Black flower.

Тëмное помещение освещается лишь светильниками бордового цвета, но их едва ли хватает на всë пространство. Большая кровать посреди комнаты почти полностью погружена во мрак, немного видно силуэт демона. Нельзя сказать, что это место выглядело скромным. Совсем наоборот – каждый угол отличался каким-нибудь украшением. Будь это ненужная статуэтка или ещë одна скульптура, на которой изображëн излюбленный собирателем цветов облик. Но именно сегодня об этом облике думать не хотелось. Хозяин комнаты уже знает, что скоро к нему наведаются. Он с нетерпением отсчитывал дни до этого момента, это происходит каждый раз. Нельзя сказать, что кто-то из них против их встреч. Хэ Сюань лишь получит нужный минус к долгу, а Хуа Чэн утолит свою скуку. Это правда было весело. Черновод – один из великих непревзойдённых демонов – в такие моменты полностью принадлежал другому. В тишине слышно своë дыхание, кажется, что его и вовсе задерживают, дабы не прерывать атмосферу умиротворëнности. На самом деле, сейчас мëртвое сердце будто бы снова бьëтся, предвкушая. И наконец слышно скрип. Теперь тело полностью замерло в ожидании. Едва слышный стук в дверь и, такое же тихое, разрешение войти. Алый свет падает на фигуру в двери. Чëрный наряд прекрывает силуэт полностью, будто бы спасая остатки некой невинности. Идëт от самой бледной шеи, на которой следы прошлых ночей уже пропали, до стоп. И хозяин этих стоп неловко переминается с ноги на ногу. Никто не договаривался о его приходе, но каждый знал, что он придëт. Это как привычка, словно так и должно быть. Хэ Сюань кивает в сторону кровати, и, видя такой же кивок, садится на кровать рядом, прикрывает глаза. Чужие холодные руки сразу принимаются за одежду, оттягивают воротник, касаются костяшками, слегка надавливая, почти бережно, но вся нежность пропадает, как только пальцы на шее собираются в замок, перекрывая ненужный воздух. Черновод принимает правила игры, пытаясь вдохнуть, но не сопротивляется – знает, что скорее свернëт себе шею, чем выскользнет из хватки. Вскоре руки сами исчезают, отчего недавно задыхающийся отчаянно глотает воздух. Пусть это всë и неправда, по сценарию. Сейчас он просто ублажит Хуа Чэна да пойдет куда подальше от этого места. Но сейчас не так, как было раньше – собиратель цветов почти аккуратно хватает чужие запястья, опрокидывая их хозяина на спину, надвисает, а после и вовсе садится на бëдра, пытаясь найти более удобное положение, чем вызывает чужой шумный выдох. Через некоторое время движения всë же прекращаются, а один глаз уверенно смотрит сверху вниз. Пальцы снова касаются мëртвенно-бледной шеи, но теперь спускаются ниже, останавливаясь сначала в области груди, а после двигаясь до самого низа живота, развязывая попутно одежды. Цепляют резинку белья, но лишь оттягивают еë, из-за чего стало слышно шлепок ткани о кожу. Хуа Чэн удовлетворëнно хмыкает, следом касаясь бëдер, массирует их резкими движениями, царапает, но от этих действий чувствует лишь чужое возбуждение ещë больше. Что касается одежды хозяина комнаты – на нëм лишь шëлковый халат цвета магахона. И под этой тканью чувствуются чужие прикосновения, такие же холодные. Теперь оба бесстыдно лапают друг друга, упиваясь голодными взглядами. Глаза Хэ Сюаня почти всегда выражают безразличие, но в такие моменты можно заметить что-то совершенно противоположное – похоть, что словно создаëт видимость дымки на янтарных очах. Всë же, собиратель цветов решает отдать инициативу пришедшему, пока что. Поэтому лишь самоуверенно хмыкает, теперь полностью бездействуя на чужих бëдрах. Черновод лениво приподнимается, касается зубами кадыка, что слишком неприлично дëрнулся, кусает сильнее, оставляя следы – знает, что партнëр их не любит – из-за чего хочется оставить их ещë больше. Спускается языком к ключицам, лижет широко, засасывает нежную кожу, а после поднимается вновь, уже к ушам. Помнит, что они особо чувствительны, поэтому не оставляет это без внимания, лижет, кусает, шепчет