С привкусом крови

Темнота. Отдаленно были слышны отголоски живых людей, помогающим мертвым, или тем, кто едва не отправился на тот свет. Как и я. Последним, что отпечаталось в моей памяти были избиения собственной матери. Я словно находилась по - прежнему в сознании, но при этом не могла открыть глаза, что - то сказать и сделать. — Молодой человек! Выйдите из палаты! — Я родственник. — Документы ваши покажите! — Потом, все потом. — Молодой человек! Громкие голоса практически пробудили мое сознание. Я четко слышала голос Кощея и женский, кем, вероятно, была врач. В нос ударил резкий запах одеколона вперемешку с чем - то... Сложно было разобрать этот странный запах... Пахло... смертью? Однозначно чем - то неживым и не очень приятным. Кончики моих пальцев дрогнули в судорогах. Ресницы дернулись, а глаза приоткрылись. Я тут же ощутила незримую боль в своем теле. Сложно было обозначить эти ощущения одним словом. А когда пелена перед глазами сошла на нет, я увидела перед собой обеспокоенного Кощея. — Жаным... С моих губ сорвался хриплый вздох. Глаза вновь застелила белая пелена. Пытаясь уловить ими фокус, я лишь больше ощущала внутри тягость случившегося. Несколько пальцев мужчины коснулись моей щеки, ласково и осторожно провели по побитой коже. Защипало. Я недовольно прошипела и тут же откинула его руку в сторону. И так же хрипло произнесла: — Отвали. — Не успела в себя придти, уже капризничает. С болью во всем теле, я перевернулась на бок, подтягивая пальцами на себя одеяло. И теперь уже он сел рядом, а странный запах в помещении так меня и не покидал. — Вот, цветы тебе купил. Нравятся? Я открыла глаза, с недоверием посмотрела в его сторону, видя в руках цветы, о которых он говорит. Недовольно фыркнула: — Кощей, ты идиот?! Зачем ты принес мне траурный венок?! Он бегло осмотрел его, после чего вновь перевел внимание на меня. Ответил: — Не нравится что ли? Красиво же... — Подаришь, когда на тот свет отправлюсь! Придурок! Хотя, предположу, что подохнешь ты раньше меня. — Опять обзывается. Хоть бы спасибо сказала! И теперь уже, собрав все свои силы, я приподнялась на локти и облокотилась спиной об стену, сверля взглядом уставшего и запыхавшегося мужчину. На его лице проскальзывали нотки грусти и сожаления, а улыбка, казалось, давно утратила свой смысл. Его взгляд был опущен вниз, глаза были стеклянными, а под ними красовались темные круги. Появилось ощущение, что он не спал несколько суток, и похоже, что совсем ничего не ел и не пил. Даже через толстые слои одежды торчали четко выпирающие кости, а на коже виднелись такие же ярко выраженные вены. Я как - то интуитивно коснулась своей ладонью его руки, которая лежала в нескольких сантиметрах от меня, накрыла и устало выдохнула. Он перевел взгляд на наши руки, крепко сжимающие пальцы друг друга, слабо улыбнулся, а после сказал: — Ты меня прости, жаным, за все. Не по - пацански поступил я как - то. Прав был Адидас, только беды тебе одни приношу... — За что ты извиняешься? Я не лишилась памяти, прекрасно помню, кто во всем виноват. Кощей тяжело вздохнул, снова отвел взгляд и тихо ответил: — Дурак, что отпустил тебя вот так просто... Не отпустил бы, не случилось бы этого... «Он... волнуется за меня? Почему?» Я разжала пальцы, едва собиралась убрать свою ладонь, как он снова сцепил наши пальцы вместе. И так же, по - прежнему не смотрел в мою сторону. Поджал свободной рукой свой подбородок, теряясь в раздумьях. Передо мной словно сидел кто - то чужой, кто - то, кто способен на совершенно иные эмоции, не привычные ему. Впервые я видела Кощея таким. Я тихо спросила: — Как я сюда попала? Кто меня нашел и привез сюда? Где мама?... Мужчина обернулся, только собирался заговорить, как в палату вошли несколько человек, среди которых были Марат и Вова. Младший стоял в дверном проеме, оглядываясь по сторонам, а старший твердо и быстро пробубнил: — Так, сеструха, давай - ка ко мне на ручки. Не дожидаясь ответа, Вова подхватил меня на руки и понес к выходу. Все остальные так же быстро подтянулись. — Куда ты меня несешь? — Нет времени на разговоры. Нужно нам забрать тебя отсюда, пока не пришел кто - то, кто заберет тебя сам, неизвестно куда и насколько. — О чем ты говоришь? Вова остановился буквально на секунду, бросил на меня хмурый взгляд, после чего ускорил шаг, выходя через один из черных выходов. И когда все вышли, на улице уже стояла машина лидера, готовая вот - вот завестись и с бешеной скоростью уехать отсюда. Меня осторожно