Язык смерти

Что может было лучше перерождения в новой эпохе, в новом теле? Только перерождение в новой эпохе, в новом теле вдвоём вместе с лучшим другом. Что может было лучше, чем спустя тысячу лет снова открыть свои глаза и увидеть ожидающую тебя новую реальность? Только открыть глаза и увидеть своего несносного лучшего друга, который сломя голову несётся тебе навстречу. — Су! Ку! На-а-а! — Орал этот ненормальный, даже не думая тормозить. Что ж, бетон ему в помощь. Сукуна отступил на шаг в сторону, так что не успевший среагировать Годжо врезался в стену здания. Посыпалась крошка, преимущественно стекольная. Плевать. Король проклятий просто отошел в сторону, отряхивая одежду и подумывая о том, где бы найти кимоно, да получше, вместо этих странных ярких тряпок. — Я так рад тебя видеть! — Воскликнул тем временем этот придурок как ни в чём ни бывало. — Су-ку-на! — Са-то-ру, — Решил спародировать его Рёмен, но ставшая ещё шире улыбка на лице друга указывала на то, что до этого идиота не дошло. — Ну серьёзно! Когда же ты перестанешь быть таким ребенком! — Ты рад меня ви-идеть! — Интерпретировал его слова по-своему Годжо. Ничего необычного. Всё тот же вероломный комок игривости даже спустя тысячу лет. Ага, вот смотрит хитрой голубоглазой бестией на своего друга, в этот раз не подходя ближе, а тупо выжидая подходящего момента, когда Сукуна всё же не выдержит такого откровенного зрительного контакта и отвернется, чтобы наброситься со своими навязчивыми объятиями. Наивный. Рёмен Сукуна так просто не попадется на это. Только не снова. — Как твои дела? — Мягко и ненавязчиво, что весьма подозрительно, начинает разговор Сатору, ковыряя ботинком землю и не отводя взгляда от Рёмена. — Неплохо. — Пожимает плечами Сукуна. Сказать ему толком нечего, так как переродился буквально несколько минут назад. — Хотя сейчас в моём распоряжении всего лишь один палец, общее самочувствие нормальное. — Одна двадцатая? — Как-то слишком уж сильно поражается сему факту Сатору. — Да ты шутишь! Этот придурок переродил тебя только с одной двадцатой твоих сил? Просто немыслимо! — Он мог бы вообще не перерождать меня. — Коротко вздыхает Сукуна, в очередной раз удивляясь такой эмоциональности друга. — Пф, не говори глупостей! В таком случае он бы умер, потому что связующую клятву нельзя нарушать! — Я не об этом. — Отмахнулся от пылающего праведным гневом друга Сукуна. — Кендзяку мог бы просто не заключать со мной сделку о перерождении. Вот и всё. — Хм... — Призадумался ненадолго Сатору, впервые за долгое время приобретая нормальный серьезный вид. Неужели дошло? Неа, Годжо поразмышлял секунд десять, а затем загадочно улыбнулся Сукуне. — Ну, в таком случае он бы всё также умер. — С чего бы это? — Решил поинтересоваться Рёмен, так и не сумев понять, что именно скрывается за этой подозрительной улыбочкой. — Его бы убил я! — Довольно заявил Годжо, покачиваясь на носках вперёд-назад. — Ну, что думаешь? — Думаю, что ты всё также невыносим. Даже спустя столько времени. — Честно ответил Сукуна. — Давай не тратить время зря. Пойдем лучше искать остальные пальцы, чтобы как можно скорее я вернул себе былую форму. Следуя собственному интуитивному чутью Рёмен развернулся и посмотрел на север. Что-то ему подсказывало, что поиски надо начать оттуда. Достать их все теоретически можно меньше чем за неделю. Особенно если объединиться с этим белобрысым чудиком, который... Сукуна понял, что потерял бдительность, но было уже поздно. Голубоглазый кот уже совершил свой прыжок и повис на его спине. — Хехе, обнимашки! Чёрт. Снова облажался. *** Первый блин комом это точно не про их команду. Одним залпом красного Сатору снёс и ворота, и двери здания, и проклятие, сожравшее палец Сукуны. Филигранная работа — наверняка как-то так Сатору и подумал, потому что поднял нос к верху и горделивым тоном заявил: — Приглашаю Ваше величество к столу! Главное блюдо уже подано! — Сказал это и намерено неуклюже расшаркался, чтобы предельно ясной была комичность этого действия. Сукуна в ответ только фыркнул: — Какой-то