Солнечный зайчик

А если стал порочен целый свет,

То был тому единственной причиной

Сам человек: лишь он — источник бед,

Своих скорбей создатель он единый

Данте Алигьери «Божественная комедия»

      Темнота окутывала его с ног до головы. Гарри поправил капюшон и повёл плечами, кожей чувствуя растекающийся по телу мрак. Чары Тёмного Лорда защищали его с одержимой самозабвенностью. Длинная мантия скрывала фигуру, но ни у кого в комнате не было сомнений в его личности. Волдеморт стоял в центре зала и лишь один волшебник мог удостоиться чести быть на одном с ним пьедестале.       — Уничтожение гнилой системы — первый шаг в направлении процветания.       Гарри закрыл глаза и за веками заплясали языки гудящего пламени, крики раненых и обвиняющие взгляды мёртвых.       — Мы сражаемся за магию. За свободу распоряжаться даром, ценность которого забывается за устаревшей системой и бюрократией.       Иногда у него всё ещё болели порезы, от которых не осталось шрамов. У Гарри не осталось сил бороться за людей. Но хватит ли его безучастности на полноценный геноцид?       — Я вижу наше будущее ясно: в нём столько же волшебства, сколько и принятия. Гарри Поттер, Мальчик-Который-Выжил, стоит рядом со мной, разделяя идеи, которые я проповедую десятилетиями. Что может остановить тьму, если свет желает не бороться, а сотрудничать?       — Страх, — выдохнул Гарри негромко, но этот шёпот разнёсся по комнате потусторонним шелестом.       Волдеморт посмотрел на него, склонив голову. Не злясь, не осуждая. В поощрении.       — Скажи им, моя душа.       — Ты невыносимо самодоволен, — скривил губы Гарри, зная, что Волдеморт спровоцировал его вмешательство. Парселтанг тёк легко, привычно. Гладко — как прохладная вода в засушливый день. В заточении бывали недели, когда они говорили исключительно на языке змей. Для Гарри парселтанг стал языком уединения и тайн. — Я был по ту сторону. Прятался за стенами невежества и видел в людях, противостоящих благородному свету, только угрозу. И никто из вас не развенчал моих заблуждений. Вы подпитывали их, вы создавали их. — Его голос был холоден. Гарри стоял неподвижно, Нагини вилась у его ног. Пожиратели молчали и отводили глаза. Было странно осознавать, что его опасаются. — Если нас будут бояться, наше правление никогда не станет истинным.       — Сотни успешных завоевателей с этим не согласятся, — смело выкрикнул Уолдер Макнейер.       Гарри фыркнул.       — Сотни ушедших в забвение завоевателей. Волдеморт вечен. Выстроенная система должна работать тысячелетиями, если Тёмный Лорд пожелает править так долго. — Гарри проигнорировал обожающий взгляд, уже привыкнув к неприкрытой привязанности своего бывшего врага. — У магглов существовало множество систем, множество государств и королевств. Самые долговечные славились смешанными системами правления. Монарх — ваш Лорд — вместе с аристократией и простым народом. Так просто и одновременно так значимо. Кентавры, оборотни, вампиры, гоблины, волшебники — все мы порождения магии. В нас есть та искра, которой магглы лишены. И вместо того, чтобы гордиться ею, мы уничтожаем друг друга, как самые примитивные из созданий. Магия наделила вас своей безграничной ценностью, а вы забыли о ней, словно она ничего не значит.       — Мы обязаны возродить мир, в котором магия — имеет больший вес, чем министерские категории и людские предрассудки. — Волдеморт протянул ему руку.       — В котором нет места разделениям и разрозненности. Мы построим мир, в котором значение будет иметь лишь сила, величаемая магией. — Голос Гарри разносился по залу, искрящийся убеждённостью. Он принял предложенную руку, наслаждаясь омывающими их волнами волшебства. Пожиратели задрожали, поражённые их объединённой мощью. — Нет ненависти, нет несправедливости.       — Нет порицаний. — Волдеморт снял капюшон, одаривая своих людей горящими глазами. Его красивое лицо оттеняли красные искры непроизвольной магии, срывающиеся с рук, словно рождественские фейерверки. — Министерство Магии оставило после себя лишь пепелище. Люди напуганы, слабы, растерянны. Это наш шанс выступить оплотом порядка — идеей мира, торжественного пришествия нового лидера в лице двух противоборствующих фигур. Цена прогресса — разрушение устоев.       — Разрушим старое, чтобы обрести нечто новое. — Гарри поднял подбородок, чтобы лучше видеть Волдеморта из-под капюшона. — Не так ли?

