Язык смерти

Сукуна просыпается от приливающей силы, открывает свои-чужие глаза, лениво смотрит на проклятие перед собой, которое громко чему-то возмущается. Руки. — Думает Сукуна. Эти чёртовы серые руки всё ещё касаются лица мальца Итадори, а в данный момент — его лица. Лица короля проклятий. Непозволительная дерзость. Проклятый дух не сразу замечает то, что вместо руки у него теперь обрубок. Какой невнимательный. И недалёкий — тупо смотрит шокированным взглядом на вытекающую из раны кровь, словно недоумевая почему это произошло. Приходится дополнительно окликнуть его словами, чтобы этот мелкий уголёк наконец сообразил, что от него хотят, и свалил в сторону: — У тебя одна секунда. Прочь. — Срабатывает на ура. Страх вообще замечательный источник мотивации. Проклятый дух отпрыгивает в сторону почти моментально, словно обжёгся, выпучив свой единственный глаз и, не моргая, смотря им на пробудившуюся сущность перед собой. Сукуна тем временем неторопливо поднимается на ноги, слегка разминает конечности, мысленно радуясь тому факту, что не чувствует сопротивления со стороны чёртового Итадори, а затем переводит взгляд на собравшуюся дрожащую от ужаса мелюзгу. Проклятый дух. И две девчонки. Такое себе сборище. Руки чешутся порешать их на месте, порезать искусно на мелкие кусочки, чтобы размять не только тело, но вдобавок и технику, но... Но нельзя игнорировать тот факт, что принесённые ими пальцы — причина того, что он сейчас хоть и на ограниченное время, но обрёл свободу действий. Да, весьма приятно заполучить контроль, даже если и продлится подобное недолго. Сукуна позволяет удовлетворению проявиться на лице в виде снисходительной улыбки. Что ж, он уделит этим ничтожным немного своего времени. Что там эти букашки хотели? Девчонки оказываются не только слабыми, но и глупыми, так как воспринимают этот жест доброй воли в совершенно неправильном ключе. О времена о нравы! Двуликий им не союзник и тем более не подчинённый. Отдавать ему приказы! Пытаться его шантажировать!!! Пф-ф-ф... Теперь их кровь заливает пол — яркий и красочный пример того, что бывает, если возомнить о себе невесть что. Букашкам стоит знать своё место. Что ж, остаётся ещё один. Джого. И в отличии от девчонок, Сукуна знает его, помнит его. Точнее помнит осколки, на которые разлетелся домен этого проклятого духа, когда Сатору Годжо расширил свою территорию. И как тут забыть? В тот день Рёмен впервые увидел небо этих неземных глаз на фоне необъятного космоса. Впервые почувствовал настолько сильное желание обрести свободу действий, прогрызть себе путь сквозь внутренности паршивца, искромсать зубами чужую плоть, лишь бы насладиться своими собственными глазами этим мерцающим маленьким миром и голубоглазой аномалией в его центре. А также в ту ночь он впервые почувствовал укол ревности и истинного негодования, когда маг коснулся своей рукой головы этого никчёмного проклятия, когда посмотрел на него своими божественными глазами. На него, а не на Сукуну. Руки прочь. — Всё что хотел сказать тогда Рёмен. Он первым наткнулся на это чудо, первым заявил права на жизнь этого очаровательно сильного мага, прилюдно поклявшись убить этого заносчивого ублюдка лично. И ни одно живое существо, и уж тем более этот жалкий едва тлеющий уголёк, были не в праве зариться на то, что король проклятий назвал своим. Врагом, целью, добычей, сокровищем. Не суть. Его. Его белобрысое чудо. Но малец Итадори в тот день успешно удерживал контроль. И всё что оставалось Сукуне — молча наблюдать за происходящим горящими от смеси восторга и негодования глазами. На месте этого пучеглазого должен был быть он и только он, как жаль, что жители современного мира настолько близоруки, что не видели чего-то настолько очевидного. Даже сам шестиглазый и тот не возразил против такого кощунства, не раздавил этого насекомого одним лишь движением большого пальца, опущенного вниз, как вполне мог бы сделать, а всё потому что, видите ли, решил устроить своему новому ученику демонстрацию — такой себе урок на открытом воздухе "как препарировать жука"! И это всё в присутствии короля проклятий! — Выпусти меня и я покажу тебе как действительно стоит вести себя с этим мусором! — Рычал на ухо пареньку Сукуна, но после инцидента в колонии для несовершеннолетних, Юджи видимо решил его всячески игнорировать. Считал, вероятно, что нет смысла прислушиваться к словам ослабленного короля проклятий. Глупец. Не меньший, чем это проклятие циклоп, которое со своей жалкой огненной стихией решило, что может сравниться с космосом бесконечности. Идиотизм. И вот сейчас он и этот жалкий проклятый дух стоят друг напротив друга. Сейчас их былые разногласия не имеют значения, так как у Сукуны уже появились новые причины стереть это проклятие в порошок. Годжо запечатан, как известно стараниями группы проклятых