не королевский бардак в столовой, не находишь? Как в такой обстановке можно есть? — А ведь это чистой воды правда, так как даже стены тут сейчас выглядели ненадежными. Переборщил Годжо явно. Сатору ответ не оценил и обиженно надул губы: — Тебе кто-нибудь когда-нибудь говорил, что ты привереда? — Да, много раз. У тебя склероз, что-ли? Этого стерпеть Годжо не сумел. Его удивительно раздутое эго требовало мести, наверное поэтому тот выхватил палец у Сукуны прямо перед носом. — Всё! Теперь он мой! Бе-бе-бе, попробуй забрать! Сказано-сделано. Двуликий мгновенно отреагировал на призыв к действию и взмахнул рукой, выпуская разрез в прыгающего козликом Годжо. Конечно, нечто подобное попросту не могло задеть этого придурка из-за его имбовой техники, так что для Рёмена это было своеобразной отдушиной — бей скользко влезет, а этому идиоту хоть бы хны. Отличный способ сбросить пар. Возможно, роль неубиваемой груши для битья — основная причина почему Сукуна вообще дружил с этим типом. Основная, но не единственная. Была у Годжо ещё одна особенность, которую двуликий просто не мог не любить. Разрез пришелся в основном по потолку, слегка зацепив стены. На Сатору, естественно, не было ни царапинки. Но это не помешало ему театрально отшатнутся, схватится за сердце и, со словами "ой, умираю", сказанными самым трагичным тоном из всех возможных, сползти на землю по несуществующей стене. Сукуна улыбнулся. По-настоящему счастливо улыбнулся первый раз с момента перерождения. И Годжо это заметил. — Эй! — Воскликнул он, "ожив" в одно мгновение. — Ты улыбнулся! Ты... — Договорить бедолага не сумел, потому что не учел тот факт, что Рёмен никогда не запускал свою технику просто в никуда, так что и в этот раз он атаковал целенаправленно так, чтобы потолок коридора рухнул обнаглевшому магу прямо на голову. Великолепно. Чем не шедевр! Вишенкой на торте стал палец, который Сатору с перепугу выпустил. — Приятного аппетита. — Пожелал сам себе Сукуна и поглотил ещё одну часть своих сил. День начинал налаживаться. *** А затем все полетело к чертям собачьим. Это был пятый палец по счёту. Сукуна верно вычислил его местоположение и собирался направиться туда, когда Сатору ни с того ни с сего встал у него на пути. — У меня плохое предчувствие. — Заявил белобрысый. — Можешь остаться тут? — Конечно нет. — Ответил Сукуна как отрезал. — Это мои пальцы, моя сила, поэтому я иду. Прочь с дороги. — Ну, пожалуйста! — Начал было причитать Сатору, но Сукуна молча обошел его и направился к входу в метро. Чутьё твердило — палец точно там. — Слушай, — Обратился к Годжо двуликий. — Либо я иду один, либо ты идёшь со мной. Третьего не дано, ясно? — А если... — Робким голосом поинтересовался Сатору. — А если надумаешь использовать расширение територии, чтобы меня остановить, то я использую своё, превращу тебя в мясной фарш и всё равно пойду за своим пальцем. — Ла-адно... Понял-принял. — Недовольным голосом протянул Годжо. — Но будь осторожным, лады? Сукуна не ответил. Да и зачем что-то говорить, когда задают такие вот глупые вопросы. Будто он когда-нибудь не был осторожным! В отличие от того неженки белобрысика. Белобрысый неженка же тем временем продолжал нагнетать, ведя себя так, будто у него клаустрофобия, постоянно оглядываясь и сутулясь. — Су-уку-уна-а, — Ныл он, время от времени бросая на друга жалобные взгляды. — Су-уку-уна-а, я не смогу сражаться в этом месте на полную, потому что так рискую похоронить нас тут. Су-уку-уна-а, там впереди проклятая энергия какого-то сильного проклятого духа. Су-уку-уна-а, а что если он разумный! Су-уку-уна-а... — Заткнись, будь добр. — Не выдержал в итоге двуликий. — Сколько можно, а? Если уж собрался мешать, то лучше бы снаружи остался! — Я... Я ведь хочу как лучше. — А я хочу побыстрее закончить со всем этим. Нас впереди ещё ждёт так называемая миграция, в которой мы с тобой согласились участвовать. Зачем тратить время на пустую болтовню или, того хуже, на распускание нюней! Сатору ничего не ответил. Зато приосанился и уже чуть более бодрым голосом