Itai

      Солнечный свет проникает в не до конца задвинутые темно-коричневые шторы. Тишину разбавляет мирное тиканье часов, которые висят напротив двуспальной кровати с мягким изголовьем, обтянутым тканью тёмно-зелёного цвета. Юнги лежит завернутый в одеяло, словно в кокон, и только лишь макушка выглядывает из-под него. До будильника ещё почти час, и, казалось бы, ничего не сможет нарушить крепкий сон омеги. Как вдруг кто-то громко три раза стучит в дверь. Юнги резко подскакивает на кровати, боясь издать хоть малейший звук. К нему никто не мог прийти в такую рань. Омега вылезает из-под одеяла, на цыпочках подходит к двери, в которую опять три раза стучат, и смотрит в глазок. За дверью стоит курьер с букетом цветов. Юнги открывает дверь, с надеждой на то, что цветы, скорее всего, отправил Чонгук. Забрав букет красных роз, упакованных в черную шершавую бумагу, омега идёт на кухню. Наполняет водой высокую розовую вазу и ставит в неё цветы. В букете оставлена квадратная чёрная открытка, на которой аккуратным почерком написано:

«Желаю видеть тебя на шёлковых простынях в лепестках красных роз»

Пак Богом

      «Не Чонгук, — думает Юнги. — Какой же я наивный». Жаль выбрасывать такой букет, цветы не виноваты, что тот, кто их подарил, так себе человек. Юнги решает, что спать ложиться смысла нет, поэтому начинает возиться на кухне. Через полчаса у омеги готов завтрак: яичница, тосты с клубничным джемом и кружка чая.       Юнги усаживается на пол перед телевизором, расставив на стеклянном столике свой завтрак. Листая каналы, он натыкается на дораму про священника и останавливается на ней. Он принимается поглощать свой вкусный завтрак и время от времени смотрит на телефон, ожидая, что Чонгук напишет после того как вчера взял его номер. Но сообщений не поступает. Омеге на секунду кажется, что всё это ему приснилось, и никто на самом деле к нему в комитет не приходил.       Помыв посуду после завтрака, Юнги принимает душ и начинает собираться в университет. Надевает белую футболку, а на неё — персиковый свитшот. Находит в шкафу светло-голубые широкие джинсы и белые кеды. Так как на улице уже прохладно, сверху приходится накинуть ветровку. Ещё раз окинув взглядом квартиру, Юнги берёт ключи с полочки и выходит за дверь.

***

      В университетском кафе не протолкнуться. Студенты после пар часто здесь сидят, обсуждая прошедший учебный день или делая общими усилиями домашние задания. Из-за этого кафе и прозвали «Университетское», хотя на самом деле оно называлось «Сладкий поцелуй», так как в нём предоставлялся огромный выбор сладкой выпечки, десертов и напитков.       В кафе комфортная атмосфера благодаря светлым стенам нежно-персикового оттенка, в некоторых местах декорированных деревянными вертикальным рейками. Сейчас такие рейки в тренде у дизайнеров. Стена, рядом с которой расположен вход, полностью состоит из панорамных окон, поэтому после двенадцати дня солнце заливает зал до самого заката. А после захода солнца выключается основной свет и включаются канделябры. Также включают гирлянды, которые висят на стенах и окнах. Вечером атмосфера становится более интимной, чем пользуются молодые парочки. Деревянные квадратные столики с удобными мягкими стульями со спинками хаотично стоят по всему помещению.       Чонгук с парнями заходят в кафе после пар, чтобы перекусить и ехать дальше по делам. Альфы занимают единственный свободный столик в глубине зала и начинают рассматривать меню. Чонгук снимает чёрную кепку, положив её на стол, и зовёт официанта.       — Пирог клубничный или малиновый будем? — Отрывается от меню Намджун и спрашивает парней.       — Малиновый, — тихо отвечает Чонгук, рассматривая свои ладони, которые были в мозолях после тренировок, на которые он иногда ходит по вечерам. И только несколько секунд спустя вспоминает, что так, кажется, пахнет его «друг» по несчастью.              