***

      Снейп ничего ему не сказал. Гарри смотрел в непроницаемые глаза и размышлял, о каких ошибках этот человек сожалеет больше всего.       — Как они?       — Безутешны. Одни справляются лучше других, — на удивление охотно поделился его бывший профессор. — Хогвартс вас ждет.       — Вы же знаете, что я не вернусь. Не теперь. — У Гарри слабо дрожали руки, когда он передавал Снейпу письмо. — Отдайте это Гермионе. Она знает обо мне и Волдеморте. Они с Роном не проболтаются.       Он безмолвно принял конверт, спрятал его в мантии и отвернулся. Словно смотреть на Гарри было больно. Словно безучастность когда-то ярко горящих глаз была невыносимо тяжкой.       — Вы обдумали последствия, Поттер? Я видел то, что осталось от Министерства. Я видел…       — Смерть? — горько усмехнулся Гарри. — Я убегаю от неё всю свою жизнь, но она догоняет меня через людей, которых я люблю. Пусть умрут те, кто виновен. А невинные будут жить.       — Когда берешься решать, кто виновен, путь назад становится невозможным, — холодно заметил Снейп. — Невинные всегда умирают. На войне их умирает ещё больше.       — Вас мало волнуют чужие жизни. Так к чему эта проповедь?       — Я знаю, что они волнуют вас. А вы, так уж вышло, моя ответственность.       Гарри хотел ответить колко. Настолько едко, чтобы Снейп ушёл, громко хлопнув дверью. Но слова замерли у него на языке. Он был совсем один, вдали от друзей и лишённый семьи. Северус Снейп — единственная нить, связывающая его с домом, и терять его было всё равно что отказываться от любимых.       Гарри проглотил всю желчь, готовую излиться наружу, крепко сжал в руке палочку, которая ему не подходила, и кивнул.       — Я справлюсь с последствиями своего выбора. До свидания, сэр.       Снейп ушёл. Гарри обхватил голову руками и притворился, что не ощущает тупую боль в груди.

***

      «Дорогие Рон и Гермиона,       Я в порядке. Жизнь иногда бывает такой ужасной, правда? Но я в порядке. В. со мной, и всё это время был со мной. Я не был один, и справлялся со всем не в одиночку.       Нас похитили люди секретного отдела Министерства. Настолько секретного, что Отдел Тайн бы обзавидовался. Я помню, как сидел там в темноте и с трудом мог думать. Мне было сложно двигаться и бороться. Сложно было дышать. Но я вспоминал о вас и не опускал рук. Потому что вы не заслуживаете однажды услышать известие о моей бесславной смерти.       Я не буду писать о том, что они с нами делали. Скажу лишь, что лица моих кошмаров больше не имеют красных глаз. Иногда надежда едва тлела, и в такие моменты В. рассказывал мне, что собирается сделать с нашими мучителями. Грязное чувство — жажда мести, но с течением дней я мечтал о ней всё больше. Я боюсь вашего осуждения и вряд ли признаюсь в этом снова, но мне было приятно убить их. Лишь убедившись, что они мертвы, я смог избавиться от скребущего чувства паники в груди. Они больше не тронут меня, не тронут В. и не доберутся до вас. Я не сожалею.       Вы знаете, что мы сделали. Наши действия повлекут за собой кризисы. Глобальные изменения. Я хочу уверить вас, что не все из них будут неконтролируемыми. Не выбирайте сторон и вы будете в безопасности. Это моя просьба к вам — избегайте глубокого участия.       Я люблю вас. Мне жаль, что я не могу вернуться. Учитесь, стройте личную жизнь, попадайте в неприятности, наслаждайтесь покоем — делайте всё, чего не могли делать, будучи друзьями Мальчика-Который-Выжил. Я хочу, чтобы вы были счастливы. Когда-нибудь вы встретимся, я обещаю.       А пока, поклянитесь жить, не оглядываясь на меня.