заявил: — О, вон и проклятие! Я мигом. — И с этими словами исчез за поворотом. Сукуна только моргнуть и успел. Что ж, отставать он не планировал. Сила четырех пальцев ещё далека от совершенства, но даже с ней Рёмен был угрозой для проклятий особого ранга. Зачем только этот олух так о нём печётся... Непонятно. Король проклятий в считаные секунды догнал друга, который уже вовсю наступал на шевелящее жвалами насекомоподобное проклятие. Атаковал Сатору, естественно, кулаками, опасаясь разнести своими техниками несущие конструкции и устроить обвал, но даже в рукопашном бою справлялся он безупречно. Никакая помощь не требовалось, никакой опасности не наблюдалось. Проклятый дух, возможно, и особого ранга, но это ему не особо помогало. — Смотри как я его! — Горделиво заявил Сатору, повернувшись к Сукуне после одного особенно мощного удара. От былого волнения в сияющих лазурных глазах не осталось ни следа. — Разве я не... Зрачки Годжо внезапно расширились, улыбка как раз стекала с его лица, превращаясь в гримасу ужаса, когда Сукуна тоже заметил опасность. Под землёй. Он отпрыгнул на несколько метров в сторону, избегая огромного роя саранчи, который выбрался снизу и теперь опасным облаком устремился к Рёмену, вероятно счёв его лёгкой добычей. Сатору не составило бы труда избавиться от этих насекомых своими техниками, а вот разрезы Сукуны против такого полчища малоэффективны. Чёрт. Похоже, придется признать, что дурное предчувствие Годжо не просто очередная глупость. *** Король проклятий не любил слышать или видеть чужой плач. Слёзы всегда раздражали его, вызывали брезгливое отвращение. Сатору никогда не плакал. Сукуну это устраивало. Всё было прекрасно. Так почему всё так резко, в один миг поменялось? Сатору не плакал. Совсем нет. Он рыдал, обнимая Сукуну, пока его бесконечность нещадно давила на проклятого духа и его саранчу, заполняя собой всё свободное пространство, не оставляя тому насекомообразному и его приспешникам ничего, кроме судьбы быть превращенными в кровавую лепёшку. — Всё хорошо. — Пробормотал Сукуна и аккуратно постучал Годжо по плечу. Тот не среагировал. — Всё нормально. — Перефразировал Рёмен. — Я не пострадал. Сатору легонько вздрогнул, перестал плакать, но с места не сдвинулся. Он всё также крепко обнимал двуликого, даже не думая отпускать. Похоже, что придется пойти на радикальные меры. — Я в норме. — Тихо, но строго сказал Сукуна. — Но если не отпустишь меня, то вскоре обнимать будешь мой хладный труп. Мне дышать трудно. Сатору моментально отстранился. Выражение лица у него было таким же отстранённым. Если бы не дорожки слёз, то можно было подумать, что он попросту о чём-то задумался. — Что это было? — Тихо спросил Рёмен. Подобная отрешённость после такого бурного проявления эмоций... Как странно. — Не знаю. — Повёл плечами Сатору. — Расчувствовался. — Чувствительный какой. — Решил пошутить Сукуна. Жаль, что шутки, похоже, не его парафия. Годжо даже не улыбнулся. М-да. Только сейчас Рёмен понял как редко видел своего друга без улыбки на лице. Непривычно как-то. Очень непривычно. Дорога к следующему пальцу прошла молча. Ни Сатору, ни уж тем более Сукуна не проронил ни слова. Гробовая тишина. Давящая на плечи, капающая на мозги тишина. Шестой и седьмой пальцы находились в менее опасных местах, поэтому обошлось без инцидентов. Сатору молча разбрасывал противников синим, а Сукуна разрезал их на ровные дольки. А затем всё также молча они забирали то, за чем пришли. Как угнетающе... Рёмен покосился на идущего чуть позади Годжо. Осунувшееся лицо, безразличный ко всему взгляд. Его, может быть, отравили? Ведёт себя как ходячий труп... Теория, что это состояние пройдёт со временем, дала трещину, потому что за всё время улучшений не наблюдалось совершенно никаких. Остаётся только взять всё в свои руки и... И тут Рёмен был абсолютно бессилен, так как понятия не имел как поднять другу настроение. Обычно всё было с точностью да наоборот... А зачем вообще поднимать этому придурку настроение! Пускай ходит так! Смотрит на всё остекленевшим