Незлобин

      Холод обжигал босые ноги, ступавшие по довольно старому линолеуму. Тишина давила на уши, поэтому останавливаясь, напрягая слух, можно было уловить лишь тиканья настенных часов в коридоре и едва слышащие диалоги с экрана советского телевизора в рядом находившейся комнате. Практически на носочках подойдя максимально близко к незакрытой, деревянной двери, подросток слегка нагнулся, заглядывая в небольшую дверную щель, боясь рукой ее задеть, ведь ей было известно, как хорошо и громко она скрипит на весь дом при открытии.       Комнату освещал только работающий на маленькой громкости телевизор. В полутьме мало что можно было разглядеть, но мужчину, лежавшего на потрепанном диване, напротив югославской стенки, изумрудные глаза заметили, едва заглянув в комнату.              Девочка отстранилась, медленно потянув на себя дверь. Противный и долгий скрип, на пару секунд наполнил коридор, отлетая от стен, пронося его дальше, в ее комнату и кладовку. Перед глазами сразу встала полноватая женщина в возрасте. Именно с этим звуком ассоциировалось Флюра Габдуловна.              Учительница английского, или как ее называла Рита - "флюрабдул", оставила ее сегодня в школе до темноты, заставляя из-за не самой лучшей успеваемости в классе, отмывать кабинет.        Хотя она уже дежурила на этой неделе!              Надо было видеть лицо Лягушовой, когда сидящая за столом женщина, даже не удосужившись оторвать взгляд от ведущего журнала и посмотреть на стоящую рядом ученицу, абсолютно без чувства такта, выпалила: "Надо было нормально учиться, чтоб полы не драить!"              Можно подумать она лютая двоечница!              В классе между прочим, есть намного хуже по успеваемости дети. У нее всего одна тройка в триместре. По иностранному языку. Этот язык ей не дается со второго класса.       Да и зачем ей этот английский? За границу она не планирует лететь. Она русский человек. Ей главное по русскому и литературе пятерку иметь, а не говорить на всех языках мира как полиглот.              Повезло хоть, что по дороге домой не встретила никого. Мало ли. Времена сейчас, мягко говоря не спокойные. Она даже не помнит, когда без присутствия отца в последний раз ходила не то чтоб ночью, в темноте. Ладно летом, но зимой ведь, темнеет практически в пять часов! Как она, у которой уроки обычно заканчиваются ближе к четырем, должна дойти домой за час, если живет на другом конце района?              На этот вопрос, Михаил Константинович, ответил твердо и коротко. Через хрущевки.              Ага, а тот факт, что в дворах этих хрущевок обычно и собираются все группировки Казани, отца видимо не волновал. Главное чтоб дома до темноты явилась, ведь днем она в безопасности. И походу не важно в каком состоянии. Главное чтоб дома была. Вовремя.        Ну круто, чё сказать.              Именно по этому, заходя на небольшую кухню, включая свет, тут же жмурясь от резкого и яркого источника света, Лягушова младшая, так старательно пыталась пройти сюда незамеченной.              Появляться на виду у отца, особого желания не было. Хватило с нее сегодня одного скандала и семейных тирад, по поводу ее позднего возращения. Он был уверен в том, что этого можно было бы избежать, если б она не была такой ленивой и наконец, взялась за английский, а рисковать своей только начавшейся жизнью, проходя по улицам города совсем одной в такой час и в такое время, очень глупо с ее стороны.              А глупых людей он не уважал и не воспринимал всерьез. Ну, по мнению дочери.              Алюминиевый чайник огретый теплом огня из газовой конфорки, кипел на плите. На деревянном, квадратном столе в углу небольшой комнаты, помимо сахарницы и солонки, одиноко стояла красная кружка в белый горошек, рядом с которой, опираясь подбородком на руку, сидела девочка, лет пятнадцати на вид. Собранная утром на скорую руку коса, больше схожая на утренние собрание петухов, свисала с плеча, пока ее обладательница буравила взглядом зеленых глаз кухонное окно.              Виднее то, что за ним было.              Прямо напротив их дома, была его копия. Точно такое же, пятиэтажное здание каких в городе было на каждом шагу. Почти в каждом окошке горел свет, текла жизнь. Люди приходили с работы, по пути забирая своих детей с детских садов, школ, секций. Опустив взгляд к едва освещённым подъездам, Рита заметила двух ребят, недавно вышедших из третьего, направляющихся на рядом стоящую площадку. Зрение у нее было хорошее, поэтому сощурив глаза, подросток разглядел на таком растоянии одного из них, когда тот, проходил под светом мимо стоящего уличного фонаря.              Он был с ее школы.              Года два назад, в классе шестом, ей поручили "великую" честь подтянуть того по русскому. Тогда он еще был не в группировке, не таким подстриженым под бобика и имел привычку здороваться при встрече.              Сейчас же все изменилось.              Нет, они не были друзьями и даже не общались после того, как мальчик написал диктант на четверку, но Марго не редко видела того в столовой, в кругу такого же хулиганья, как и он.       В какой-то даже мере, она завидует таким как он. Они свободные. Захотели гулять, идут гуляют и неважно сколько сейчас времени и темно ли на улице. Захотели драться - дерутся, не думая о последствиях. Хотят учатся, хотят прогуливают сидя дома, или идя на очередную стрелку.              Глубоко вздохнув девочка поднялась со стула, оторвав взгляд от советской площадки за окном и курящих на ней подростков, подходя к маленькой столешнице, снимая чайник с плиты, удивляясь от наивности собственных мыслей.              Это не люди а звери живущие по каким-то отдельным законам и понятиям, а она им завидует. Дожила.              Налив кипятка в ту самую красную кружку, предварительно положив туда заварки, Лягушова подумав пару секунд, взяла мятный пряник с тарелки сбоку, аккуратно разворачиваясь, направляясь в свою комнату.              По математике сегодня задали много, лучше приступить пораньше, а то до утра просидеть можно, а не подготовиться нельзя. Завтра контрольная.

