Первый. Последний. Единственный.

Я едва успеваю отступить на полшага и вжаться спиной в стену – профессор Слизнорт проносится мимо меня с невиданной для него прытью, словно за ним гонится стая акромантулов. Сбегает, что ли, от кого-то? - Со Слизнортом пока неудачно? Ну, точно. Я торможу перед самым поворотом, едва слышу голос Рона, и прижимаю к себе учебник по Древним рунам, словно он сможет прикрыть меня. - Удача! Конечно! Нужно немного удачи! Я задерживаю вдох. Кажется, час икс настал. Я воровато оглядываюсь и достаю дневник.

Поттер додумался использовать Феликс. Ради Мерлина, проследи, чтобы он не натворил херни.

Размышляю ещё пару секунд.

Хотя о чём это я. Он всё равно натворит.

Я же знаю, что этот человек как никто способен творить просто лютую дичь, бросаясь в омут с головой и в драку с ноги. Гарри сначала делает, потом думает. Если думает. Что бы я ни советовала, и как бы ни старалась Гермиона, ничего не сработает. Поттер безнадёжен. - Я пыталась его отговорить, - недовольным тоном отрезала Гермиона, стоило ей переступить порог нашего класса, и жёстким нервным движением бросила на стул сумку. Я только усмехнулась, не отрывая глаз от окна. Я смотрела на хижину. - Помчался к Хагриду? - Как сумасшедший! Гермиона была возмущена и растеряна – она не совсем понимала, как такое могло произойти, если их план был продуман от начала до конца. - Откуда это пришло ему в голову? – продолжала возмущаться она, - ему нужно поговорить со Слизнортом, пока зелье действует, а он шатается непонятно где! - Ну, почему же непонятно. Понятно, как раз таки. Я киваю на окно, и Гермиона становится рядом со мной плечом к плечу. Сначала она хмурится и недовольно пыхтит, но потом присматривается и удивлённо выдыхает. - Как такое возможно? Мы видим Хагрида, грустно повесившего голову чуть в стороне от хижины, огромного преставившегося паука, и две фигуры, торопливо шагающие прямо к ним. - Так работает Феликс, - задумчиво говорю я, - можно планировать до бесконечности, но по итогу он просто берёт тебя за руку и ведёт туда, куда действительно нужно. Мы не можем расслышать ни слова из того, о чём они говорят, но зато отчётливо видим каждое движение. Слизнорт нервно мнётся возле Хагрида, не совсем понимая, какого драккла он тут оказался. Хагрид размахивает руками, пока рассказывает им про Арагога. Гарри слегка дёргается – это побочный эффект зелья. Слизнорт что-то спрашивает у Хагрида, а затем спускается к пауку и копошится с ним – собирает яд, наверное. Проходит ещё пара минут, Слизнорт что-то говорит, а потом Хагрид начинает закапывать яму с мёртвым пауком под недоумённый взгляд Слизнорта и приблажный – Гарри Поттера. - Что ж… - философски изрекает Гермиона, - об ушедших либо хорошо, либо ничего. Я закатываю глаза. - Это был паук. - И что? - Ты можешь вспомнить о нём что-то хорошее? - Ну… - Гермиона мнётся, - о! На втором курсе он рассказал Гарри и Рону про Тайную комнату! - Ага, - я снова закатываю глаза, - а потом едва не скормил их на ужин свой стае. - Но не скормил же! - Исключительно потому, что эти двое – чёртовы везунчики! - Но… - Гермиона, - я перебиваю, но я не могу ей не сказать, - ты такая добрая. Слишком добрая. Она слушает молча, поджав губы. - Не все живые существа заслуживают того, чтобы к ним относились с такой добротой. Гермиона раздумывает несколько секунд, выдыхает и опускает глаза. - Наверное. То, что она соглашается, отнюдь не значит, что она станет менее доброй – скорее, даже, наоборот. - Ты тоже добрая. Ты можешь быть равнодушной, можешь язвить, но это ничего не меняет. Доброты в тебе больше. Я усмехаюсь. - Это так