взглядом. Реагирует на просьбы двуликого вяло.. Двигается как вяленый тюлень... Нет-нет-нет! Так дальше продолжаться не может! — Сатору! — Важным голосом заявил Сукуна, остановившись посреди безлюдной дороги. — А-а? — Протянул в ответ Годжо и тоже остановился. — Что с тобой? — Прямо задал вопрос король проклятий. — Да всё нормально... — Уклонился от правдивого ответа маг. По скосившим в сторону глазам всегда можно было определить когда он лжёт. Чёрт... Он ещё и лгать надумал... Дурацкое насекомое! Надо было иначе с ним разделаться — оторвать конечности и медленно слой за слоем отдирать от него ошмётки плоти! — Идём дальше? — Между тем спросил Годжо. Ну уж нет, пока улыбка снова не расцветёт на этом бледном лице, с места Сукуна не сдвинется! — Ты не улыбаешься. — Продолжил наступление Рёмен. — Я не ... — Сатору встрепенулся, слегка приподнял уголки губ в фальшивой улыбке, но заметив недовольство на лице друга опустил их. — Ты прав. Прости. — Думаешь мне сдались эти твои извинения? — Приподнял бровь Сукуна. — Серьёзно? — Нет, но... Мне действительно жаль... — Годжо всё также избегал прямого зрительного контакта. — Не останавливайся, продолжай. О чём ты там сожалеешь? — Для пущего эффекта двуликий даже сделал шаг вперёд, навстречу Сатору. — Я... Мне жаль, что я... Что я испачкал твою футболку. — В итоге признался Годжо. Он стоял с виноватым взглядом, напоминая побитого щенка, которого к тому же выкинули из дома в непогоду... — Что? — Переспросил Сукуна, подумав, что ослышался. Какая такая футболка? Что за чушь? — Твоя футболка. — Указал пальцем Сатору. — Из-за моих соплей она испачкалась. — Ха... Аха-ха-ха-ха-ха-ха-ха! — Сукуна смеялся и не мог остановиться. — Ха-ха-ха-ха! Что ты такое говоришь! Ты это из-за футболки со мной в молчанку играл? Да ты издеваешься!!! — Ну, да. — Кротко признал Сатору. Похоже, что смех Сукуны приподнял ему настроение, потому что улыбался он в этот момент вполне искренне. — Я говорил тебе, что ты идиот? — Наконец успокоившись спросил Рёмен, смахивая с уголков глаз подступившие от продолжительного смеха слезинки. — Да, много раз. — Игриво улыбнулся Годжо. — О-очень много раз. — Видимо недостаточно. — Улыбнулся в ответ Сукуна. — Ну что, пошли? — Ага. — Кивнул Годжо. — Но только при одном условии? — За то что я тебя спас? — В шутку спросил Рёмен. — За то что я тебя спас. — Без капли иронии в голосе согласился Сатору. — Разве я не крутой? — Крутой. А ещё ты мелочный и меркантильный. Но ладно, чего тебе? — Решил всё же пойти на уступки Сукуна. Как будто этот белобрысик может потребовать что-то серьёзное. Максимум несколько минут обнимашек. Не угадал. — Возьми мою футболку, ладно? — С самой светлой и невинной улыбкой предложил Годжо. — Твою я испачкал, так что давай поменяемся футболками! А если не хочешь, то я отдам тебе свою, а сам как-нибудь без верхней одежды обойдусь. ... Во время поисков остальных пальцев молчал уже сам Сукуна. И не потому что обиделся или расстроился. Просто не знал, что на него в тот момент нашло. Сатору просто предложил обменяться футболками, ничего странного, но Рёмен к собственному удивлению ощутил значительный скачок давления. Да такой серьёзный, что на автомате согласился с предложением Сатору. И теперь шёл весь в раздумьях о том, что с ним происходит. Долго думать не было необходимости. В голову моментально пришло то самое воспоминание, когда Годжо обнимал Сукуну, рыдая при этом в три ручья. Рёмен никогда не любил чужие слёзы, и слёзы Сатору, естественно, не стали исключением. Но неприятные чувства в этот раз отличались. Вместо раздражения двуликий не мог отделаться от подступившей тревоги, от невесть откуда взявшегося ощущения собственной беспомощности. И почему он не оттолкнул мага от себя, несмотря на то, что не любит объятия ни в одном из их проявлений? Всегда ведь избегал их как огня! Так почему терпеливо ждал, пока Сатору сам отойдет в сторону? Мог ведь просто пнуть его ногой... Было ли это следствием того, что он растерялся в тот момент? Но это не объясняет того, что он положил