***

      Мороз обжигал впалые щёки, хоть девочка и пыталась при порывах ветра, прятаться за воротник куртки. Плечо неприятно ныло, из-за долгой носки не легкой сумки с немалым количеством учебников в ней.              Район просыпался. Уличные фонари, не смотря на то, что было уже светло, продолжали гореть.        Поправляя варежки на руках, девочку шедшую по улице между двумя домами, не мог не радовать тот факт, что она успела слинять из дома, до того, как проснулся отец. Еще буквально пару минут, и прозвенел бы его будильник заведенный на семь часов утра, пятдесят минут. А там снова запах дешевых сигарет и паленой водки. Утренняя порция оскорблений, новые тирады и конечно же, угрозы что она, вылетит из дома как пробка, если провалит контрольную.              Видите ли, дуракам не место в его доме.              Он именно так реагировал на ее провалы в учебе, ведь она должна вырасти не кем то там, а врачом. А туда дураков не берут.       Уже все решил и без ее мнения. Ну конечно, ему же лучше знать, чего хочет его дочь.              Мотнув головой, чтоб с утра не портить настроение подобными размышлениями, Рита решив что до звонка еще есть время, останавилась у угла дома передохнуть, с облегчением снимая сумку с ноющего плеча положила ее у ног, опираясь спиной об здание сзади, снимая варежки с горящих рук.              Белая штукатурка посыпалась на зеленую парку, попадая в область капюшона, на мех. Брезгливо отходя от старого дома хмуря брови, девочка недовольно принялась отряхивать белую пыль с плеча, замирая, слыша голоса сбоку, что говорили в пол голоса а затем, какие-то посторонние звуки.              Безразлично закатив глаза, над собственной мыслью что там, кого-то убивают, она подняла с земли школьную сумку, накидывая на другое плечо, выходя из-за угла, даже не смотря в сторону источника звука.              Ну мало ли, кто пройти может. Она как бы не одна на этой улице живет. Шарахаться от каждого шороха и звука это уже слишком. Видимо отцовские тирады по поводу тех бедолаг, что в ее возрасте, в их городе, пропали без вести, или были убиты, не прошли без следа.        - Эу!              Услышав громкий голос сзади, девочка едва не вздрогнув от неожиданности, сбавила шаг и нахмурилась пуще прежнего, но расслышав через пару секунд, дальние шаги в свою сторону и хруст снега под ногами, резко развернулась, крутанув длинной косой в сторону.        - Ты чё там делала? - шедший в ее сторону парень, примерно ее возраста в яркой куртке, явно был настроен недоброжелательно. Это Рита определила, едва повернулась к нему лицом. Брови сведены к переносице, вырисовывая морщинки на лбу а темные глаза смотревшие с предубеждением на девочку, не обещали ничего хорошего.        - Что? - замечая что тот, шагает в ее сторону, она попятилась назад, с неподдельным удивлением задавая вполне логичный вопрос.        - Делала говорю, чё там? - если на ее лице играло удивление с небольшой ноткой возмущения, то у парня, что остановился в метрах пяти от Лягушовой складывая руки в карманы спортивных штанов, недоверие с тем же предубеждением, - подслушивала?              Девочка уже открыла рот, чтобы ответить какой-нибудь колкостью, не думая, что по их понятиям за это можно огрести, как тут же закрыла его, с еще большим возмущением смотря на коротко стриженого.        - Дохера берешь на себя! - не думая, выпалила скалясь, оголяя ровный ряд зубов и отдаляясь от ровесника, замечая резкую перемену эмоций на его лице.       Да ладно там эмоции, она буквально отлетела назад, замечая как он в ту же секунду вытащил руки из кармана, в пару шагов оказавшись около того места, где она недавно стояла.              Быстрый.        - Чё сказала? - буквально за два шага преодолев расстояние между ними, парень резко схватил шатенку за меховой капюшон, когда та, поняв что возможно немного сказанула лишнего и перед ней не какой-то там чушпан, а похоже пацан с района, попыталась убежать, закидывая сумку чуть ли не на спину.              В голове тут же всплыл вчерашний отрывок разговора, что обсуждали ее одноклассницы за передней партой про то, что пацаны с какой-то группировки избили какого-то мальчика, потому что тот что-то кинул в ответку на их оскорбления.              