положили на заднее сиденье, укрыли пледом и сели сами. Положив голову на колени Марата, я подметила его противоречивый и раздосадованный взгляд, направленный в мою сторону. — Ты нас всех напугала, Мали... Марат обиженно отвел взгляд, теряясь в каких - то своих мыслях. В компании повисла мертвая тишина, от которой взвыть хотелось или просто убежать. Голова гудела, тело все так же ломало, и хотелось вырвать все свои ощущения, склонившиеся перед болью в низком поклоне. Тишину решил прервать старший из братьев: — Теть Альмиру в полицию увезли сначала, сейчас в психушку положили. Нашли у нее отклонения там какие - то нездоровые. Не знаем, сколько проведет там. Месяцев шесть, не меньше. Соседи вызвали сотрудников, шум посторонний смутил их. А когда уже в квартиру ворвались, увидели тебя, лежащую без сознания, избитую всю, в крови. Мамка твоя спала, как ни в чем не бывало. На тумбочке у кровати таблетки нашли какие - то. Потом сказали, что сидит на них последнее время часто. Они якобы заглушают приступы агрессии и подобного поведения. Если вовремя не принять - худо будет. Повисла тревожная пауза. Никто не спешил нарушить тишину. Когда машина остановилась, он продолжил: — Ты прости, что сразу не понял, в чем дело. В беду угодить позволил... — Что дальше? Когда она выйдет из этого места... — Тут все достаточно сложно... Насколько я понял, ты можешь обратиться с жалобой, чтобы ее прав родительских лишили на тебя. Тебе уже восемнадцать, вполне можешь отстоять себя. Но... Вова тяжело вздохнул, нервно перебирая костяшки пальцев, и вновь продолжил: — Ты подумай над этим очень хорошо. Не принимай скорых решений. Да, она хуево поступила, но она твоя мама. Не спеши с выбором. А насчет жилья не волнуйся, к нам с Маратиком переедешь. У нас квартира большая, всем места хватит. Комнату тебе папа наш уже подготовил, можно заезжать. Вещи тоже твои уже перевезли туда. С учебой все посложнее будет, конечно... Наверное, временно отложим это дело, а как только с деньгами порешаем, ты сразу поступишь и будешь учиться. Брат подмигнул мне, пытаясь скрасить слабой улыбкой положение. А на моем лице по - прежнему было недоумение, а может и последствия тяжелых травм. Взгляд сместился, поймал такой же недоумевавший взгляд Кощея, который смотрел на меня в зеркало заднего вида. Впервые он молчал, не решался произнести ни слова. Взглядом показывал не только переживания за меня, но и... тоску по мне? «Он хочет, чтобы мы поговорили...» Все вышли из машины. И едва Вова вновь хотел подхватить меня на руки, как я намеренно выставила свои вперед, останавливая его. С горем пополам вылезла, встала на ноги и ухватилась пальцами за машину. Сбавив тон до минимума, я сказала брату: — Я зайду в квартиру сама. Вы можете идти. И так же интуитивно я взглянула на Кощея, который, напротив, не смотрел на меня вовсе. Вова понимающе кивнул, сперва подумал, а уже потом тактично удалился, направляясь вместе с Маратом в свою квартиру. Дождавшись, когда они уйдут, я сама подошла к мужчине и осторожно положила на его спину свою ладонь. Резко обернувшись, Кощей с испугом заглянул в мои глаза, после чего тут же отвел взгляд. — Что с тобой?... И, так же не поворачиваясь, он ответил: — Все в порядке. Лучше скажи, как ты? — Ответь на мой вопрос. Что с тобой происходит? Ты какой - то... странный... Мужчина облокотился руками об капот машины, тяжело дышал и пытался подобрать правильные слова. Было видно, с ним что - то происходит, а сказать не мог по каким - то своим соображениям. Ответил: — Я не понимаю, что со мной... Я правда пытаюсь понять, но не могу... Твое... ты... я... Мужчина заметно нервничал, на лбу появились испарины, а губы слегка задрожали. Вытерев с лица мокрые капли, он тяжело вздохнул и сказал: — Просто, когда я увидел тебя в таком состоянии, я очень испугался... Я часто вижу кровь, часто сталкиваюсь с жестокостью и всем ее сопутствующим, но… Но то, что произошло с тобой... Я правда виню себя за то, что позволил Адидасу забрать тебя у себя. Не нужно было этого делать... Нужно было силой оставить тебя у себя, тогда ничего этого бы не произошло... Кощей резко и неожиданно вскипел, кулаком прошелся по машине, оставляя на ней сильную вмятину. Злился. И когда терпеть уже было невыносимо, он подошел ко мне вплотную и обхватил ладонями мое лицо. Тихо прошептал: — Будешь ли ты на меня обижена, если я тебя прямо сейчас украду? Заберу обратно к себе, а в замен пообещаю защиту и все, в чем нуждаться только будешь.