, что в следующий раз можно выбрать более открытый наряд. — Сакура, ты такая красивая! — вспыхнул уже немного пьяный Наруто и быстро подвинулся, освобождая место возле себя. — Епт, Наруто, ну ты конь, — рыкнул Шикамару, когда пытался донести стопку до рта, но был остановлен толчком Наруто в поддых. — Ну, как вечер, ребят? — Сакура взяла меню и стала выбирать себе коктейль, попутно слушая громкую речь, остановилась на коктейле «Секс на пляже» и парочки шотов с вишней. — А где все старички? Или они выпили корвалол и легли спать? — Бабуля Цунаде решила отправить всех пенсионеров на второй этаж, — начал Наруто и указал большим пальцем в сторону и наверх, хотя вопрос был адресован всем, но так как музыка играла громко, услышал ее только он. Сакура проследила за направлением его руки и посмотрела на противоположный балкон, отчаянно выискивая пару темно-серых глаз. Их нигде не было и, закатив глаза, она расстроено вздохнула, но не отчаялась. Он Шестой Хокаге и организатор всего этого, он обязан быть здесь. — Не печалься, лобастик, сейчас выпьем и… о, спасибо! — Ино подмигнула официанту и схватила свой коктейль. — И как пойдем на танцпол! Сакура взяла свои шоты и коктейль, она чувствовала, как внутри разгоралось незнакомое до этого ей ощущение. Чувства азарта, свободы, страсти перемешивались с чувством собственного удовлетворения. Внутри все пылало огнем, казалось, еще немного и Харуно вспыхнет прям здесь на этом стуле. — Будем! — крикнула Темари и встала, поднося бокал с разгорячительным напитком к центру стола. Все повторили за ней и потянулись друг к другу через стол. И вот время остановилось, оно больше не бежало со скоростью света. Коктейли и шоты уходили быстрее, чем официант успевал их обновить. Сакура чувствовала приятное жжение, растекающееся у нее от самого горла до солнечного сплетения. — А сейчас на танцпол приглашаются милые девушки! — объявил ди-джей, убавляя звук. — Парни, держите себя в руках, ведь сейчас будет очень горячо! Ино вскинула руки и, быстро осушив свой бокал, резко вскочила и потянула всех девчонок из-за стола на танцпол. Сакура, облизнув слегка подсохшие губы и взяв подругу за руку, побежала за ней. Тусклый красный свет размазался по стенам клуба и танцполу, стробоскоп закрутился быстрее. Ди-джей включил ритмичную музыку с отчетливыми басами, ее мелодия была будто гипнотической. Сакура, Ино, Темари, Тен-тен и Хината успели проскочить практически в самый центр, еще бы, Яманака расталкивала всех локтями. Девушки сделали небольшой круг и начали танцевать. Закрыв глаза, Сакура окутанная легким опьянением, поддалась на искушение музыки. Ей казалось, что сегодня она Королева мира, Королева этого клуба и танцпола. Ее розовые волосы и красное платье уж точно выделялись на фоне других образов, хотя этого она и добивалась. С каждым движением Харуно раскрепощалась больше и больше, поглаживая себя по плечам, она вскинула наверх руки, отдаваясь вибрациям. Ино, впервые увидев такое поведение подруги, вытолкнула ее в центр самодельного женского круга и продолжила танцевать вместе с ней. Был ли это алкоголь, развязная громкая музыка или просто порыв свободной и жаждущей души, Сакура решила, что этот вечер станет для нее всем. Она танцевала возле блондинки, гладила себя по плечам, спускаясь ниже к груди, а потом к бедрам. Ее короткое ципао иногда задиралось, оголяя округлые бедра. Следующим движением Харуно повернулась к подруге спиной, а та, не теряя момента, обвела горячими ладонями выступающую обтянутую тканью грудь, спустилась к ребрам и зафиксировала свои руки у нее на талии. Сакура прикрыла глаза и улыбалась. Сегодня можно все, плевать, она качала бедрами из стороны в сторону и просто жила этим моментов, этой музыкой, этой приятной духотой, этим светом, который оттенял ее лицо. Плевать, если для кого-то они сейчас слишком развязные, плевать, что на них сейчас смотрят сокомандники и знакомые шиноби, подтирая слюну с уголков рта, плевать, если кто-то смотрит хищным взглядом, раздевая…. Смотрит?

I can see it clear as day

You don’t really need to pray

Wanna see what you can take

You should really run away

Для меня это ясно, как божий день

Тебе и правда не нужно молиться

Хочу посмотреть, что ты можешь вытерпеть

Тебе реально стоит бежать

(перевод)

Сакура в одну секунду дрогнула и открыла глаза, вскинув их наверх. Да, это он, испепеляет ее темно-серым пламенем своих глаз. Харуно уверена, даже с такого расстояния она заметила блеск радужки. Девушка хитро улыбнулась и, поворачиваясь к Яманака, продолжила тонуть в танце.

***

Наруто был прав, все молодые шиноби в основном отдыхали на первом этаже, второй же был отдан «старичкам» и Шестому Хокаге. Изначально, Какаши хотел сесть чуть ли не в конце второго этажа, возле стены и огромного панорамного окна, ссылаясь на то, что такие мероприятия он не любит и тишина для него подойдет больше. Но когда он увидел розовую макушку, которая только спустя час от начала мероприятия, появилась в дверях клуба, он резко изменил свое мнение. Хатаке вместе с Ирукой, Генмой, Цунаде и Шизуне сели за стол возле края второго этажа, который надежно защищал низкий черный металлический забор. Шестой сел первым и хотел видеть весь танцпол и столы, находившиеся по диагонали. — Шестой Хокаге кого-то ждет? — промурлыкал рядом Генма, перекатывая сенбон из одного уголка губ к другому. — Хочу удостовериться, что все хорошо отдыхают и все было сделано не зря, — невинно и легко улыбнулся глазами тот, скрывая нарастающую бурю где-то под грудной клеткой. Саке лилось рекой, а официанты только и успевали менять бутылки. Цунаде разошлась не на шутку, пытаясь споить всех, кто был на расстоянии вытянутой руки. Бедная Шизуне допивала не первую, да и не пятую, да и не десятую стопку саке. Ее рука все больше и чаще соприкасалась с плечом Генмы, когда та, опрокинув горячее содержимое в себя, хваталась цепкой рукой за плечо друга, пытаясь найти в нем опору. Хатаке вовсе и не пьянел, точнее, пьянел, но каждый раз по новой трезвел, когда обращал внимание на стол со знакомой компанией молодых людей. Его взгляд то и дело падал на розовые пряди и слегка покрасневшие щеки. На Наруто, который пытался обнять талию обладательницы тех самых розовых волос, на Кибу, который сидел напротив нее и бесцеремонно пялился на грудь девушки, на, черт его возьми, Саске, который отрешенно сидел на углу стола и все равно, украдкой, хищно поглядывал на красное ципао. Какаши не понимал, что тот вообще делает в их тусовке, неужели Орочимару не мог немного получше выполнять свою работу и забрал бы уже к себе этого отшельника, чтобы не маячил возле его бывшей ученицы. Злость и гнев разрастались, а между ними и жгучая ревность. Глаза мужчины потемнели, а радужка стала даже черной, нежели темно-серой. Он хотел украсть ее, заточить в темнице своей новой квартиры Хокаге и каждый день смотреть на нее. Но нельзя, не мог, запрещено. Мысленно одёргивает себя Хатаке и также сам себе же дает пощечину, мысленно. Сакура его бывшая ученица, он не сделает ей плохо, он не переступит черту. Хотя кто бы говорил о переходе той самой черты, когда они встретились взглядом. Гулы басов отдавались тяжелой вибрацией в легких, табачный дым сигарет Ируки обжег слизистую носа Хатаке, но он даже не обратил на это внимание. Его взгляд был прикован к двум ярко-зеленым хищным глазам на танцполе, которые будто зазывали его и твердили «Смотри, не смей отводить взгляд».