всякие непристойности. Хоть это и не заставляет Хуа Чэна совсем краснеть, но даже небольшой румянец много чего значит. А после слышен стон наслаждения. И уверенно можно сказать – этот секундный звук лучше всякой музыки, от него не жаль и оглохнуть. Но, увы, он настолько тих, что едва уловим даже в тишине, не говоря уже про потерю слуха. Мучить чужие уши долго хоть и хочется, но слишком это утомительно, а возбуждение всë же давит. Хэ Сюань резко меняет положение обоих, теперь подминая другого под себя, оставаясь между его ног, что пытаются сдвинуть, в итоге лишь встречаясь с острыми бëдрами, всë ещë прикрытые чëрной тканью белья, которого Хуа Чэн любезно не порвал, в отличие от другой одежды. Собиратель цветов двигается легко по простыне, как только второй слегка поднял его, следом раздвигая ноги сильнее, заставляя халат развязаться и спасть с ляжек вовсе. Черновод спускается чуть ниже, дабы оказаться напротив чужого паха, прикусывает сначала бедро, а после, двигаясь ближе, проводит языком по возбуждению успевшему доставить небольшую, но неприятную боль его обладателю, а после опускает голову ниже, заглатывая орган глубже и начиная двигаться, медленно, дрязняще. Хуа Чэн дëргает бëдрами, в попытках толкнуться в чужую глотку, но их крепко держат, впиваясь ногтями, оставляя за собой следы-полумесяцы. Первый от этих действий прикусывает нижнюю губу, каждый раз сильнее, а после и вовсе прикусывает до крови, морщится, проводит по ней языком, слизывая алую солëную жидкость. Руки тянет к волосам, завязанным чëрной лентой в аккуратный хвост, дëргает за один конец тëмной ткани, тем самым пряди освобождая. Теперь угольного цвета копны свисают по разным сторонам от бледной оголëнной талии, щекоча. Но через пару секунд их сразу же накручивают на кулак, дëргая уже за них ближе, однако после такой своевольности последовал предупреждающий шлепок по выпирающей косточке в области таза. Собиратель цветов на это раздражëнно цокает, но действия прекращает, просто оставляя руку в волосах, иногда массируя голову. Хэ Сюань же специально обводит языком возбуждëнную головку, зная, что это место особенно чувствительно, слизывает предэякулят, одновременно проводит по стволу длинными пальцами, создавая контраст между ледяными фалангами и горячим органом, заставляя другого тихо стонать. Оттягивает аккуратно крайнюю плоть, играется с мошонкой, оставляя мокрый след от слюны, стимулирует все места, до которых сейчас может дотянуться. Хуа Чэн поддаëтся касаниям, но двигать бëдрами ему всë ещë запрещают, но уже чувствуется тепло, разливающееся внизу живота, что заставляет демона замереть, однако, все прикосновения прекратились вовсе, чем заставили, уже потерявшего в скором оргазме, так и не наставшем, собирателя цветов снова вернуться в сознание и осмотреть второго осуждающим взглядом, показывая этим своë недовольство, и говоря им же, что если Хэ Сюань не продолжит, то будет хуже. Но названный лишь хмыкает тихо, еле заметно в темноте щурит глаза цвета янтаря, явно продолжать не намереваясь. Хуа Чэн хлопает не понимающе глазами, но новые правила принимает, хоть и неохотно, припираясь. Возбуждение уже становится более болезненным, поэтому руки тянутся вниз, к паху, намереваясь облегчить ожидание. Но теперь в ответ приходит звонкий шлепок по ягодице, от которой собиратель цветов невольно вскрикнул. А после Сюань сам лëг на шелка, подзывая другого двумя пальцами с накрашенными чëрным лаком ногтями. Смотрит выжидающе, ожидает, что до партнëра наконец дойдëт то, что от него хотят. Но Хэ, подождав пару секунд, дëргает на себя второго, заставляя того оказаться где-то в области грудной клетки, тогда Хуа показательно улыбается, двигаясь ближе. И сразу после этого, демон чувствует холодный язык внутри себя, усердно раздвигающий узкие стенки, дëргается, но снова ощущает удерживающие руки на бëдрах. Попытки дотронуться до себя были нагло приостановлены и теперь можно было сказать, что тело пренадлежит полностью хозяину