Хосок кривит губы и прищуривает глаза, глядя на Чонгука. Он уж было открыл рот в желании начать возмущаться, но к столу вовремя подходит молоденький альфа в фартуке.       — Здравствуйте, что будете заказывать?       — Малиновый пирог и три латте, — заказывает за всех Намджун, так как знает все предпочтения друзей в кофе.       Официант быстро записывает всё в чёрный блокнот, уточнив ещё раз заказ, и скрывается в толпе.       Атмосфера за столом напряжённая. Каждый крутит в голове свои мысли, боясь озвучить. Сложившаяся вокруг Чонгука ситуация тревожит всех. Намджун и Хосок видят, как поменялся их друг. Из расслабленного придурковатого пофигиста тот превратился в загруженного парня с серьёзным выражением лица. Невооружённым глазом было видно, как эта ситуация легла на его плечи невидимым грузом.       — Что сказали ваши отцы? Есть хоть какие-то варианты? — С надеждой в голосе спрашивает Чонгук, когда приносят заказ.       — Прости, но ничего хорошего, — взяв в руку нож, Намджун начинает резать круглый пирог, который сверху залит белыми сливками и щедро украшен ягодами малины. — Мой отец накричал на меня и сказал, чтобы фамилию Пак в его присутствии даже не смел произносить. Оказалось, у них какой-то конфликт был лет десять назад.       — Мои родители тоже отказались ввязываться в это дело, хоть лично и не знакомы с семьёй Пак, — с сожалением говорит Хосок, смотря на ещё больше поникшего Чонгука. — Мы ещё щенки, ползающие подле отцов. Никаких полезных связей не нажили. Как Богом успел влиться во все это? — Хосок откусывает кусочек от пирога и запивает латте.       — Как только вылез из живота, — с усмешкой выдаёт Чонгук и сразу же замолкает. Ухмылка сползает с лица, когда он случайно видит, как в кафе заходит знакомая пепельная макушка.       Чонгук наблюдает, как Юнги вдвоём с ещё одним парнем, по которому, как оказалось, сохнет Хосок, ищут куда присесть. Но в зале полная посадка и омеги, что-то решив между собой, идут на выход. Альфа подскакивает со стула и быстрым шагом направляется к ним. Намджун и Хосок, не ожидав такого выпада, переглядываются и смотрят на выход. Хосок, увидев, с кем говорит Чонгук, расплывается в улыбке.       — Юнги! — Чонгук легко касается плеча омеги.       — Ох! Боже мой… — Вздрагивает омега и резко поворачивается назад. — Чонгук, ты меня напугал, — увидев альфу перед собой, Юнги выдыхает и, прикрыв глаза, улыбается, положив ладошку на сердце.       — Мы сидим вон там, — альфа указывает пальцем на столик вдалеке, за которым сидят две широкие фигуры и смотрят на них, — места хватит всем, пойдёмте, — Чонгук смотрит то на одного, то на другого омегу, в ожидании ответа.       — Юнги, пойдём к ним, а то я сейчас с голоду наброшусь на кого-нибудь, с утра ничего не ел, — Чимин мягко улыбается, глядя на Юнги, и берёт его под локоть, замечая, как тот сомневается.       Омеги идут вглубь зала за Чонгуком. Подойдя к столику, альфа садит их на свободные два стула, а сам уходит в поиске стула для себя.       За столом возникает неловкая тишина, но в итоге Хосок, всё-таки решив взять всё в свои руки, начинает знакомство.       — Я Хосок, а этот бугай — Намджун, — улыбается альфа, кивая головой в сторону нахмуренного Намджуна, которому, очевидно, не заходит шутка, так как вообще-то он пытается похудеть. — Но он безобидный, — копает себе могилу дальше Хосок.       — Юнги, — представляется омега, всё ещё чувствуя себя скованно, даже при том, что заочно знает альф. До этого он имел дело только с Чонгуком. Комитет у них большой, так что Чимину и Юнги не довелось, так сказать, поработать с альфами.       — А я Чимин, — озаряет улыбкой всех омега, а того, кто сидит справа от него, почти убивает.       