Wanna see what you can take

You should really run away

Хочу посмотреть, что ты можешь вытерпеть

Тебе реально стоит бежать

(перевод)

Тело Какаши на мгновение стало не то ватным, не то наоборот, каменным. Разряд напряжения прошелся по каждому нерву, а губы слегка приоткрылись, выпуская натяжной выдох. Ее красное ципао, слегка оголявшее бедра, обтянутая шелком узкая талия, которую так бесцеремонно трогала Яманака, длинные ноги, закованные тугой тканью узкой обуви. Эта маленькая капля пота, которая переливаясь под лучами света, аккуратно скатилась по женскому лицу и упала в пропасть с острого подбородка. Казалось, что Сакура морская сирена, которая тащит Шестого за собой, затягивая в глубокую бездну яростного желания. — Этому я ее не учила… — развеяла мысли Какаши Цунаде, хватая того за плечо и протягиваясь через него всем телом ближе к краю, — вот это да! Так держать Сакура! — воспылала бывшая Пятая Хокаге и довольно заулыбалась. — Цунаде, ну, в самом деле, — не церемонясь в выражениях, Какаши немного вздрогнул ногой, ощущая тяжелый вес грудей Сенджи. — Ой, да ладно тебе, ворчун старый, ты когда хоть последний раз грудь женскую трогал? — Цунаде вернулась в свое положение и, выпив саке из горла бутылки, схватила одну свою грудь рукой. Какаши решил не реагировать на этот вопрос и отвел взгляд. Его не сильно сейчас интересовало, когда он последний раз трогал грудь, видел ее или, в принципе, как давно он был близок с женским телом. Сейчас все его нутро было сконцентрировано и сжато, каждым сантиметром своего тела он пытался контролировать нарастающее возбуждение. — Девушки, это было горячо… — музыка вновь утихла и разгоряченные женские тела повернулись в сторону мужского голоса, — я бы точно отдал приз зрительских симпатий вон той красно-фиолетовой парочке, — он радостно вздохнул и указал рукой в сторону Сакуры и Ино. Клуб залился хлопками и свистом, девушки заулыбались и кивнули друг другу. — А теперь, парни, охлаждайте свой пыл напитком и присоединяйтесь. Танцуют все! — вскрикнул парень и, снова повышая громкость, стал зазывать жестами всех присутствующих. На танцпол высыпало. Какаши заметил, как большинство парней, не исключая Наруто, Шикамару, Кибу, и даже Саске, ринулись к центру, окружая знакомых подруг. Все закружились в неимоверном веселье. Кроме Шестого, конечно. На минуту он отвернулся, чтобы выпить стопку саке, а как повернулся к танцполу, то не смог разглядеть розовую макушку. Сердце пропустило удар, неужели кто-то ее украл, кто-то забрал то, что принадлежало ему. Ну как, принадлежало. Какаши был словно уставший хищник, который укромно охранял свою территорию. Он не мог сказать бывшей ученице о том, что чувствовал к ней, но так же он не мог кому-то позволить что-то почувствовать к ней. Все любовные письма, которые шиноби пытались передать Сакуре через Шестого, под видом важных бумаг, он рвал и выбрасывал. Эгоистично? Да. Неправильно по отношению к Сакуре? Естественно. Но его это не волновало, стоило ему увидеть ее. Он не мог с собой ничего сделать, как тогда, когда пообещал ее защищать в ее двенадцать лет. Так и сейчас, когда ей девятнадцать, он не спускал с нее глаз. Кроме этого момента. Хатаке судорожно бегал глазами по площадке с людьми и пытался найти ее, он даже хотел встать и отправиться на поиски, как его опередили. — Какаши-сенсей, кого-то потеряли? — Какаши резко повернулся на голос и его кадык под тканью маски дернулся, около их стола стояла она: разгоряченная, тяжело дышала, пытаясь наладить сбившееся дыхание. — Сакура, малышка, — уже явно пьяная Цунаде, похлопала девушку по внешней части бедра и одобрительно кивнула, — ты сегодня просто сногсшибательна! Всё, как я тебя учила! — Так вы же ее не учили, — вмешался в разговор Ирука, окидывая взглядом пышногрудую блондинку. — Заткнись. — Ой, то есть Шестой Хокаге, я приглашаю вас на танец, — хихикнула Сакура и убрала выбившуюся прядь давно отросшей челки за ухо. — Я не хочу танцевать, Сакура, — как только можно, аккуратно и на одном дыхании произнес Какаши, — И сколько раз я просил, не называй меня так. — Вы либо идете со мной, либо я скажу Наруто, что вы хотели с ним сразиться в танцевальном батле, — мило улыбнулась девушка, прикрывая глаза и кивая головой в сторону танцпола, где Наруто, раскидывая руки и очищая себе место, принялся крутить вертухи на голове. — Ладно, хорошо, — осекся Шестой и, преодолев товарищей, выбрался с насиженного места. Он так давно не вставал, что выпитый алкоголь дал в голову и Хатаке слегка оступился, но быстро пришел в себя. Он посмотрел на Харуно сверху вниз, — и что дальше? Сакура победно вскинула голову, улыбнулась своими пухлыми бордовыми губами и схватила Какаши за руку, — Пойдемте, выпьете со мной, а потом танцевать! Мужчина резко дернулся с места и пошел за девушкой в сторону бара. Ее рука была обжигающей, а шлейф от духов ровно по траектории попадал Какаши в нос. Пьяная вишня, подумал он, и попытался хоть на секунду забыться в этом аромате. Пряный, терпкий запах с нотками сладости затмевал его разум. Хотелось спросить у Сакуры название аромата, купить его и распрыскать по всей квартире, чтобы каждая клетка организма ощущало ее присутствие. Хатаке покорно следовал за ней, минуя других людей, то и дело опуская взгляд на нижнюю ткань ципао. До чего же соблазнительно. — Четыре вишневых поцелуя, — стукнула кулаком по барной стойке девушка и присела на один свободный высокий стул. — Вишневый поцелуй? Это точно не по мою душу, — Какаши нахмурился и осмотрел стойку с бутылками, позади бармена, пытаясь найти, что покрепче. Он облокотился на бар, немного пригнулся, складывая руки. Сакура окинула взглядом бывшего учителя и немного заерзала на стуле. Ей не хотелось выдавать очевидный яркий трепет, поэтому истошно прятала его внутри. Ее глаза цеплялись за каждый кусочек Какаши Хатаке, за его плечи, руки, прямой нос под маской и губы. Сегодня он выглядел иначе, черные брюки, черные грубые ботинки, не застегнутая черная рубашка с коротким рукавом, а внизу его черная водолазка, переходящая в маску. Скорее