      Гарри»

***

      Волдеморт выделил ему отдельную комнату, хотя сначала и попытался поселить его в своей. Она была холодной и пустой, несмотря на приятный оттенок стен и комфортную температуру. Гарри скучал по красно-золотому, но не так сильно, как по друзьям.       — Малфой.       Драко не ответил на приветствие, слишком занятый потрясённым разглядыванием. Гарри окинул его голые предплечья взглядом, но не увидел новой метки Вальпургиевых Рыцарей — тёмно-зелёной змеи, уютно устроившейся на рогах оленя. Эта змея на руках Пожирателей — а они ими были и ими же остались, несмотря на смену названия, — напоминала о его маленькой каменной змейке, которую Нотт убил во время похищения. Гарри собирался сотворить с десяток змей и натравить их на него при первом подвернувшемся случае.       Нотта-старшего так и не нашли, но Теодор был в Хогвартсе. И Гарри знал, как туда попасть.       — Не заблудись. Тёмный Лорд не любит, когда чужаки вторгаются на его территорию.       — Я не чужак, — отмер Малфой. Он подбирал слова с осторожностью. Забавно.       — Вы все чужаки, — любезно просветил Гарри. — Твой отец, идиот Долохов, Макнейер и Беллатрикс, которую от меня прячут, словно встреться мы и наступит Конец Света.       — Но не ты, — протянул Драко, и в его голосе, наконец, послышались не только подобострастие и страх, но и презрение. — Ты долго не продержался против Тёмного Лорда, не так ли? Понял, что он тебе не по зубам и трусливо сменил сторону?       Если бы он только знал. Как долго Волдеморт унижался перед ним и вымаливал хотя бы шанс? Сколько писем он сжёг, сколько выпил флаконов зелья Сна-Без-Сновидений, сколько посылок получил, прежде чем смягчиться?       — Ты веришь в судьбу, Драко? — улыбнулся Гарри, чувствуя Волдеморта самой душой. — Ничто в этом мире не предопределено так, как наше с ним существование: Волдеморт предназначен мне, а я предсказан ему. Смертельные противники, легендарные враги. Но если посмотреть на зеркальные отражения? В нашем союзе столько потенциального величия, что я теряюсь в догадках грядущего.       Драко был бледен. Он смотрел на него с отвращением.       — Ты с ума сошёл, Поттер.       — О да, — с готовностью согласился Гарри. Возможно, он сошёл с ума, но зарождение этого безумия произошло задолго до похищения. — Но быть нормальным — греху подобно. — он вспомнил о Дурслях и с наслаждением подумал, что они возненавидели бы его ещё более страстно, если бы знали, чем Гарри теперь занимается. — Мне нравится действовать наперекор. И я хочу дать тебе совет, Драко. Придержи язык в присутствии Волдеморта. Ты не знаком с настоящим безумием, если ещё не встретил его.       — Да пошёл ты. Тёмный Лорд — великий волшебник.       — Ты так разочаруешься, когда узнаешь, что Санта не настоящий. — Он не смог удержаться и закатил глаза. — Готовься приклонять колени и лебезить. Ему нравится, когда перед ним унижаются те, кто гордится своей чистой кровью. Идем, Нагини.       Драко с визгливым криком отпрыгнул в сторону, когда огромная змея выползла из тени. Смех Гарри отражался от стен даже после его ухода.