Чонгук возвращается со стулом в руках и садится рядом с Юнги. Столики маленькие, рассчитаны на четверых, поэтому им приходится потесниться. Юнги ещё больше смущается, ведь своей коленкой он чувствует коленку Чонгука, а плечи буквально в двух сантиметрах друг от друга. Впервые так близко.       Омеги заказывают себе по молочному коктейлю и шоколадному десерту. Чимин, правда, ещё заказывает два пончика со сгущёнкой. После такого поцелуи действительно будут сладкими.       — Чимин, а ты сладкоежка, да? — Хосок наклоняется к омеге и смотрит, как тот ест пончик, покрытый сахарной пудрой, которая прилипает к губам.       Чимин, не обращая внимания на своего тайного поклонника, наслаждается пончиком, периодически облизывая пухлые губы. Со стороны эта парочка выглядит так, будто ничего не подозревающий воробушек клюёт зерно, а рядом с ним сидит и облизывается толстый кот.       — Я очень люблю сладкое, — тянет слова Чимин, пробежавшись глазами по компании. Только они с Хосоком выглядят непринужденно. Остальные сидят с постными лицами, молча поедая свою еду.       — Вы сейчас в комитет? — Спрашивает тихо Чонгук, наклонившись к Юнги, надевая на голову свою кепку.       — Нет, домой. Сегодня нет больше дел, — отвечает так же тихо омега, смотря на ладони Чонгука, что крутили телефон.       После того как все наелись и более менее разговорились, альфам пора было уже уходить. Чонгук закрывает счёт, Намджун уезжает первым, так как отец не перестаёт ему названивать. Хосок заговаривает Чимина, и омега каким-то то образом соглашается на то, чтобы альфа проводил его до остановки. Остаются только Юнги и Чонгук.       — Я тоже пойду, — встаёт со стула Юнги и надевает на плечо свой рюкзачок.       — Далеко живёшь? — Встаёт и подходит к омеге.       — Минут сорок на автобусе.       — Я тебя подвезу, — Чонгук кладёт ладонь на спину Юнги, направляя омегу к выходу из кафе.       — Тебе разве не надо на работу? — Спрашивает омега, когда они выходят из кафе.              — Сегодня я никуда не тороплюсь, поэтому иди за мной, — Чонгук направляется в сторону университета, где на парковке осталась его машина.       Юнги не возражает и послушно идёт рядом, боясь хоть на шаг отстать от альфы. Омега внутри доволен: хорошо поел, сейчас его с комфортом довезёт до дома любимый альфа. Что ещё нужно для хорошего настроения? Лёгкая улыбка трогает губы Юнги, когда он на секунду поднимает взгляд на Чонгука, идущего совсем близко, и который всем своим видом излучает уверенность и спокойствие. Подойдя к черному ягуару, Чонгук первым делом садит сначала Юнги, а затем садится сам.       — Набери свой адрес, — Чонгук протягивает свой телефон Юнги, который кое-как пристегнулся ремнём безопасности.       Юнги берёт телефон в руки и быстро вбивает улицу и дом в навигатор. А когда отдаёт его обратно, Чонгук случайно задевает своими пальцами ладонь омеги. Такое обычное действие, но не для Юнги. Он будет вспоминать это случайное прикосновение ещё долго.       Машина плавно двигается с места и выезжает с парковки, не совершая резких маневров. Тишину в салоне прерывает голос навигатора. А через минут десять Чонгук всё-таки включает музыку. Из динамиков едва слышно играет песня Headashe Asal. Юнги окончательно расслабляется и удобней устраивается на сидении. В салоне пахнет бергамотом так, что Юнги буквально чувствует, как запах оседает на его одежду, которую он ни за что не будет стирать ближайшее время. Запах, плавное покачивание ягуара и монотонные тихие композиции делают своё дело — Юнги погружается в сон. Последние напряжённые дни и ранние подъёмы на учёбу способствуют дневному сну в машине.       