всего, без рукавов, подумала Харуно, как ее взгляд опустился ниже по обтянутому тканью торсу и остановилась на черном ремне с металлической черной бляшкой. Почему-то ей захотелось почувствовать этот затянутый ремень на своих руках. Она быстро прокашлялась и вернулась в реальность. Тотал блэк был в моде. — Будем, — Сакура блеснула огоньком глаз на Какаши и, протягивая ему стопку, взяла свою в руки, — до дна, Господин Хокаге. — Обижаешь, — Какаши посмотрел на нее сверху вниз и, опустив маску, одним движением опрокинул содержимое рюмки. Он давно уже забил на свое личное правило, не оголять лицо. После войны, когда он понял, что уже было не перед кем скрываться, каждый из здесь присутствующих был ему близок, сражался бок о бок на поле боя, терял и хоронил потом родных и друзей. Маска стала каким-то барьером между ним и людьми, и он хотел стереть его. Перестал ли он полностью носить маску? Конечно, нет. Это все равно была важная составляющая стиля Копирующего ниндзя. Взрыв. Глаза затянулись пеленой, зрачки расширились, а радужка, которая и до этого была темной, стала чернее ночи. Внутри произошел смерч, ураган, все нахрен отшибло за долю секунды. Все, что так долго выстраивал у себя в голове Шестой, рухнуло. Каждый раз, роняя свой взгляд на Харуно на миссиях, на совещаниях, во время повседневных незначительных задач, он думал, как же ее описать. Как же вбить навсегда себе ее в голову еще сильнее? Как сделать так, чтобы больное воображение по щелчку пальцев воспроизводило этот чарующий красно-розовый образ? И он понял, сглатывая последние капли «Вишневого поцелуя», проводя языком по обожженным терпким алкоголем губам. Это был вкус удовольствия, сначала ощущаются нотки сладости, даже небольшой приторности, а затем они исчезают под напором вкуса той самой пряной вишни, которая немного кислит, но и сластит одновременно, а смешиваясь с последующим вкусом алкоголя, растекается по рту до боли приятным теплом. — Вам нравится, я вижу, — Сакура выпила свою и прикусив нижнюю губу, выдохнула, — мало кто берет именно этот шот, думая, что он девчачий и точно будет приторно-сладкая дрянь, но стоит его однажды попробовать, — девушка взяла вторую стопку и поднесла к губам, стекло рюмки слегка запотело и запечатлело ее томный выдох. — Не сможешь остановиться, — улыбнулась она уголками губ и выпила. Какаши смотрел на нее словно завороженный, такой открытый флирт он мог представить только в своих фантазиях. Он запомнил, как точно он захотел лизнуть краем языка то место ее выдоха на стекле. Хатаке не стал отставать, он опрокинул в себя рюмку вишневого поцелуя и, смакуя вкус, громко поставил стопку на место. Харуно резко вскочила, сократив расстояние между ними до десяти сантиметров, вскинула глаза наверх и поманила пальчиком бывшего учителя. Какаши замялся, но потом наклонился и опустил голову, подставляя свое незащищенное ухо к сладким губам куноичи. — Только не лапайте меня на танцполе, — тихо прошептала она, обдавая ухо мужчины горячим воздухом, по его коже прошли мурашки, — а то мы все же в статусе ученицы и бывшего учителя, не будем будоражить чужую фантазию, — хихикнув, девушка отпряла, схватила того за руку и снова потащила за собой. На этот раз на танцпол в разгоряченную толпу. Какаши не любил танцевать, да и толком не умел. Не то, чтобы он в принципе любил такие тусовки, он от них больше уставал, поэтому изначально и хотел оказаться в самом глубоком потайном месте на втором этаже. Но не смог из-за этой девчонки, которая сейчас танцует перед ним. Хорошо, что он не единственный высокий мужчина, и можно хоть немного скрыться в толпе, а то был бы сплошной абсурд, если бы он выглядел как одинокий старый ясень в поле. Вечеринка была в самом разгаре, девушки и парни сливались в танце. Хатаке готов был дать голову на отсечение, что никто из всех присутствующих не думал, что будет завтра. Он замечает знакомого шиноби, который в наглую лапает за бедра куноичи из коллектива Сакуры. Да, завтра им будет, что вспомнить. Наруто отплясывал так, будто это был его последний день жизни, его челка прилипла к мокрому лбу, кажется, еще чуть-чуть и он полностью разденется. Но пускай, в душе улыбался Шестой, им это все только на пользу. Даже Шикамару танцует, во дела, и не лень ему.… Надо припомнить ему его активность в следующий раз, когда будет отлынивать от работы. Хотя какая здесь лень, когда рядом такая горячая Темари и ее огромный вырез до пупка. Какаши мысленно желает хорошего вечера Шикамару и винит себя, что отвлекся от главного. Музыка была громкой, в ней даже не было слов, да и никому это не надо было. Выпитый алкоголь и эта интимная атмосфера делали все за каждого. Какаши было не по себе, но чувствовал, как его охватывает общая эйфория, как кружится голова, глядя на стробоскоп, как тонкие руки Сакуры гладили себя, спускаясь ниже, очерчивая тонкую талию. Хатаке был гипнотизирован ей, а она замечала его прикрытый темный взгляд из-под графитовых ресниц. Харуно знала, он обжигается, смотря на нее, и ей ужасно хотелось, чтобы его пальцы, наконец, дотронулись, подняли бы эту ненавистную ткань и впились в бедро. Она таяла, представляя это закрывая глаза, а вместе с ней забывался и он. Вдруг Сакура почувствовала слабый удар в спину, но этого хватило, чтобы расслабленное тело пошатнулось и упало вперед. Шестой схватил ее за предплечья, когда она уже была близко к нему прижата. — Сенсей, — тихо прошептала она, но тому и не нужен был звук, он прочитал по губам, — пойдемте со мной, где нам не будут мешать, — сейчас под хаотичными лучами стробоскопа, под тусклым алым светом, Харуно выглядела как затаившаяся кошка. Ее изумрудные глаза будто засверкали и снизу вверх смотрели на Шестого, еще мгновение и он поддастся ее чарам. Хатаке сглотнул, осмотрелся и снова пошел за ней. Если бы он был трезв, он бы точно остановил эту наглую девчонку, которая весь вечер его изводит, провоцирует и постоянно куда-то тащит. Но не сейчас. Опьяненный не только «Вишневым поцелуем», но и своей бывшей ученицей, он идет за ней, как послушный пес.