заметно? - Честно говоря, да, - она легонько пихает меня локтём, - тебя видно насквозь. - Эй! – я театрально возмущаюсь, - полегче на поворотах. Как там сказал Поттер? «Я всё-таки слизеринка». Я кривляю Поттера, и Гермиона смеётся. Я рада, что она развеселилась – в ближайшее время у неё будет мало поводов для смеха. - Да какая из тебя слизеринка, - бормочет она, - уж я-то знаю, кто ты на самом деле. Конечно, она знает. Лучше всех, наверное, знает, насколько на самом деле далека я от змеиных подземелий. - О, смотри, - я снова смотрю в окно и привлекаю её внимание, - бухать пошли. - Бухать? Я не сдерживаюсь и фыркаю. - Поминать твоего любимчика, паука. - Он не мой любимчик! Гермиона кривится и возмущается до того искренне, что я хихикаю. - И вообще, он умер! Мы слишком долго обсуждаем мёртвого паука, тебе не кажется? Я продолжаю хихикать. - Ладно, ладно, - примирительно говорю я, рассматривая опускающиеся на землю сумерки, - скоро они наклюкаются до беспамятства, и Поттер выйдет оттуда с настоящим воспоминанием. Гермиона смотрит на меня ошарашенно и хмурится. - Ты говорила мне как-то, - мрачно начинает она, помолчав несколько минут, - что теперь серьёзные происшествия случатся только в конце июня. Она смотрит на меня напряжённо и с подозрением. - Сейчас конец июня. Я отвожу глаза. - Да. - Это оно? Я киваю. - Да. Смысл скрывать, если завтра она сама всё узнает? Мерлин, уже завтра. Меня передёргивает от одной только мысли. - Случится что-то… насколько это будет серьёзно? Серьёзнее некуда. Это будет сущий кошмар, Гермиона. - Серьёзно. - Понятно. Я вздыхаю. Мерлин, почему это так тяжело? - Что ты хочешь, чтобы я тебе сказала? Я смотрю на неё умоляюще, и от ответного взгляда меня ломает. - Это будет отвратительно, Гермиона. Это будет настолько ужасно, что я всерьёз задумываюсь о том, чтобы нарушить инструкции и вмешаться. За секунду её глаза наполняются паникой, а я стискиваю пальцами край подоконника. - А тебе можно? – осторожно спрашивает Гермиона. Её голос слегка дрожит, и меня ломает ещё раз. - Нельзя. Она молчит, продолжая сверлить глазами хижину и подрагивающий огонь в окне, где, вполне вероятно, Поттер уже слушает рассказы о своей матери от пьяного вусмерть профессора. - Но есть вещи… иногда я просто не могу наступить себе на горло. Мы молчим несколько минут, наблюдая за хижиной. - Тебе нужно дождаться… - Я знаю, - снова перебиваю я и с выдохом запрокидываю голову, - я знаю, что мне нужно дождаться. Но я не могу отделаться от мысли, что я могла бы… может быть, всё могло быть проще? Может, я могла бы помочь? Я же столько всего знаю! Гермиона снова думает, и обречённо качает головой. - Ты знаешь много, но тебе неизвестны все вероятности. Ты не знаешь, что и в какой момент может пойти не так. Она снова качает головой. - Слишком большой риск. Я жмурюсь. Она права. Слишком большой риск, и абсолютно неоправданный. Всё закончится хорошо, если я не буду лезть. А как всё закончится, если я влезу, одному Мерлину известно. - Ты права, - я вынуждена согласиться, - я постараюсь ничего не делать. - Может, попросить Забини? Пусть не спускает с тебя глаз, чтобы ты ничего не натворила. Я усмехаюсь. - Справлюсь. Я же не ребёнок. Гермиона усмехается и качает головой. - Я пойду, наверное. Поттер вернётся скоро, а меня, наверное, уже Блейз потерял. Гермиона молча кивает, я глажу её по плечу и ухожу. Я останавливаюсь по пути в подземелья только единожды – когда взъерошенный Поттер пролетает по коридору в метре от меня. Я провожаю взглядом его и пузырёк в его руках и не могу отделаться от мысли, что всё идёт по плану, но впервые мне бы этого не хотелось.