Чонгук краем глаза следит за Юнги. Как омега осваивается рядом с ним, переставая контролировать свои движения. Как незаметно принюхивается к запаху Чонгука. Как устало прикрывает глаза и сопит с открытым ртом. И Чонгук соврет, если скажет, что запах Юнги не пьянит сознание. Оказалось, ещё как пьянит. Он замечает это не сразу. В маленькой дозе эффект почти не ощутим, но вот после почти сорокаминутной поездки в закрытом салоне просыпается то, что не просыпалось никогда. Ни с омегами, с которыми альфа проводил ночи, ни даже с его первой школьной любовью, с которой он встречался всю старшую школу вплоть до конца первого курса, пока омега не изменил ему с пятидесятилетним владельцем сети ресторанов. После этих отношений альфа пустился в беспорядочные связи.       Чонгук уже пятнадцать минут стоит возле дома Юнги, заглушив двигатель. Омега спокойно спит, не подозревая, что хищник не сводит горящих глаз ни на секунду. До этого момента зверь давал знать о себе только в моменты выплеска злости и агрессии, например, во время драк с другими альфами. В таких альфьих стычках волк всегда только скалится, рычит и жаждет крови. Сейчас проснулась другая сторона зверя, которая, как оказалось, находилась в спячке, ожидая только одного конкретного омегу. Пока хищник не понимает, что с ним происходит. Он наблюдает, оценивает обстановку, водит мокрым носом, изучая запах омеги. Беспокойно перебирает лапами, склонив морду и прижав уши.       Чонгук выходит из транса только когда Юнги возится на месте, так как, скорее всего, затекли мышцы. Омега приоткрывает глаза, пробурчав что-то невнятное. Оглядывается и подскакивает, хаотично поправляя вещи и лохматый затылок.       Альфа внутри себя сейчас переживает панику, так как то, что он ощущал всё то время, пока омега спал, выбило почву из-под ног. Чонгук догадывается, что с ним сейчас произошло. Отец ему рассказывал об этом ещё в детстве. Зверь Джихана поклонялся только одному омеге — папе Чонгука. После смерти омеги, волк больше не подпускает к себе никого, храня верность до самой смерти альфы. Маленький альфа слушал рассказы отца, думая, что это отчасти всего лишь красивая выдумка, но, как оказалось, нет. Такое явление, как верность одному омеге, в современном мире встречается очень редко. И это можно назвать своеобразной истинностью, но присущей не всем волкам. В случае с Чонгуком, у них это видимо семейное, когда для волка рождается омега, после встречи с которым завязывается пожизненная связь. Как омеги чувствуют эту связь в подробностях неизвестно. Папа почти не рассказывал отцу об этом. Единственное, что папа всегда очень хорошо ощущал — это настроение и состояние здоровья отца.       — Чонгук, почему не разбудил меня? — Хриплым ото сна голосом спрашивает Юнги.       — Мы только приехали, — признаваться в том, что он пялился на спящего человека, наверное не стоит.       — Ну, я тогда пошёл? Спасибо, — Юнги берёт лямку рюкзака и поднимает заспанный взгляд на Чонгука.        Омега долго не тянет, так как в салоне повисает молчание, он просто берёт и резко делает выпад к альфе, касаясь губами его щеки. Лёгкий, невинный поцелуй в качестве благодарности за поднятое настроение. Чонгук от неожиданности дёргает головой так, что своей щекой задевает щеку Юнги.       — Ай! Колешься, Чонгук! — Хохочет омега, прыгая обратно на свое сидение и потирая ладонью покрасневшую нежную кожу.       — Извини, не брился уже пару дней, — Чонгук наклоняется к Юнги, мягко убирая его руку, чтобы осмотреть «ранение». И, неожиданно для себя, целует покрасневшее место, от чего у омеги проходит всё веселье и на миг лёгкие прекращают выполнять свою функцию. — Я позвоню тебе вечером, — Чонгук приходит в себя и занимает своё место, заводя мотор.       Юнги, весь красный как помидор, быстро кивает и выходит из машины. Ему срочно надо подышать свежим воздухом. Уже в квартире Юнги прям в одежде падает спиной на кровать, раскидывая руки и ноги в стороны, и жмурит глаза. Улыбка и розовые щеки ещё долго не сходят с его лица.