She couldn’t look away, look away, look away

She’d wanna get involved, involved, involved

And what would people say, people say, people say

If they listen through the wall, the wall, the wall?

Она не смогла отвести взгляд, отвести взгляд, отвести взгляд

Она хотела бы участвовать, участвовать, участвовать

Что скажут люди, скажут люди, скажут люди

Если они будут слушать через стену, через стену, через стену?

(перевод)

***

Сакура не держала его руку, она знала, что тот покорно идет за ней. Тем более она не хотела, чтобы кто-то нарушил ее тайну и увидел, как та уходит с Шестым куда-то в подвал под руку. Они спустились по темной лестницей, которая была за танцполом. Им открылся длинный коридор, освещаемый единственной лампочкой по центру, а по бокам только двери. Пошло, грязно, вязко. Местечко не для самого лучшего медика, не для Шестого Хокаге, но как это было завораживающе интересно. Хатаке хотел возразить бывшей ученице, но не успел. Три теплых подушечки пальцев прикоснулись к его лбу и все поплыло. — Ох, Какаши-сенсей, вы перепили, вам нужно присесть! — заволновалась куноичи, обхватывая талию бывшего учителя руками. Она открыла комнату с надписью «VIP» и завела туда мужчину, попутно закрывая за собой дверь на замок. — Проходите, сейчас вам должно стать легче… Коварный план удался. Сакура победно улыбнулась, складывая руки на груди и осматривая помещение. Освещение было таким же, как в клубе, приглушенный и тусклый алый свет, большая кровать в центре комнаты и диван, на котором сидел ее бывший учитель, откинув голову на спинку. Музыка доходила и досюда, а басы вибрировали по стенам, что немного мешало, но смотря чему…. Спать? О, нет, она пришла сюда не спать после попойки.

Can’t take it back once it’s been set in motion

You know I need you for the Oxytocin

If you find it hard to swallow

I can loosin’ up your collar

‘Cause as long as you’re still breathing

Don’t you even think of leaving

Не могу вернуть всё назад, когда всё уже началось

Ты знаешь, ты мне нужен для окситоцина

Если тебе трудно глотать

Я могу снять твой ошейник

Потому что пока ты дышишь

Даже не думай о том, чтобы уйти

(перевод)