чëрных вод. На свою мысль Хуа Чэн хмыкает, но тут же давится стоном от слишком внезапного движения внутри. Иногда Сюань отлучался, кусая внутреннюю сторону бедра, но позже снова возвращался к нужному месту. Руки он держал на тазовых косточках, массируя их аккуратно круговыми движениями, иногда лишь, будто по случайности, царапая. Собиратель цветов иногда дëргается особо сильно, трепещет под умелым языком, пытается свести бëдра, отодвинуться от резких действий. Тело прошибает током, когда на головку ложится чужой холодный палец, массируя чувствительную точку, приближая к оргазму. И долго ждать не приходится правда – Хуа стонет почти громко, если сравнивать с прошлыми его стонами, тщательно сдержанными, получая первый за весь промежуток времени оргазм, но юркий язык внутри всë продолжает свои движения, не обращая внимания на резкие колебания и высокие стоны. Тело обмякает, и только тогда Хэ словно ласково кладëт второго на спину, гладит по горящей щеке, а после шлëпает по ней, приводя в чувства партнëра. А после приподнимает тëмные брови, сводит их к переносице. – Ты думал, что это всë? Уж поверь, сейчас я тебе отдохнуть не дам, так что готовься, ибо вся ночь впереди. И чувствует, как его толкают в кровать снова. Вскидывает брови вновь, а после понимает, к чему клонит другой, соглашаясь с данными правилами, кивает, хоть и понимает, что всë бы произошло и вовсе без его согласия. Хуа Чэн грубыми поцелуями спускается к чужим бëдрам, кусает сильно, острыми клыками будто хочет вовсе выгрызть что-то. Оставляет яркие следы, которые уже через некоторое время станут совсем фиолетовыми. Хмыкает довольно, удовлетворëнно, смотря на своë творение. Белоснежная кожа, изувеченная чужими зубами, истерзанная почти в кровь, теперь больше походила на кожу какой-нибудь дешëвой шлюхи в доме блаженства. От собственного сравнения, поставивший все метки, улыбается, ногтями проводит по голени, царапает сильнее, будто бы вспарывает плоть. Как бы долго мучать чужие ноги не хотелось, всë же надо приступать к самому главному. Доставая из ящика флакончик, с какой-то жидкостью, заранее приготовленный. Масло, что там оказалось, пахло чем-то приятным. Нельзя сказать, что очень резким, но всë же можно было почувствовать, как аромат окутывает два тела, всë ближе двигающихся друг к другу. Разливая содержимое флакончика на пальцы, Хуа медленно обводит чужое колечко мышц, сейчас не проникая, наблюдая за чужими эмоциями. Конечно, столько смазки не требовалось, ибо войди собиратель цветов хоть совсем без неë, другой быстро бы регенерировался, но всë же. Это не займëт много времени, а также будет ещë один момент, когда можно подразнить бесчувственного демона чëрных вод. Последний под чужим телом двигается аккуратно, пытается на пальцы насадиться сам, но лишь чувствует, как они наоборот отдаляются. Цокает, глаза почти закатывает от раздражения, но ждëт терпеливо, не думая мешать второму. Хуа Чэн погружает только одну фалангу внутрь, массирует мягкие стенки, которые становятся более поддатливыми. Хэ дышит шумно, зубы стискивает, прикусывая вместе с этим щëку, чувствует металлический вкус на языке, пытается молчать, но шипит, когда вторая фаланга уже другого пальца, погружается внутрь. Дëргается, но боли особой не чувствует. Лишь неприятное чувство уязвимости осадком падает куда-то на язык, заставляет жмурить глаза до белых пятен. Нельзя точно сказать, в какой момент внутри количество пальцем увеличилось до трëх, а после и вовсе до четырëх, и теперь Сюань чувствовал себя совсем заполненным. Резкое прикосновение к простате заставляет дëрнуться, прикусить губу, дабы ни один звук не был услышан. Черновод понимает, что полностью стоны подавить не сможет, но всë равно пытается каждый чëртов раз. А собиратель цветов всë ещë не спешит, массирующими движениями раскрывает сильнее, обнажает эмоции. Каждый раз дотрагивается до комочка мышц, отправляя по телу заряды тока, что остаются звëздами в очах. Хмыкает самодовольно, как