***

      Чонгук, после того как отъехал от дома Юнги, ещё долго переваривал произошедшее. Голову посещали разные мысли. От отрицания до принятия и смирения. И так по кругу. Мозг отказывался принимать то, что альфа попался на удочку. Быть привязанным к одному омеге не мечта всей жизни Чонгука. Он уже один раз обжёгся. И в ближайшие лет десять не планировал строить что-то серьёзное. А волк, наоборот, крутил хвостом, заставляя вернуться к омеге прямо сейчас.       Альфа приезжает домой и, загнав ягуар в гараж, заходит в дом. Поднявшись на второй этаж, Чонгук слышит из рабочего кабинета голос Дживона. Странно, что отец в середине дня уже дома. На него это не похоже. Чонгук решает сначала зайти к себе и переодеться, а потом поговорить с отцом, раз он дома.       Он заходит в кабинет, в котором, не смотря на обеденное время, темно и мрачно. Шторы плотно задвинуты, а источником света служит только тусклая лампа, стоявшая на дубовом столе. Напротив стола — мраморный камин, отделанный французским мастером, над которым висела картина. С неё на кабинет смотрит молодой омега с медового цвета кожей, а русые волосы локонами спадают, обрамляя лицо. Омега улыбается своей обворожительной улыбкой, а его глаза сияют от счастья. Фото, с которого писали картину, было сделано за год до его смерти. На том снимке омега был счастлив, не подозревая, что его жизнь предопределена. Что он так и не успеет увидеть своё дитя. На массивной раме из черного дерева, которая обрамляет портрет, прикручена золотая табличка, на которой выгравировано:

«Навечно любимый супруг и папа, Чон Тэхён»

      Дживон сидит за столом, пытаясь разобрать охотничье ружьё, которое всегда висит за его спиной на деревянном крючке. Его подарил отец Тэхёна в день свадьбы. И вот уже больше двух десятилетий Дживон берёт в руки подарок и разбирает, когда моральное состояние даёт сбой. Когда ружьё разобрано, оно теряет возможность выполнять своё предназначение. Рядом неизменно должен также стоять стакан виски и сигара, лежащая в пепельнице из чёрного мрамора.       Чонгук идёт к отцу с намерением узнать хоть что-то про семью Пак и какое влияние они оказывают на их компанию. Но видя Дживона в таком состоянии, альфа понимает, что что-то случилось. Чонгук подходит сзади и садится на тёмно-зелёный кожаный диван.       — Что-то случилось, отец?       — Сорвался контракт на постройку отеля в Дэгу, в последний момент они отказали нам! — Дживон сильно бьёт кулаком по столу и сигара, лежащая в круглой пепельнице, подскакивает и скатывается на стол. — Кто-то вставляет нам палки в колёса. Это уже второй контракт за последние дни.       — Отец, — Чонгук встаёт и подходит к столу, положив ладонь на плечо Дживона. — Береги сердце, ты один у меня. Пусть парни лучше всё проверят и точно скажут, была подстава или нет. А до этого момента постарайся думать о том, что это просто стечение обстоятельств, — альфа ни в коем случае не может потерять отца. Внутренний голос шепчет Чонгуку, что это ни черта не совпадение, а дело чьих-то длинных рук.       Ещё больше поникший от сложившихся проблем в компании, Чонгук собирается выпустить пар в тренажёрном зале. Надев спортивный костюм, альфа выходит из дома. Из гаража выкатывает байк и мчит по улицам города.