Подойдя ближе к ногам Шестого, девушка начала всматриваться в его лицо, проводя взглядом по бровям, прикрытым густым ресницам, шраму, прямому носу, слегка приоткрытым губам под маской. Внутри нее все горело, а возбуждение завязывалось тугим узлом внизу живота. Пришло время возвращать его из транса, подумала Сакура и присела на него сверху. Она стянула со своих волос красную ленту, длинные волосы аккуратно легли на ее спину. Девушка взялась за крепкие мужские плечи и немного потянула на себя, обвязала кисти рук между собой лентой и вернула его в прежнее положение. — Ох, Ками, — Харуно залилась краской и посмотрела на него сверху вниз, прикусывая губу, — я бы продолжила на вас смотреть, но мне так интересна ваша реакция, Господин Шестой Хокаге. Сакура сложила печать, кончики пальцев правой руки загорелись легким зеленым огоньком. Она приложила их ко лбу Какаши ровно в то место, где они были пару минут назад, и услышала вдох. — М-м-м, — Хатаке медленно помотал головой, ощущая твердую поверхность за затылком, приоткрыл глаза и поморщился. Ему казалось, а точнее он помнил, что вроде он уснул где-то пьяный… Но тут техника Харуно полностью развеялась и Какаши увидел перед собой два горящих изумрудных глаза. — Сакура, ты что, меня похитила? — Шестой хотел встать, но быстро осознал, что девушка сидит прямо на нем, хотел повести руками, но они были скованы. — Сакура… — Иного выхода не было, Какаши-сенсей, в любом другом случае, мы бы никогда не оказались в таком положении, — тихим голосом сказала Харуно, пододвигаясь все ближе. Какаши почувствовал, как недовольство нарастает одновременно с возбуждением, а в брюках становится тесно в районе паха. Сакура слегка касается бедром выступающей части его штанов, и он выдыхает через нос, опуская голову. Хатаке вернулся в то состояние до той техники, словно ничего и не было, словно он сам сюда зашел и дал себя связать. — Сакура, ты знаешь, что нам нельзя… Я не буду причинять тебе боль, я не трону тебя, — сквозь зубы сказал он, чувствуя, как что-то легкое и прохладное коснулось его горячей шеи. — Не вам сейчас это говорить, сенсей, — Харуно провела пальцами, а потом и полностью ладонью по его шее, забралась дальше, к затылку, зарываясь в непослушные седые волосы, — по моему, это Вас сейчас трогают, — наклонив свою голову в бок, девушка улыбнулась одним уголком губ, а затем потянула волосы бывшего учителя назад. Оскал Какаши видно невооруженным глазом даже через маску, казалось, он был готов прогрызть ее. Его ноздри расширились, а в глазах пробежало чувство искушения. Никто так раньше не вел себя с ним, все девушки и женщины покорно ложились в кровать, ожидая его. Не сказать, что тот секс был чем-то примитивным, нет, он был хорош. Но то, что сейчас делает эта девчонка, заставляла его злиться и одновременно желать ее еще больше. Он хотел разорвать эту дурацкую ленту, схватить ее, повалить на эту промятую кровать и взять ее, жестко, как он умел. Но остановил себя, сглотнув. Где-то внутри он еще боролся с осознанием, что это его бывшая ученица, он ее учитель, они так давно знакомы, вряд ли найдется кто-то, кто не осудит такой союз, такую разницу в возрасте. — Расслабьтесь, — выдохнула Сакура в его губы и, аккуратно поддев ногтем маску, оттянула ее на подбородок. Ее влажные губы блестели в свете тусклой лампы, румянец казался еще насыщеннее, а глаза ярче под этими алыми лучами. Она приблизилась к лицу Хатаке, слегка наклонила голову в бок и лизнула кончиком языка его губы. Пряная вишня, немного мяты, табака и алкоголя. Какаши выдохнул ей в губы горячим воздухом. Знак одобрения, подумала Сакура и накрыла своими губами его. Она целовала неумело, осторожно, ее никто не учил хорошо целоваться. На секунду ее обдало диким смущением, щеки покраснели, а внутри начал сворачиваться ком страха. Целый вечер она была дерзкой, заманивала его в свою ловушку, а когда он попался, то сдает позиции. Если бы она знала, что творится внутри Шестого Хокаге, то не задавалась бы глупыми вопросами. Он горел изнутри, ощущая ее мягкие губы, ее руки на его груди, подрагивающие бедра. Еще с секунду он сдерживал себя, но сил больше не осталось, желание накрывало его с головой и повышало пульс. Ками, пусть все сгорит синим пламенем. Хатаке почувствовал, как Сакура хотела прервать поцелуй и не позволил этого сделать. Он взял инициативу на себя, прикусил ее нижнюю губу и ворвался своим языком ей в рот. Харуно слегка пискнула и почувствовала железный привкус, язык Шестого нагло заполнял ее рот, нежно касаясь ее языка. Это было мучительно приятно, сердце бешено забилось. Сакура обвила руками его шею и продолжала целовать, войдя в ритм. Какаши немного ослабил напор и двинул бедрами, устраиваясь удобнее, Харуно издала томный стон в его губы, когда его член коснулся ее промежности. — Кто кого похитил, да, Харуно? — Хатаке разорвал их поцелуй, но предательская нить слюны осталась их соединять. Сакура пришла в себя и сглотнула слюну. Вдруг ее азарт и храбрость к ней вернулись и она нагнулась, чтобы поцеловать, а потом укусить Шестого за шею. Раздался мужской стон, больше похожий на рык. Харуно отпряла и медленным движением руки начала расстегивать верхние пуговицы ципао. Кадык Хатаке дернулся, он с удовольствием наблюдал, как тонкие женские пальцы расстегивают для него платье. Опустив глаза, он заметил, как ткань сбилась и оголяла бедра. Эрекция отдавала болью, терпеть эти муки было невыносимо. Еще немного и он взорвется. Харуно расстегнула вверх и еще чуть подняла низ платья, придвинулась грудью к лицу Какаши и начала двигать бедрами, задевая член в штанах. Хатаке думал, что он сходит с ума, его взгляд упал на грудь Сакуры, кто бы догадался, что все это время она была без бюстгальтера. Упругая кожа, которая содрогалась с каждым ее движением, слегка выглядывающие розовые соски. Какаши хотел припасть губами к ней, почувствовать аромат ее кожи, ощутить на вкус. Наклонившись, он впился губами в нежную шею, провел языком дорожку до ключицы и укусил. Харуно издала истошный стон, прогибаясь в спине и откидывая руки сзади себя, на его ноги. Какаши разрывало чувство несправедливости, он хотел потрогать ее, но лента крепко сжимала его руки, а техника, которой воспользовалась куноичи, видимо забрала его силы. Хатаке поцелуями спустился ниже и оставил влажный поцелуй в ложбинке, затем сместился и облизнул розовый ореол соска, всасывая его весь в рот. Сакура забылась, ее окатило возбуждение, низ живота ныл, а влажность между ног предательски выходила за пределы ее черных трусиков. Она решила продлить себе удовольствие и остановила Какаши, осторожно поднимая ногу, она слезла с него, затем резким движением вернула ногу, но поставила ее между его коленей на диван. Какаши поднял на нее глаза. Девушка пригнулась и, оголив внутреннюю часть бедра, начала расстегивать длинную молнию на сапоге, затем она повторила это со второй ногой. — Целуйте, — Сакура придвинула колено к мужчине, и тот припал губами к ее ногам. Он оставил на ее коже страстные, влажные следы от своих губ. Харуно довольно улыбнулась и присела между его ног. — Сакура, не стоит, — прошипел Хатаке, но в мыслях молился, чтобы она не останавливалась.

I can see it clear as day

You don’t really need to pray

Wanna see what you can take

You should really run away

Other people would have stayed

Other people don’t obey

You and me are both the same

You should really run away

Для меня это ясно как божий день

Тебе и правда не нужно молиться

Хочу посмотреть, что ты сможешь вытерпеть

Тебе реально стоит бежать

Другие остались бы

Другие не подчиняются вообще

Ты и я, мы одинаковые

Тебе реально стоит бежать

(перевод)

Харуно облизнулась и начала расстегивать его ремень, затем пуговицу и молнию на штанах. Рывком она спустила брюки вместе с нижним бельем, облизнула сухие губы и сглотнула. Его член был длинным, в меру толстым, вряд ли она сможет сомкнуть на нем пальцы, вены пульсировали по всей длине. Не то, чтобы она не умела делать минет…. Она действительно это не умела, так же, как и целоваться. Но ей безумно хотелось попробовать, ощутить вкус Какаши, посмотреть, как он будет извиваться от ее ласк. Подняв глаза, она наблюдала картину будоражащую сознание, грудь Шестого тяжело и часто вздымалась, мышцы под обтягивающей водолазкой напряглись и перекатывались от движения, рукав рубашки съехал вниз, оголяя мощное плечо, он опрокинул голову на спинку дивана, но продолжал смотреть черными прикрытыми глазами на нее сверху вниз. Сакура почувствовала, как внизу все скручивается, желание уже приносило боль, но возбуждение брало верх. Она обхватила крепкий ствол рукой, от чего Какаши дернулся и тихо простонал. Она приблизилась и коснулась кончиком языка головки, слизывая появившуюся капельку смазки. Хатаке вздрогнул и больше не скрывал своих желаний, приподнял бедра, намекая девушке, чтобы та скорее приступила к своему делу. Харуно снова победила, она ликовала в душе, он в ее власти. Сакура дунула на член горячим воздухом, от чего тот дернулся, а потом провела языком по всей длине. Облизнув круговым движением головку, она полностью взяла его в рот. Какаши издал грубый стон, прикусив губу. На ленте уже был надрыв, он отчаянно пытался выбраться из ее пут. Харуно продолжала вбирать в себя его член, скользила вверх и вниз, помогая себе руками. Слюны становилось больше и она остановилась, убирая влажные губы от члена, за ними потянулась нить слюны. Она перекинула волосы назад, убирая непослушные пряди за уши. Внутреннее чутье подсказало ей поднять глаза, как вдруг ее подбородка коснулись раскаленные кончики пальцев, а затем погладили по нему. — Не хорошо, Сакура, так играть, — голос Какаши звучал будто из другого мира, он был низким, грубым и одновременно безумно сексуальным. Часть красной ленты прошлась по его запястью и упала на пол, — не по правилам, — продолжил он и положил ладонь на розовую макушку. Харуно задохнулась от этого движения и ее щеки вспыхнули алым румянцев. Горячая рука надавила на голову и его член вновь оказался у нее во рту. Она скользила языком по всей длине, оставляя за собой мокрый след. Хлюпающий скользкий звук казался ей ужасно пошлым, а Хатаке нравилось. Он наблюдал за ней, не давая отдохнуть. Все пошлые фантазии перемешались и явились здесь сейчас. Его милая ученица, стояла перед ним на коленях, стонала и сосала его член в этой душной комнате. Ее стоны отдавались вибрациями, от которых Какаши еще больше сжимал ее волосы, насаживая ее. Концентрируя чакру внутри себя, он пытался держать контроль, чтобы не кончить. Ведь самое интересное еще впереди.