Тяжело сглотнув, понимая, что она сейчас действительно может огреть, когда ее, предотвращая попытку убежать, ухватили за капюшон разворачивая к себе, хватая за шиворот куртки, грубо притянули к себе.              В нос моментально шибанул запах табака и мороза, исходящего от него.              От такой нежелательной и неожиданной близости, Лягушова стояла с широко открытыми глазами, то и дело хлопая своими пушистими ресницами, не в силах вымолвить и слова про то, что он себе позволяет, видя перед собой глаза, в которых не так давно вспыхнула злость.        - Ты чья будешь, чтоб так базарить? -задавая явно риторический вопрос, с уже заметной не только в глазах, но и в голосе злостью, подросток с рассекшей бровью тряхнул ее в руках, крепко держа за воротник парки. Словно тряпичная кукла, голова девочки под силой хулигана отлетела на мгновенние назад, тут же возвращаясь на место.              В ее зеленых, как у лемура глазах больше не читалось ни возмущения ни удивления. Теперь витал только страх и паника.              Естественно никто бить ее не собирался. Не по пацански это, руку на девушку поднимать. Но пару шелбанов он пропишет запросто, и просить долго не надо. Чтоб язык за зубами держала и не такая борзая была, а заодно и зрение подлечит, чтоб видела с кем разговаривает.              Но ведь девочка не знала об этом, и уже, буквально тряслась от страха за свою жизнь. Она не была из пугливых, сейчас правда время такое. Не дойдя до школы можно смерть словить. Был тут один похожий случай девочки с параллели. Ушла в школу а назад не вернулась. Второй год ищут.              Рита положила поверх рук незнакомца, свои, заледеневшие, которые так контрастировали с его горячими, надавливая, отстраняясь назад, хмуря аккуратные брови, борясь с влагой в глазах, когда ее притянули обратно, на этот раз, мотанув головой сильнее. Она видела, что он собирался что-то сказать, уже открыв рот, но вымолвить не успел, резко меняясь в лице, слыша сзади громкое, наверное слышащие на весь двор "Атас, контуженый"              Парень, моментально развернулся, смотря на балкон второго этажа, под которым он изначально стоял, и Рита ощутила как хватка его ослабла.              Воспользовавшись моментом и решив, что лучшего случая не подвернется, зеленоглазая, не раздумывая, что есть силы оттолкнула от себя парня. Он отпрянул, не смотря на нее, словно позабыв вовсе о ее присутствие, слушая грохот и ругань на втором этаже, хмурясь, широко открыв рот.              Ну вы видели таких?              Если б на ее месте оказалась любая другая, уже бежала бы перепрыгивая через забор так чтоб одни пятки сверкали, а Лягушова, раздумывая всего мгновение, двинулась вперед с внезапным приливом смелости в глазах, решив что за свою подмоченную женскую честь, она обязана отомстить.              Никто не смеет ни при каких обстоятельствах, смотреть на нее как на бродячую собаку, и хватать притягивая к себе так бесцеремонно.              Рита перекидывая на плечо скатившуюся на локоть сумку, с непонятно откуда явившейся решимостью, в один шаг обошла стоящего перед ней человека, ударяя того левой ногой, отмечая про себя, что он даже не удосужил ее появления внимания, целясь точно ниже пояса хулигана, когда тот, уже дернулся в сторону дома, слыша глухое из-за кирпичных стен "Адидас мать твою!"        -Сука!              Лягушова не слышала ничего, кроме собственного стука сердца. Она даже не знала, что может так быстро бегать. Ледяной воздух обжигал распаренное лицо и неприятно заседал в горле, когда девочка, сбив дыхание, дыша через рот, забегала за угол очередного дома.              Дать отпор хулигану это одно, а увидеть как банда точно такого же хулиганья, спрыгивает с балкона второго этажа, по трубам, это другое.              Как назло, шатенку угораздило поймать взгляд одного на себе, когда тот, спрыгнув первым, держа в руках что-то накрытое в серую ткань, тяжело дыша, обернулся на оскорбление вылетившее из уст его побитого друга, перевел взгляд с корчищегося от боли, так называемого "Адидаса", на нее, одним взором бешеных серых глаз пугая ту до усрачки.               Она даже не слышала как те кричали что-то ей в след, вставая, игнорируя боль в коленях, когда та, поскользнувшись упала.              Это утро она запомнит надолго.