***

      Юнги сидит вечером перед телевизором, смотря дораму и поедая фисташковое мороженное, как вдруг в дверь стучат. Омега тихо подходит к двери и смотрит в глазок.       — Юнги, я такая пьяная! — Заваливается в квартиру еле стоящая на каблуках Юна.       — Что случилось? — Юнги держит подругу за талию и ведёт в гостиную, сажая на диван.       — Всё отлично, просто я с клуба, там стало так скучно, а домой не охота, — девушка располагается на диване и принимается открывать бутылку вина, которую принесла с собой. — Юнги, неси бокалы!       Юнги, сложив все за и против, решает, что завтра выходной, а значит можно расслабиться.       Омеги через полтора часа сидят уже на полу и допивают остатки вина, закусывая зелёным виноградом. Юнги уже достаточно пьян, так как захмелел ещё с первого бокала.       — Цветы от Богома? — Юна тычет пальцем на вазу.       — Ага, — от одного упоминания его имени омегу начинает охватывать злость.       — Решил принять ухаживания? — Не унимается подруга.       — Что? Нет, конечно! — Юнги встаёт на ноги, возмущённый таким предположением. Кому, как не Юне, знать, как сильно Богом его раздражает.       — А что? Сначала букеты принимаешь, глядишь, и ноги скоро раздвинешь. Он этого ждёт не дождётся, — слова подруги будто обливают его грязью. Юна откидывает голову назад и громко смеётся. — Дал бы уже давно, глядишь, и отстал бы от тебя.       — Всё не так! — Юнги, сам не свой, бежит на кухню и скидывает вазу на пол, отчего та разбивается. Осколки разлетаются во все стороны. Вода разливается, а лепестки роз после удара разлетаются по полу.       Юна вбегает на кухню и открывает рот от увиденного. Такого от Юнги она не ожидала. Сейчас он пугает её. Юнги неподвижно стоит и смотрит на весь бардак, который сотворил. И сожаления нет, так надо было сделать ещё утром. Потом омега резко закидывает голову назад и смеётся, выглядя ещё более сумасшедшим.       — Юнги, я это… пойду, — Юна в спешке хватает свои вещи и выбегает из квартиры. И уже на лестнице набирает по памяти номер. С другого конца сразу же ответили.       — Психованный! Я так испугалась его! — Бежит по ступенькам, как будто и не пила. — Взяла, — отвечает на вопрос Юна. — Он один был! Нет, не было его! — Девушка выбегает из подъезда и пытается отдышаться. Когда омега отвечает на все интересующие вопросы, с того конца бросают трубку и Юна остаётся одна посреди улицы, не зная, на какие деньги ей сейчас ехать домой. Но вдруг на её телефон приходит сообщение о пополнении счёта. Девушка улыбается, сразу же вызывая такси.       После того, как Юна убежала, сверкая пятками, Юнги приходит в себя после дебоша. Ему становится стыдно за своё поведение. Поэтому, взяв веник, он начинает убираться. Алкоголь ещё блуждает по организму, поэтому в голову приходит гениальная идея сходить выбросить мусор и собранные с пола розы, а также дойти до круглосуточного магазина, чтобы взять пиво.       И вот на часах почти полночь, а Юнги блуждает по улицам в поисках ближайшего работающего магазина. Следуя за навигатором, спустя двадцать минут омега уже оплачивает четыре банки пива.       Всё идёт как надо до того момента, пока Юнги не начинает казаться, что за ним кто-то идёт. Омега ускоряет шаг, но это не помогает. Ему всё ещё слышатся шаги и смех где-то поблизости. В голове ужасные картинки сменяют одна другую, страх охватывает тело. Омега, наплевав на навигатор, бросается бежать. Пьяный разум выдаёт фантазии за действительность. Пока Юнги бежит, он несколько раз падает, царапая ладони. А когда силы заканчиваются, он прячется в каком-то переулке за картонными коробками и начинает плакать. Только сейчас его настигает боль от падения и осознание того, что он потерялся. В руках только телефон, пакет с пивом был утерян при первом же падении. Навигатор показывает, что Юнги очень далеко убежал от дома. Назад идти теперь очень страшно. Разум проясняется и его настигает осознание всей ситуации. Полупьяный омега идёт один по улице. Чем не жертва нападения? Тем более он так и не понимает гнался за ним кто-то или нет. Один теперь он из укрытия точно не выйдет. Решение приходит мгновенно.       — Ты мне не позвонил, — дрожащим голосом говорит Юнги.       — Прости… Ты плачешь? — Чонгук напрягается от голоса омеги. Он сам только недавно вернулся домой.       — Забери меня, мне страшно, — плачет, уже не сдерживая слёз.       — Юнги, где ты? — Начинает собираться альфа.       — Не знаю, я скину адрес, приезжай скорее! — Юнги сидит у кирпичной стены, прижав колени к груди. Слыша голос Чонгука, истерика с ещё большей силой охватывает его тело.       — Сиди там, я скоро буду! — Чонгук запрыгивает в ягуар и выезжает из гаража. У альфы бешено колотится сердце, а руки на руле дрожат. Волк внутри проснулся и впервые в жизни протяжно завыл.       — Угу, — продолжает всхлипывать омега, вытирая рукавом толстовки сопли.       — Не отключайся только, хорошо? — Чонгук жалеет, что у него нет сейчас крыльев, так как на машине до омеги ехать больше двадцати минут. Чонгук вжимает педаль газа, несясь по пустынным улицам и нарушая все правила дорожного движения. Ему так страшно давно не было. Адреналин циркулирует по венам, подгоняя ехать ещё быстрее.       Юнги на другом конце трубки успокаивается и, шмыгая носом, тихо делится историей своего ночного похода в магазин. Альфа вслушивается в неразборчивую речь и всё больше удивляется. Днем он уезжал от омеги, который краснел от всего как помидор, а ночью этот же омега шарахается по району пьяный за пивом. В итоге сидит и прячется за какими-то коробками от, скорее всего, воображаемого маньяка.       Чонгук бросает машину у тротуара и бежит к узкой улочке, моля Юнги выйти из убежища. Но тот как барашек упёрся и сидит на заднице, пока альфа сам его не находит.       — Юнги! Вот ты где! — Чонгук садится на колени перед омегой. — Иди ко мне, — альфа берёт Юнги на руки и встаёт, уходя к машине. Омега ногами обхватывает торс и прижимается к груди, его тело трясёт от холода.       — Я так замёрз, — Юнги трёт ладони в попытке их согреть, а на спине чувствует крепкую хватку альфы.       — Сейчас будет тепло. Как же ты так далеко убежал… — Чонгук сажает Юнги на сидение, снимает с себя толстовку и накрывает омегу. Альфа садится за руль и настраивает кондиционер на подачу тёплого воздуха. Наконец-то наступает минута спокойствия. Оба нанервничались будь здоров!       В квартиру Юнги поднимаются таким же макаром. Омега как коала повисает на Чонгуке, а тот в свою очередь крепко держит свою ничего не весящую ношу. Юнги одной рукой обхватывает плечо, а второй нагло пробирается в волосы альфе.       — Чонгук, у тебя волосы влажные? — Не перестаёт перебирать его волосы.       — Я только с душа вышел и ты позвонил.       — Прости меня, за этот спектакль, — кладёт голову на плечо Чонгука. — И… спасибо…       — Спектакль то, что надо, — смеётся альфа, ставя Юнги на пол, чтобы он смог открыть им дверь.       Юнги открывает дверь и первым заходит в квартиру, включая свет. Чонгук заходит следом и, стянув кроссовки, следует за омегой в гостиную, которая соединена с кухней.       