Bad things

I wanna do bad things to you

I wanna make you yell

I wanna do bad things to you

Don’t wanna treat you well

Плохие вещи

Я хочу делать с тобой плохие вещи

Я хочу, чтобы ты кричал

Я хочу делать с тобой плохие вещи

Не хочу хорошо обращаться с тобой

(перевод)

Харуно давилась от удовольствия, она не знала, что ощущения от того, что ты сам приносишь кому-то такие эмоции, будут разливаться вязким чувством наслаждения. Но ей хотелось продолжения. Она остановилась и отпряла от члена, на последок оставив поцелуй на головке. — Признайтесь, сенсей, — она вытерла тыльной стороной ладони опухшие губы, а затем облизнула верхнюю, — вы давно этого хотели. Я помню каждый ваш взгляд, особенно тогда, на совещании, когда был жаркий летний день, я пришла с высоким хвостом. Расскажите, как часто в своих снах вы ставили меня на колени, держась рукой за мои волосы? — границы стерты. Харуно больше ничего не хотела, кроме как ощутить член бывшего учителя в себе. Она встала, потирая красные колени. Завтра точно будут синяки. Какаши схватил ее запястье и потянул к себе так, что она чуть не упала ему на ноги, она нагнулась к нему. Перед ней были два черных глаза, около которых собрались небольшие морщинки. Хатаке ухмыльнулся ей в губы. — Если бы ты знала сколько раз, то так спокойно сюда бы не пришла, — он посмотрел ей в глаза и впился в нее поцелуем. Какаши целовал жадно, страстно, терзая и кусая не такие уже и невинные губы. Он срывал стон и чувствовал аромат пряной вишни, в котором уже казалось, утонул. Не разрывая поцелуй, он встал с дивана и подхватил девушку за упругие бедра. Сакура простонала, не отрываясь от него, он крепко сжимал ее ягодицы, впиваясь ногтями, а стоящий член уперся ей во влажное место. Уже было не понятно, кто держал над кем власть, но Харуно не расстроится, если отдаст ее ему. Хатаке повалил девушку на кровать и навис над ней. Сейчас он мог полностью разглядеть это прекрасное, пышущее огнем, разгоряченное тело. Он тут же вспомнил, как его бывшая ученица извивалась на танцполе, как развивались пряди ее розовых волос, как он наблюдал за красной тканью ее платья, как он чувствовал себя быком, который вот-вот нападет на свою цель, как он смотрел на других, ощущая ревность. Сейчас ее длинные волосы разметались по кремовому постельному белью, ципао на половину расстегнуто и возбуждающе задралось, открывая черную полоску кружева на подвздошной косточке. Чувствуя ниспадающее возбуждение, Какаши прильнул к губам Харуно снова утягивая ее в глубокий и страстный поцелуй. Она целовалась уже лучше, даже укусила Шестого за нижнюю губу, за что сразу получила реакцию. Какаши немного приподнял ее голову и взялся рукой за шею, а второй рукой обнял ее за талию. Надавив на горло, Сакура опрокинула голову назад, выгибаясь. Хатаке сразу поцеловал то место, куда надавил, но держать шею продолжил. Опустился ниже, оставляя влажную дорожку из поцелуев до груди, он снова припал к ее соску, взял зубами и немного укусив, поцеловал, затянул в рот. Рукой, которая держала талию, он скользнул наверх и обхватил другую грудь, которая так удобно легла ему в ладонь. Она была мягкой, нежной, упругой. Была бы его воля, он бы приказал, чтобы после каждого тяжелого совещания, к нему приходила Сакура и он зарывался бы в ее грудь с носом, ощущая этот вишневый аромат ее тела. Харуно не могла себя сдерживать, да и не хотела этого. Томные стоны срывались с ее нежных влажных губ. Какаши наблюдал за ней, смотрел на ее реакцию, целовал, гладил, кусал и оставлял засосы по ее телу. Ему доставляло удовольствие ощущать, что она стонет именно от его ласк. Хатаке спускался ниже по плоскому и напряженному животу, расстегивая ципао. Провел губами по коже внизу живота и остановился возле черной кружевной ткани. Сакура задохнулась и ее щеки вспыхнули, она сделала глубокий вдох и прикрыла глаза предплечьем. Какаши это не понравилось, он хотел видеть взгляд той, кто затеял всю эту игру, той, кого он так сильно желал. Хатаке приподнялся на локтях, потом сел на колени и снял ремень с брюк. Наклонившись к девушке, он нежно взял ее руку, а затем вторую, завел их над ее головой и сомкнул бляшку ремня. Кожу Харуно обожгла твердая кожа, она подняла глаза и увидела тот самый ремень, о котором так недавно грезила. — Будь осторожна в желаниях, Сакура, — Хатаке хищно улыбнулся и довольно посмотрел на девушку, останавливая свой взгляд на черном кружеве. Харуно удивилась, откуда он мог знать, неужели она так явно тогда смотрела на его ремень, а заметил ли кто-то еще? Уже неважно, губы Шестого коснулись внутренней стороны ее бедра, крепкая мужская рука взяла ее ногу под колено и слегка подняла. Жаркими поцелуями Какаши покрывал место над коленом, колено, затем ниже и поцеловал выступающую косточку возле стопы. Сакура смотрела на него из-под прикрытых ресниц, ее глаза помутнели и стали темнее. Каждый сантиметр ее тела сгорал от желания и просил больше. — Ка-ка-ши, — простонала она, умоляющим голосом, — пожалуйста, я больше не могу терпеть… Хатаке провел языком по уголку своих губ, потер лоб и одним движением снял с себя рубашку и водолазку, бросил в сторону на кровать. Слегка наклонившись над Харуно, кончиками пальцем он взял ее трусики за боковые лямки и осторожно начал спускать. Сакура тяжело дышала, ее грудь часто вздымалась, поддразнивая мужчину снова в них вцепиться. Еще секунда и черная кружевная ткань летит в ту же сторону, где были его вещи. — Ты прекрасна, — улыбнулся Хатаке и накрыл девушку своим телом, устроившись между ее ног. Он провел пальцами дорожку до ее пупка, погладил низ живота, а затем накрыл горячей ладонью то, что было ниже. Сакура немного повернула голову и прикрыла глаза, скрывая смущение и оголяя беззащитную кожу шеи. Шестой вернул ее лицо к себе, поцеловал нежно в кончик носа, а затем впился в опухшие губы. Нащупав подушечкой большого пальца клитор, он начал нежно его массировать, слегка надавливать и отпускать, наблюдая за реакцией девушки. Слегка нажав на маленький бугорок, он начал обводить его круговыми движениями и Харуно выгнулась навстречу его телу, а в ногах почувствовалась мелкая дрожь. Значит нашел. Хатаке оставил большой палец в том же положении, а безымянным опустился ниже, раздвигая влажные складки. Она была мягкой, податливой, горячей. Войдя одним пальцем, он массировал раскаленную кожу внутри, чувствуя, как узкие стенки сжимают его. Какаши оторвался от губ девушки, обдав их горячим воздухом. Вытащил один палец и вошел двумя, смотря на ее реакцию, продолжил двумя пальцами двигаться и массировать точку внутри. Сакура дернула руками и поддалась бедрами вперед, насаживаясь глубже. Ее смазка стекала по пальцам мужчины, ей хотелось быстрее получить разрядку, уйти, убежать от вскружившего ее разум возбуждения. Ей казалось, что все это бесконечная игра, и как ей безумно хотелось проиграть в нее. Она чувствовала горячее тело бывшего учителя, его мышцы, как крепкие руки держали ее хрупкое тело, не давая сдвинуться с места, как поджарый торс прижимал ее к кровати. Ее набухшие соски терлись об его грудь. Все это