***

      — Люди растеряны, Волдеморт. Всё, что нам нужно сделать, — быть голосом порядка. Им нужно объяснение и направление. Давай дадим им то, что они хотят.       Гарри расхаживал по знакомому кабинету, накинув на плечи зелёный плед и не выпуская из рук кружку с какао. Несмотря на благостный настрой, он не мог не злиться на варварство своего бывшего врага. Всего пару дней назад Вальпургиевы Рыцари напали на редакцию «Ежедневного Пророка» и сравняли её с землёй.       Ему странно было даже думать о радикальных решениях, которые порой приходилось принимать. Гарри изо всех сил старался сглаживать углы, но пылающий огонь справедливости и благородства затух где-то на пути к тому месту, где он сейчас находился. И у него не было ни сил, ни мотивации попытаться снова его разжечь.       — Я делаю именно это, Гарри. Мы создадим свои средства массовой информации. Которые будут подчиняться только нам.       — Мерлин. Нам нужна не пропаганда. Как ты не понимаешь? Если бы мы всё разыграли верно, «Ежедневный Пророк» мог помочь нам в формировании новой легитимности. Никто не станет доверять неизвестной газете, находящейся в кармане у Тёмного Лорда.       Волдеморт сидел за письменным столом и потягивал вино, давно бросив кипы бумаг, что заполоняли собой всё рабочее пространство. Его расслабленный вид напоминал Гарри о безопасности. Когда красные глаза перестали пускать холодок ужаса по спине?       — Мы разрушили Министерство, душа моя, но волшебники и ведьмы не видят в нас ясную альтернативу. Я должен создавать ячейки будущей бюрократии и подавлять сорняки старой системы. Кто станет прислушиваться к решениям новых советов? Кто станет вступать в кооперативы? Нам нужны люди, не являющиеся Рыцарями. Собственная газета поможет нам в этом.       — Ты торопишься. Волдеморт, просто… — Гарри махнул рукой, разочарованный своей неспособностью донести все свои мысли правильно. Они развязали войну. Войну, каждая смерть в которой отдавалась колющей болью вины у него в груди. — Люди идут за теми, кто обещает безопасность. Еда, защита от таких, как твои Пожиратели, медицинская помощь. Дай им то, чего они хотят. А потом объявляй себя королём горы, если тебе так хочется       — Меня уже поддерживает аристократия, Гарри. Единственный настоящий оплот сопротивления — это Хогвартс. Я могу справиться с горсткой профессоров.       — Чистокровные — это не вся Британия! — взвился Гарри, уязвлённый безразличием Волдеморта. — Ты хочешь править с помощью страха, но посмотри вокруг. Уважение — фундамент куда более прочный, чем принуждение. Ты должен стать спасителем, архитектором нового порядка. Не очередным тираном, что потерпит неудачу. — Он сделал глубокий вздох и продолжил более спокойно. — Рано или поздно появятся те, кто попытается свергнуть тебя. Как мы уничтожили Министерство. Неужели ты не хочешь построить нечто менее авторитарное, но более устойчивое?       Улыбка Волдеморта была слишком довольной на вкус Гарри.       — Я не люблю делиться.       — Дело не в том, чего ты хочешь. — Его кружка с какао опустела. — Дело в выживании. А мы с тобой всегда хорошо выживали, Том.       Это обращение удивило их обоих. Красные глаза блеснули в свете камина. Гарри сжал кулаки и отвернулся, когда Волдеморт обожающе улыбнулся и приглашающе протянул ему руку.       — Прости. С таким лицом ты слишком на него похож.       — Том Риддл и я — один и тот же человек. Смена имени не изменила моей сути.       — Но она изменила восприятие. — У него закружилась голова. Палочка в кармане — чужая холодная палочка, с натугой поддающаяся его воле, — казалась невероятно тяжёлой. — Ты мне обещал.       — Ты хочешь вернуться к тому, что было до? — удивлённо вскинул брови Волдеморт. — Только жестокость способна возвести новую систему на пепелище.       — Ты обещал мне.       Лицо Волдеморта омрачилось. Гарри не испугался напряжённого взгляда и не взял его протянутую руку.       — Ты упрямишься.       — Я напоминаю тебе о нашей договорённости.       Плед сполз с плеча. Гарри сбросил его и обеими руками опёрся о дубовый стол. Волдеморт немного смягчился из-за его близости.       — Я думал, что всё, что между нами произошло, сделало нашу прежнюю сделку менее актуальной.       Ему было так тепло, удобно и хорошо. Гарри был сыт, подобающе одет, не испытывал жажды. Комфорт делал его слабым, вызывал слёзы и расслаблял тугие, готовые к боли и бою мышцы. Но Гарри не любил быть слабым.       — Я хочу уйти.       — Гарри…       — Ты сказал, что я не твой пленник и никогда им не буду. Я хочу уйти.       Волдеморт встал и положил руку на заднюю сторону его шеи. Гарри поднял голову, чтобы смотреть ему в глаза.       — Скажи, что я должен сделать, чтобы ты остался.       — Я… — Гарри чувствовал, как дрожат его губы. — Я не такой, как ты. Я не могу… убивать. Я не могу сидеть здесь и принимать решения, из-за которых будут умирать люди. Это слишком.       — О, Гарри, — нежно выдохнул Волдеморт. — Ты такой сильный. Ты пережил больше, чем способен смертный, и единственное, о чем беспокоишься до сих пор, — чужие жизни. Ты великий человек, моя душа, и твоё милосердие станет моим спасением. — Сухие губы прижались к его лбу, а уже в следующее мгновение Гарри уткнулся в крепкую грудь, чувствуя руку в волосах и потираясь о мягкую ткань рубашки щекой. — Мы сделаем так, как ты желаешь. Только останься со мной. Не дай мне завять, забрав весь живительный свет с собой.       — Ты так пафосно разговариваешь. Эти обороты выдают в тебе старика.       Волдеморт издал короткий смешок и обнял его крепче. Гарри позволил себе эту малость и расслабился, окружённый безопасностью знакомых рук.