духов, и Сукуна нутром чует, что Джого тоже принимал в этом участие. Принимал, а значит контактировал с Годжо Сатору. Убегал от этих цепких пальцев, прятался от пронзающего взгляда небесной синевы. Сукуна хмурится, сжимает смартфон одной из убитых им девчонок до треснувшего стекла и погнутого корпуса. Касался ли Годжо этого проклятого духа? Говорил ли с ним? Улыбался ли ему? Что ж, это достоверно неизвестно, но вот что действительно очевидно — Годжо смотрел на него. Это гарантированно. Он смотрел даже на Сукуну, смотрел сквозь свою повязку, сквозь плоть сосуда Рёмена, заглядывал в самую сущность двуликого призрака в тот самый день, когда они впервые встретили друг друга. Сукуну тогда переполняло льющееся через край любопытство и он взглянул в ответ сквозь глаза, которые ему не подчинялись, которые он был не в силах заставить смотреть на интересующего его мага, не моргая. Он не мог, потому что сосуд попался особенный, потому что чёртов Итадори Юджи опустил взгляд в пол именно тогда, когда Рёмен хотел подольше поглядеть на этот шикарный деликатес. Сейчас всё иначе. Каждая клеточка этого тела слушается его, подчиняется мгновенно, мышцы сокращаются, следуя его воле, а не этого паршивца. И поэтому он без проблем подходит к стоящему перед ним Джого. Этот жалкий проклятый дух... Ничего конкретного не хочет? Мир для проклятий? Ну и чушь. Но Годжо что-то в нём нашёл, не так ли? Раз он всё ещё жив... Может действительно, в нём есть что-то интересное, занятное? Так-то шестиглазый тоже на первый взгляд показался Рёмену очередным слабаком... — Я предлагаю тебе сделку... — Сукуна говорит, а мыслями витает в воспоминаниях о первом столкновении с сильнейшим магом современности. Эти ловкие руки, неуловимо быстрые движения, кошачья грация. А также бесконечность между этим магом и всем миром. Тонкая и прочная непреодолимая завеса, оберегающая Годжо от нежелательных прикосновений. Неудивительно, что он такой выскочка — может касаться окружающих столько раз, сколько его душе угодно и при этом ни одна контратака его не достигнет. Хах. Именно эти воспоминания наводят Сукуну на мысль: — Если ты сможешь ударить меня хоть раз, я готов выполнить вашу просьбу. Рёмен хищно облизывается, предвкушая это маленькое сражение. Сейчас как никогда хочется размять конечности, поиграть в кошки-мышки, с помощью техники отрезав своей жертве пути отступления, и посмотреть на безнадёгу в глазах этого проклятия, когда тот осознает неизбежность и пугающую близость своей собственной смерти. Всё как в старые добрые времена эпохи Хэйан. Хе-хе! И как ни крути, а этот проклятый дух подходит для такой цели как нельзя лучше, в сравнении со всем остальным сбродом. К тому же, раз уж Годжо из-за него запечатан... Было бы весьма логично именно на нём и отыграться. *** — И это всё что ты можешь?! Проклятый дух! — Кричит Сукуна, пока ветер шумит в ушах, а языки пламени приятно разогревают прохладный ночной воздух вокруг. Джого что-то бормочет, но мысли Рёмена далеки от его слов, от грохота рушащихся зданий и воплей окружающих людей. Какой именно рукой он касался Годжо? — Лениво размышляет Сукуна, а затем, отбросив лишние мысли в сторону, отрезает обе конечности, чувствуя небывалое удовлетворение. Теперь не одной не коснётся. Не успевают кисти Джого рухнуть вниз, а Рёмен уже сзади, бьёт по голове, по тому самому холмику, на который ложилась рука сильнейшего мага современности. Это так легко, так необычайно просто. Сукуна совсем не напрягается, когда избивает это одноглазое проклятие. Шестиглазому наверняка было так же несложно, как и Рёмену сейчас... Вот оно — истинное превосходство. И луна. Почти настолько же красивая, как и в тот день над водной гладью озера. Сукуна не может не прокомментировать этот момент. — Спасибо луне, что помогает разглядеть твою никчемность. — Насмехается он. И ведь правду говорит — этот проклятый дух одно сплошное разочарование. Джого слаб, неповоротлив, медлителен. И плюс ко всему, он не расширяет пространство. Даже не пытается. В его блеклом взгляде Сукуна видит причину. — Это из-за того, что случилось с Годжо Сатору? — Чуть ли не мурлычет Рёмен. — Хехе, ты ведешь себя прямо как неудачник. Как слабак, коим тебя и окрестил шестиглазый. До чего проницательные глазки, не находишь? — Остаётся невысказанным. Он не хочет слышать, как это несчастное проклятие будет произносить имя сильнейшего мага современности во время своих нелепых оправданий. Он не хочет, чтобы оно вообще думало о Сатору Годжо. Хватит с него и того, что маг ему уже дал. Непозволительно много внимания, которое должно было целиком и полностью достаться королю проклятий. Единственному, кто подобного достоин. Но нет же... — Тц... Какой кошмар. Сукуна недоволен нынешним порядком вещей. В особенности современной исковерканой иерархией. Такие