сводило с ума. Какаши аккуратно вынул два пальца, забирая часть липкой влаги. Этой же рукой он провел по своему члену, сделал пару движений вверх вниз, размазывая смазку. Двинулся бедрами чуть вперед и коснулся головкой слегка покрасневших и набухших от возбуждения половых губ. Он поднял глаза на Харуно, взял рукой ее голову сзади, зарываясь в слегка влажные розовые волосы и поцеловал в лоб. Ему хотелось видеть ее реакцию, сорвать стон с ее губ, целовать ее. Провел головкой повыше и дотронулся до клитора, отчего Сакура дернулась и прерывисто задышала, помогая себе рукой, он сместился ниже, и раздвигая влажные мягкие складки, проник головкой члена внутрь. Харуно зажмурилась, она подняла руки и опустила на шею Какаши, прижав его к себе. Хатаке выдохнул ей в губы и поцеловал, отвлекая от предстоящего дискомфорта. Осторожно он проникал все глубже, тугие узкие стенки сжимали его член, но податливо пропускали дальше. Концентрируя внимание на поцелуе, он изо всех сил контролировал себя, чтобы не кончить только от этого движения. Сакура разорвала поцелуй громким стоном, когда его член вошел в нее полностью. Внутри все разгорелось, в солнечном сплетении защекотало вновь невиданное чувство. Это был не первый ее секс, второй, но тот раз даже близко не стоял с этим. Она плавилась под Хатаке, чувствовала себя пойманной добычей, которая хотела, чтобы ее поймали. Привыкнув к его размеру, Сакура двинула бедрами, разрешая Хатаке двигаться дальше. Он продолжал держать одной рукой ее голову, а другой вцепился в ее талию, сжимая и поглаживая нежную кожу. Какаши двигался в среднем темпе, входя на полную длину. Он потерял счет времени, он даже забыл, где они находились. Самое главное для него — она. Наращивая темп, он стал входить и выходить быстрее, опустил руку на упругую ягодицу и чуть ее приподнял, головка члена уперлась в стенки матки. Сакура откинула голову назад, продолжая стонать. Ее не волновало, что кто-то мог ее услышать, она не могла сдержаться, удовольствие разливалось по ее телу, низ живота ныл, а клитор то и дело касался лобка мужчины, реагируя острыми ощущениями. Комната заполнилась неоднозначными шлепками, воздух сгустился и стал вязким, тяжелым. Им было тяжело дышать, легкие отчаянно искали воздух, который, как им казался, заканчивался. Два разгоряченных тела извивались, сокращались, стонали, поддаваясь на ласки друг друга. Резкий звук, открывающийся ручки двери, вернул их на землю. Какаши резко остановился, находясь при этом на всю длину в Сакуре, и устремил свой взгляд на дверь. Харуно, пытаясь отдышаться и вернуть себе хоть часть рассудка, забегала глазами по двери. Она точно помнила, что закрывала ее, но если наверху заметили их совместную пропажу, то простая деревянная дверь не могла стать кому-то непосильной преградой. — Господин Хокаге, вы здесь? — за дверью послышался до боли знакомый прокуренный и пьяный низкий голос. Какаши прикусил нижнюю губу, его ноздри расширились, вбирая все больше воздуха. Конечно, если его застукают в таком виде с бывшей ученицей, вряд ли это положительно повлияет на его и ее репутацию, а с другой стороны, развращенный ум подкидывал все больше идей. Теперь ему захотелось, чтобы Сакура пришла к нему в кабинет, где бы он взял ее прямо на столе, прямо на куче важных бумаг. Хатаке ухмыльнулся и оскалился, а Харуно впервые так близко увидела его острые, будто заточенные клыки. Не обращая внимания на неожиданных соседей за дверью, Какаши продолжил двигаться. Послышался приятный для слуха влажный звук. Сакура широко открыла глаза и крепко сжала губы, чтобы не издать ни звука. От осознания, что их сейчас могут вот так поймать, ее сердце забилось чаще, а живот снизу заныл сильнее. Толстый член Шестого Хокаге продолжал двигаться, надавливая на узкие стенки. Быть пойманной за таким делом, возможно, была ее самой потайной и развратной мыслью, но не сейчас, хотя Какаши, судя по ее виду, не разделял ее мнения. — Напомни мне убить его завтра, — прошептал тот ей на ушко, задевая губами ее нежную кожу. — Ну, ты видишь, дверь заперта, тебе никто не отвечает, ало-о-о-о, — прозвучал за дверью женский голос, видимо спутницы. — Нара, у меня для тебя есть более приятный сюрприз, пойдем… — голос сменился на более мягкий, — твой Хокаге ушел, наверно, домой, ему стало скучно. Звук отдаляющихся шагов был усладой для Какаши, он вынырнул из цепких маленьких ручек и вытянулся. Теперь он мог полностью наблюдать за ее телом, за изгибами, за мягкой грудью, которая дергалась от его поступательных движений. Хатаке опустил взгляд вниз, засматриваясь, как его член входил в тугую женскую промежность. Снова коснулся большим пальцем клитора и начал его массировать. — Вы извращенец, Какаши-сенсей, — выпалила Сакура, заливаясь краской, продолжая тяжело дышать. — Как неожиданно такое слышать, — тихо прозвучал его голос. Он вышел наполовину из нее, подхватил за бедра и развернул так, чтобы девушка оказалась на животе. Какаши продолжил резкие и глубокие движения, вдалбливаясь на всю длину в мягкое влажное место. Громкие шлепки об покрасневшие ягодицы девушки заставляли его двигаться еще быстрее, он прижал своим телом Сакуру и уткнулся лбом в ее макушку. Харуно зарылась носом в постельное белье, заглушая стоны. Она чувствовала, как собравшийся узел возбуждения завязывался еще сильнее внизу, предчувствуя скорый оргазм. Член касался стенок ее матки, давил на тонкие стенки, яйца с каждым движением громко шлепали по ее клитору. Харуно забылась, это было так развратно, так пошло, но как же хорошо, ей даже стало страшно, что она может быть зависима от этого. Еще пару поступательных движений и по ее телу разливается яркий поток удовольствия, влажные стенки сокращались, сердце пропустило пару ударов, а разум отключился. Сакура выгнула спину, слегка откидывая голову назад, ее тело содрогалось. Какаши не выдержал, он сделал еще пару коротких движений и резко вышел, заканчивая девушке на поясницу и ягодицы. Проводя рукой по еще стоявшему члену, Хатаке глубоко дышал и пытался прийти в себя. Дрожь охватила его тело, он протер пальцами мокрый лоб и встряхнул головой. Потянулся за краем одеяла и аккуратно протер кожу девушки от белой жидкости. «Как много…», подумал Хатаке, но не решился воспроизвести это вслух. Откидывая влажную ткань обратно, он звонко шлепнул упругую ягодицу ладонью и откинулся на кровать, рядом с девушкой. Сакура так и осталась лежать на животе, она резко вскинула голову, откидывая назад растрепавшиеся волосы. — Завтра совещание, Какаши-сенсей, я подумываю придти с высоким хвостом, говорят, завтра будет жарко, — улыбается девушка, переворачиваясь на бок и протягивая скованные руки вперед. Ее голос звучал тихо, с надрывом, а дыхание пыталось восстановиться. — Ты меня с ума сведешь, — улыбнулся и хмыкнул Какаши, поворачиваясь к ней и стягивая с рук кожаный ремень. Увидев следы на руках и засосы-синяки на теле девушки, Какаши виновато поднял глаза и погладил рукой ее талию. — Прости, залечи их, я слегка перебрал. Сакура кивнула, потерла покрасневшие запястья и легла обратно, прижавшись к Какаши.