В квартире невооруженным глазом видно, что хозяин здесь омега. Царит атмосфера тепла и домашнего уюта. Квартира не выглядит, как мечта любителя минимализма и серо-белых стен. Мягкие пастельные цвета перекликаются с глубокими тёмными. Например: карамельного цвета стены и тёмно-коричневые плотные шторы или угловой велюровый диван сине-зелёного цвета, который стоял на квадратном мягком ковре нежно-розового цвета. Повсюду расставлены различные статуэтки разных размеров, стопки книг, несколько горшочков с цветами, а ещё очень много разнообразных аромасвечей. На диване разбросаны яркие подушечки, которые омега, скорее всего, покупал каждую отдельно. В каждом уголке чувствуется жизнь, все вещи расставлены с особым трепетом. Но самое главное — запах Юнги, которым пропитался каждый миллиметр квартиры.       — Юнги, ты был не один? — Интересуется Чонгук, когда замечает на ковре два бокала, пустую тарелку с несколькими виноградинками и бутылку вина.       — С Юной. Она ушла, а я захотел добавки, — омегу охватывает чувство, будто он попался на измене.       — В следующий раз не бегай один по темноте, — взгляд зацепляется за два лепестка розы, которые лежали в тени под кухонным столом. Они для хозяина остались незамеченными, как улики на месте преступления, когда убийца бывает столь неосмотрительным. Чонгук не ревнует. Если только совсем чуть-чуть.       — Юнги, ты сильно замерз, давай ты примешь ванну, а я тебе заварю чай? — Чонгук, маленько освоившись, идёт на кухню. — И руки надо бы обработать, все в мелких ранках.       — Хорошо, я недолго, — Юнги уходит в комнату, где берёт чистые вещи, а затем закрывается в ванной.       Чонгук наливает в чайник холодной воды и ставит греться. Заглянув в несколько шкафчиков, он наконец-таки находит коробочку с листовым чаем. Альфа насыпает его в запарник и принимается ждать, когда вскипятится вода.       Когда Юнги выходит, чай уже готов и ждёт омегу на столе. Там же лежит найденная Чонгуком аптечка.       Альфа перестаёт дышать, когда видит омегу такого румяного, с мокрыми волосами, прилипшими ко лбу. Белая хлопковая пижама, состоящая из штанов и рубашки, придаёт всему образу обнимательный вид.       Юнги несмело садится за стол, будто провинившийся ребенок. Сейчас он уже в полной мере осознал, что учинил. Из-за его пьяной головы Чонгук сорвался ночью из дома и уже больше часа возится с ним. Сказать, что стало стыдно — ничего не сказать. А как он рыдал в трубку, захлёбываясь соплями, омега будет ещё долго вспоминать в те минуты, когда перед сном лезут в голову самые нелепые и постыдные ситуации. Теперь их на одну больше.       — Давай сюда свои покалеченные ладошки, — протягивает свои руки к омеге Чонгук. В его голосе ни грамма упрека или издёвки. Юнги вверяет свои руки альфе, который в свою очередь уже открывает перекись и тюбик с мазью. — Будет щипать, потерпи немного, — Чонгук льёт на ватный диск перекись и начинает протирать ранки.       Юнги героически терпит все манипуляции, но с зажмуренными глазами. Если не смотреть — не так уж и страшно. Но и альфа старается сделать всё как можно быстрее и безболезненнее.       — Спасибо, — говорит шепотом Юнги, рассматривая ладони, обклеенные пластырями с цветочками.       — Всё нормально, не переживай, — Чонгук встаёт со стула и пододвигает горячую кружку чая к омеге. — Теперь можешь пить, только аккуратно, не обожгись, а то язык заклеивать будет проблематично, — смеётся, пытаясь растормошить напряженного омегу.       — Ты уходишь? Поздно уже, может…       — Отдыхай, Юнги, — Чонгук подходит сзади к всё ещё сидящему на стуле Юнги и кладёт ладони ему на плечи, сжав их, — поеду домой, — наклоняется и шепчет на ухо омеге.       Чонгук почти выбегает из квартиры, которую так не хотелось покидать. Волк чувствует, что омега в не лучшем моральном состоянии, его нельзя оставлять. Альфу охватывает страх, насколько быстро растёт между ними связь и что будет с ними дальше, когда она полностью установится. На данный момент не находится лучшего решения, кроме как сбежать.       «Хватит скулить, я сказал!» — мысленно кричит Чонгук, на что волк, беспокоивший его всё это время, наконец-то затихает.