слабаки, как этот Джого, не должны даже дышать в сторону сильных этого мира. Что уж говорить про смотреть в эти лазурные глаза, таящие за собой всю необъятность мира. Да, пускай эти черви копошатся там внизу, не задирая головы. Как никак это единственный для них способ пожить подольше. Ты всего навсего недоразумение. — Думает Сукуна, с лёгкостью уворачиваясь от очередной средненькой по силе атаки. — Никчемность, которой повезло столкнуться с верхушкой мира сего. В любой другой день, особенно в эпоху Хейан, двуликий бы не удостоил его и взглядом. Да, неплохое развлечение на часик другой, но так в целом совершенно ничего особенного. По крайней мере с точки зрения Сукуны. Но ведь Сатору Годжо этим духом заинтересовался... Да, тот несомненно что-то в нём нашёл, раз не убил сразу же на месте, едва заметив этого самоуверенного комара. Хотя, возможно, дело в доброте...? Потратить своё время на кого-то — высшая форма благодетели. Лучший способ отдать дань уважения кому бы то ни было. И Сатору был невероятно добр к этому проклятому духу, не только избивая его, но и разговаривая с ним. Сукуна также не останется в стороне. Ему тоже есть что предложить этому насекомому перед его неминуемой смертью. Что-то такое, что со стопроцентной вероятностью вытеснит из головы этого проклятия любые мысли о сильнейшем маге современности. Прелестно... — Как насчёт того, чтобы я сражался с тобой, используя твою специальность? — Зазывает Рёмен снисходительным тоном, с нотками соблазнительного коварства. Недоумение на лице проклятого духа слегка удивляет. Хотя нет. Это было ожидаемо — откуда обычному проклятию знать такие нюансы. А вот Сатору Годжо... Знает ли он о...? — Открыть. Проклятый дух готовится на другом конце их импровизированной арены, неуверенно приподнимает руки, активируя технику. До чего разочаровывающе... Его огонь это скука смертная, особенно сейчас, когда воспоминания об одном единственном поражении ослабляют и без того не особо развитую технику. Вот почему Сукуна предпочитает всегда убивать своих оппонентов. Сражаться по нескольку раз звучит лишь в теории весело, а на практике всё совершенно по другому — лишь раз проиграв все его противники теряли уверенность в себе и своих силах, мотивацию становиться лучше. Все они становились как этот Джого — ещё более хилыми, чем раньше. Жалкое зрелище... Интересно, понимает ли это Годжо Сатору? Чувствовал ли он раздражение, когда этот проклятый дух появился перед ним во второй раз, после того позорного побега, и попытался взять реванш, который на самом деле был лишь отвлекающим манёвром, чтобы успешно запечатать сильнейшего мага современности? Или же этот вечно весёлый шаман всё также лучился позитивом и отпускал игривые фразочки, пока избивал эту букашку? Одна лишь мысль о том, что Годжо улыбался этому насекомому, раздражала двуликого до скрежета зубов. Я ничем не хуже — Думает Сукуна, доставая огни из своего хранилища. Я намного лучше — Думает Сукуна, наблюдая за угольком, который мгновение тому назад был проклятым духом. Я и только я буду сражаться с Годжо Сатору. И никто больше. — Сукуна твёрдо намерен вернуть себе былую силу и перебраться в новый сосуд до того, как шестиглазый выберется из тюремного царства. И тогда никто больше не коснется этого мага, кроме него. Лишь он один будет терзать эту мягкую плоть техникой, когтями, зубами. Лишь он один будет отражаться в этих небесно-голубых глазах, освещенный мягким сиянием этой нежной улыбки. И продолжаться это будет до самой смерти Годжо. До самого конца. А затем, вдоволь насладившись этим магом, Сукуна заберёт его труп себе, вырежет и спрячет под стекло чудесные глаза, чтобы время от времени ими любоваться, кровь разольёт по бутылкам, как элитное вино, а сердце съест на ужин, наслаждаясь бордовым закатом, празднуя очередную триумфальную победу. М-м-м... Годжо часто гладил Юджи по голове. Сукуна вторит его движениям — проводит рукой по своим волосам. Получается такой себе непрямой контакт с длинными тонкими пальцами сильнейшего мага современности. Вот бы вцепиться сейчас в них, притянуть шастиглазого к себе, а затем сломать суставы, оторвать все пальцы разом. Всё равно для такого таланта не составит труда восстановить столь мелкие повреждения. Жаль только, что пока это всё не более чем фантазии... Рёмен хочет большего, но пока приходится довольствоваться малым, как этот остывающий уголёк. Но ничего. Он не обделён терпением. А ожидание делает награду в разы слаще, почти сравнимой со сладковатым ароматом, который витает вокруг этого дерзкого мага. Он подождёт. Это ведь вовсе не проблема, учитывая то, что Рёмен прекрасно знает сколь многое получит в итоге. Эти шелковистые волосы, эти небесные глаза, эти белоснежные руки. Да, Сатору Годжо несомненно стоит всего, что двуликий ради него сделает. Определенно.