свои собственные руки Годжо на спину... Возможно, он привык к тому, что Сатору постоянно лезет обниматься? Ни-фи-га... — Чёрт... Да вы шутите! — Закатил глаза к звёздам Сукуна после завершения самоанализа. С каких пор он вообще думает, что объятия с Сатору это не так уж и плохо! Приехали... — Хм? — Отозвалась идущая рядом живая самопровозглашенная звезда. — Говорю, что тебе идёт эта футболка. — Решил пошутить Сукуна. Судя по хохоту Сатору — в этот раз удачно. Хотя футболка ему действительно шла. Чёртов красивый придурок. Временами такой раздражающий балбес, но как же хорошо, что они на одной стороне. Убивать его было бы жалко. *** Оставшиеся десять пальцев нашли их сами. — Нам в том направлении идти, верно? — Внезапно задался вопросом Сатору, явно что-то увидев своими чудо-глазками. — Да, верно. — Кивнул Сукуна. После случая с насекомообразным проклятым духом он принял решение к Годжо всё же иногда прислушиваться. — А что? — Да так, впереди в том же направлении наш общий знакомый. — Да неужели? — У Сукуны закралось нехорошее предчувствие. — Он самый. — Подтвердил его догадку Сатору мрачным тоном. — Кендзяку. *** — А я как раз Вас искал, чтобы отдать Вам Ваши пальцы! — Расшаркивался Кен перед Сукуной как мог. В первую очередь стушевался, но аккуратно завёрнутые пальцы достал и, присев в максимальном низком поклоне, Рёмену протянул. — Как вам будущее? — Просто зашибись. — Ответил вместо Сукуны Сатору. — Я из-за него в шоке с самого момента перерождения пребываю. — А-а.. — Протянул Кендзяку. — Годжо Сатору. Помню-помню. Вы были тогда с Сукуной. И сейчас вместе. Чем занимаетесь? Местные достопримечательности уже осмотрели? Король проклятий решил помолчать. Подобные пустые разговоры его никогда не интересовали, а вот Сатору их просто обожал. Вот и сейчас, пока двуликий стоял в стороне, Годжо болтал с Кеном о том о сём, о пятом и десятом. А не слишком ли много внимания Сатору уделяет этому придурку? — Внезапно задался вопросом Сукуна. — Что если после этого их диалога Годжо поймет, что у него с этим хмырем больше общего, чем с Сукуной, и... Рёмен не хотел, чтобы Сатору уходил. Но он также знал, что удержать этого ветреного идиота в случае чего не получится. А ведь Сукуна только-только начал испытывать симпатию к белобрысику... Эта его беззаботность, лёгкость и непринуждённость, легкомысленная улыбка, мягкий взгляд лазурных глаз из-под шёлковых белых ресниц, звонкий смех... А вот и он, кстати. — Аха-ха-ха-ха!!! — Сатору смеялся легко, а от того лишь более красиво. Но Сукуне нравилось слышать этот смех лишь тогда, когда причиной его возникновения был сам король проклятий, а не какой-то лизоблюд со шрамом. Вся эта ситуация действовала на нервы ужасно, но вмешиваться было выше достоинства Рёмена, да и, он прекрасно понимал, что знает Сатору дольше, а значит намного лучше любого другого конкурента. Знания это сила, и при необходимости Сукуна их применит. Вот как сейчас. — Годжо, Вы так сообразительны. — Отличный способ старого манипулятора завоевать расположение собеседника. И, надо отдать ему должное, что способ реально действенный. Годжо в первую очередь обожал внимание, что невозможно не заметить. Но больше чем внимание Сатору любил похвалу. Чтобы по-настоящему произвести на него впечатление недостаточно было подарить ему самый красивый цветок на планете. Надо было вручить его ему со словами "дарю тебе этот самый прекрасный цветок на всём белом свете, но даже его красота меркнет на фоне твоей". Или что-то в этом роде. Сатору обожал похвалу. Сукуна знал это. Именно поэтому никогда его не хвалил, чтобы слишком не баловать. Постойте. Что-то тут не сходится... Если Сукуна никогда его не хвалил, то как сумел завоевать расположение этого самовлюблённого красавца? Почему Сатору продолжает бегать вокруг него, улыбаться даже тогда, когда Сукуна отворачивается от него? Неужели...? Сукуна с надеждой взглянул на друга. И тот, словно ощущая на себе его взгляд, обернулся, сияя мягкой и светлой, влюблённой улыбкой. — М-м-м, хочешь мне что-то сказать, Сукуна?