***

Как Шестой и думал, следующий день стал испытанием для всех. Кто-то опоздал на работу, а кто-то и вовсе не пришел, ссылаясь на неожиданную простуду. По резиденции Хокаге бродили призраки, распространяя ароматы похмелья и рассказывая последствия удавшейся вечеринки. Кабинет Какаши стал пыточной для всех, кто смог доковылять до него. Кто-то держался за голову, кто-то судорожно пил холодную воду, а кто-то пытался не смотреть никому в глаза. Но был единственный человек, который сокрушался смехом и чувствовал себя на высоте. — Слабаки, — сложив руки под грудью, Цунаде довольно подняла подбородок и закинула ногу на ногу, — вот и как с вами пить, господа, — обсмотрела она всех и остановила свой взгляд на бывшей помощнице, — Шизуне! — Цунаде-сама, прошу вас, смилуйтесь, — тихо подала голос девушка, потирая висок. — Пойдем, Шестой Хокаге дал мне разрешение тебя украсть ненадолго, поможешь мне с бумагами, — Цунаде встала с дивана и, обойдя всех, остановилась на Сакуре. Девушка вопросительно вскинула на нее взгляд, когда поняла, что та смотрит на следы на ее запястьях. — Сакура, жду вечером на ночной смене, — громко топая каблуками, Цунаде вместе с Шизуне вышли. — Можете быть свободны, — Какаши выдохнул и откинулся на спинку рабочего кресла, чувствуя, как постепенно расслабляются мышцы. — Шикамару, проверь договор на новую поставку медикаментов для госпиталя и отправь их сегодня до полудня. Шикамару тяжело встал, кивнул, и ушел, не проронив ни слова. За ним ушли остальные, кто присутствовал на собрании. Когда дверь закрылась за последним, уходящим шиноби, Сакура встала с дивана и потянулась, вскидывая руки вверх. Встряхнула головой и поправила слегка распустившийся хвост, затянув его посильнее. Она обошла большой стол Хокаге, проводя пальцами по твердой столешнице, и остановилась возле Какаши, опираясь ягодицами на край стола. — Как себя чувствуешь? — аккуратно спрашивает Хатаке, поднимая на нее глаза. В глубине души он боялся услышать от нее слова сожаления о вчерашнем, но заметив ее прическу еще в момент начала совещания, откинул эти мысли. — Прекрасно, Какаши-сенсей, — она улыбнулась, прищурив глаза. — Ты не залечила следы, Цунаде все заметила, — Шестой нежно берет маленькую ручку в ладони, поворачивает и легко прикасается губами к выступающей косточке на запястье. — Не хочу ничего скрывать, им придется привыкнуть, — едва начинает она и чувствует, как щеки начинают гореть. Это слишком маленький жест, чтобы так покраснеть, тем более, если сравнивать с тем, что они делали ночью, но то, как Какаши поцеловал ее руку, заставило сердце биться чаще. — Впредь я буду нежнее, Сакура, — Какаши обдал прохладную гладкую кожу горячим воздухом и поцеловал, оставляя за собой приятное чувство его касаний.