только с чужих уст срывается особо громкий звук, почти оглушающий в мëртвой тишине. И снова надавливает на нужное место, придерживая чужие бëдра, судорожно потрясывающиеся от стимуляции. Спустя пару минут мучений, если их можно так назвать, Хуа подтягивает другого к себе, сильнее разводя его ноги, и входит, сначала медленно, почти до самой половины растягивая этот момент, а после сразу же резко входит полностью, заставляя Хэ сдавленно вскрикнуть от неожиданности. Разгорячëнная рука ложится на возбуждëный орган, проводя по нему, еле касаясь, пальцами. На что второй недовольно дëргается в чужих руках, вскидывает таз, стонет изредка. После того, как Сюань дëрнулся особо сильно, собиратель цветов легко шлëпнул его по ягодице, тем самым усмиряя, показывая, что если тот продолжит – будет хуже, а начинает двигаться внутри, проезжаясь по простате каждый раз. Толчки каждый раз становились то более резкими, то наоборот, и черновода ужасно вело с этого. Ягодицы жгло от особо сильных прикосновений кожи о кожу и от чужих ладоней, которые ложились почти мягко, на первый взгляд. Но в свободное время, пальцы Хуа Чэна всë так же оставались на возбуждении, поглаживая. Темп движений на органе, который время от времени зажимали у самого основания, менялся вместе с толчками. Глаза непроизвольно закатывались, а удары, приходившиеся теперь и по ляжкам, вызывали стоны, смешанные с полукриками. Хоть Хэ и был тихим в постели, иногда он давал себе возможность быть чуть громче, что не могло не радовать. Каждый раз, когда Хуа внутри двигался особо резко, Сюань лишь выгибал спину, казалось, пытался пододвинуться ближе, почувствовать глубже, каждый раз оргазм был всë ближе. Но кем будет собиратель цветов, если не отомстит за прошлые подразнивая. Как только начала чувствоваться дрожь, а низ живота напрягся, пальцы снова смыкаются на основании, в этот раз сильнее, чем все прошлые, перекрывая чувство эйфории. Черновод шипит, пытается получить хоть какое-то трение, но возбуждение лишь отдаëтся болью. Хочется скорее получить разрядку, но оба знают – никто из них не опустится до мольб, это создаëт только больший азарт. Резко из Хэ выходят, переворачивая его на живот, надавливют на поясницу и ударяют по ягодицам, отчего по комнате раздался громкий, во всей образовавшейся тишине, звук. Чужие руки оглаживали теперь уже талию, а после аккуратно пробирались к волосам, оттягивая, дабы вытащить лицо второго из подушек, в которые он уже успел зарыться для приглушения звуков. Хуа удовлетворëнно наблюдает за чужими очами, залившимися похотью, двигается ближе, клыками впивается в шею, оставляя яркий след. Хуа Чэн входит снова, каждый раз движения становятся более глубокими, быстрыми, было понятно, что собиратель цветов лишь гонится за своим удовольствием, чужой оргазм всë так же сдерживая. Но своё удовлетворение он оставлять не хочет, дëргается особо сильно, лишь иногда двигает бëдрами, а после выходит из разгорячëнного тела, пару раз проводит по своему органу, получает оргазм, оставляя белëсый след на чужих бëдрах. Про удовольствие другого тоже не забывает, охватывает чужое возбуждение более мягко, оглаживает большим пальцем головку, наблюдая, как Сюань дëргается в его руках, стонет тихо, позволяя и ему достигнуть долгожданного пика. Оба дышат тяжело, черновод поворачивается ко второму, встречаясь с взглядом одного глаза, закатывает глаза, на этот раз раздражëнно, протирает себя простынями, не обращая внимания на то, что те пачкаются ещë больше – всë равно стирать. Смотрит на Хуа почти осуждающе, но встаëт спокойно, направляясь, по уже знакомому пути, в купальню. После он уйдëт, возвратившись снова только через месяц. А остальное время оба будут делать вид, что ничего не происходит. Собиратель цветов каждый раз ожидает их встречу, каждый раз она случается, каждый раз он начинает отсчитывать снова и снова, каждый раз Хэ Сюань приходит к нему. Это уже привычно, обязательно будет повторяться из раза в раз. Никто и не против.