Все ради игры

Сигарета дотлела до фильтра – Осаму Дазай не сделал ни одной затяжки. Он нуждался не в никотине, а в едком дыме, который напоминал о матери. Закрывая глаза, он медленно вдыхал, ощущая призрачный запах бензина и гари. Во тьме снова вспыхивала ужасающая картина той злополучной ночи: пляж Калифорнии, горящая машина, сожжëнный труп матери, рой мыслей в голове. Почему она, а не он? Что теперь ему делать? Как скоро кончится его жизнь? В ту ночь он похоронил мать, а вместе с ней остатки надежд на светлое будущее. Это была, кажется, его первая попытка суицида. Зайдя в дом, он закрыл все окна и пустил газ в духовку и через все конфорки, не зажигая их. А ведь Южно-Калифорнийская газовая компания и понятия не имеет как много людей пользуется ее услугами. Потом завалился в кровать и заснул, надеясь, что это конец его личного ада. Но от газа разболелась голова, и он очнулся, снова слыша этот бесконечный поток мыслей. Разве такой жизни хотела для него Танэ? Для этого она из раза в раз жертвовала собой? Чтобы он так глупо кончил свою жизнь? «Выродок, я умерла ради того, чтоб ты сдох? Даже не от руки отца?». – Рановато для сна, – послышался мужской голос рядом с ним. Осаму открыл глаза, стряхивая пепел с сигареты. – Я полон сил и энергии, тренер, – парень ответил, улыбнувшись. – Я вижу, – мужчина взглянул на листы бумаги в руках. – Твоих родителей не было на матче, не так ли? Дазай поморщился, выкидывая сигарету. – Им некогда, они… не в штате. Тренер, конечно, уже не верил в его ложь, но кивнул. Это была последняя игра Осаму в Милпорте. Может быть, в жизни. Но он просто не мог отказаться от экси – игры, которая была важной частью детства. Не мог отказаться от того, что стало смыслом его существования на короткое время. – Я, вообще-то, пришел сообщить, что к тебе кое-кто приехал. Для того, кто полжизни убегал от собственного прошлого, эти слова прозвучали как фраза из ночного кошмара. Он рванул к выходу, где столкнулся с высоким мужчиной. Незнакомцу было около сорока лет, лицо было строгим и серьёзным, а кимоно ясно показывало, что он из Японии. Внутри всë похолодело. Дазай нервно усмехнулся. – Извините, я тороплюсь, – он отсалютовал и побежал дальше по коридору. Но не тут-то было. Вход кто-то преграждал. Блеснула ярко-желтая клюшка – стоявший замахнулся, – а затормозить Осаму уже не успел. Вскрикнув, парень упал на колени, скорчившись от боли. – Это было не так уж и сильно, – фыркнул кто-то над ним. – Чуя, совсем сдурел?! Вот поэтому нам и не удается заполучить приличных людей. Чëрт, «Лисы»! – Да ладно вам, тренер, – прогудел незнакомец. – Будь он приличным, нам бы не пригодился, верно? – Он и не пригодится, если ты его переломаешь! – Он бы не пригодился, если бы сбежал. Дазай приподнял голову, кинув разъярённый взгляд на напавшего. Слишком часто он смотрел на это лицо в газетных вырезках, чтобы не узнать вживую. Накахара Чуя собственной персоной. Его было сложно не заметить. Неестественно рыжие волосы и низкий рост, всего-то около ста шестидесяти. Первогодка и самое смертельное приобретение «Лисов». Он просидел два года в детской колонии за участие в незаконном обороте наркотиков, а затем, по слухам, попал в психиатрическую больницу. Но всë это уходило на второй план, когда Чуя вступал в игру. О да, он, чëрт возьми, монстр на поле и в жизни, по словам сокомандников. Его жестокая и продуманная техника поражала даже «Воронов», которые приглашали парня в свой университет. Но Накахара предпочёл неудачников-Лисов, взяв с собой двоюродного брата – Накаджиму Ацуши. Собрав достаточно информации о первогодке-нападающем, Дазай понял, почему именно этого парня выбрал Рюноске Акутагава, бывший нападающий «Воронов», который после продолжительной болезни был вынужден покинуть команду вместе с сестрой, Гин, и перебраться в Южную Каролину, подальше от Западной Вирджинии. Капитан и «номер один» «Воронов», Николай Гоголь, до сих пор порывался вернуть «номер два» в свою игру, но Накахара встал на его защиту. Осаму как током ударило. Акутагава. Это был последний человек после отца, которого он хотел встретить сейчас. Неужели тот его узнал? Как вышел на него? Это конец? Упавшая перед Дазаем клюшка вывела его из рассуждений. – Не благодари, – усмехнувшись, сказал Чуя, на что парень лишь передразнил выражение лица нападающего. – Осаму, ты в порядке? – тот взрослый мужчина помог ему подняться. – Ты уж прости его, он не со зла. Дазай показал большой палец, молча потирая ушибленное место. – Чудно. Думаю, ты догадываешься, кто я. Юкичи Фукудзава, тренер «Лисов». Я приехал забрать тебя в Университет Пальметто, – Осаму дёрнулся, но Юкичи железной хваткой взял его за локоть. – Я же не просто так потратился на три билета, надеюсь? Три?... Он тоже здесь?! – Я не буду играть с чемпионом в одной команде! Вы видели где я, а где он?! Ложь. Ему было плевать на это. Но не было всë равно на их прошлое. Он до сих пор помнил, как они играли бок о бок с Николаем не на жизнь, а на смерть, слушали крики очередной жертвы этого сумасшедшего. Помнил, как защищал Рю от Гоголя, а затем сам наказывал за непослушание, заставляя часами тренироваться. Однако лучше так, чем мучать насилием? Правильно ли он поступал? Дазай не знал. Сломал ли он Акутагаву? Возможно. Стыдно ли ему? Безусловно. Но на его глазах вырос чемпион экси. И было приятно думать, что он в этом хоть как-то поучаствовал. – Нам долго ждать? – позади раздался до боли знакомый голос. Фукудзава отпустил Осаму, что тот пошатнулся. Почти беззвучные шаги, и Рюноске уже перед ним. Дазай поднял голову и слабо улыбнулся. – Твой тренер прислал твою анкету. По-хорошему надо было выбросить письмо, но в нем было видео… На поле ты бьешься не на жизнь, а на смерть. Поэтому я выбрал тебя, – объяснил Акутагава. Единственное, что мог сейчас сделать Осаму – выдохнуть с облегчением. Скорее всего, Рю его не узнал. Да, его внешность была довольно заурядна и без маскировки. Но покрашенные на несколько тонов темнее волосы, зелёные линзы, темная одежда и, в конце концов, другое имя делали своë дело, раз его еще не поймали. – Это плохая идея, – протянул он. – Твое мнение принято к сведению, – сухо сообщил Акутагава. – Ещë вопросы или уже подпишем бумаги? Паника нахлынула его с головой. Выбор. Опять. Бежать с матерью ради себя или остаться в «Гнезде», чтобы защитить Рюноске? Уехать из страны навсегда или остаться в отчем доме? Переехать ради недолгого удовлетворения или хотя бы раз послушать маму? «Беги, глупый! Тебя уничтожат, разорвут душу и тело на кусочки! Или жизнь ничему не учит?!» – кричал голос матери в голове. О Боже. – Ну так что? – торопил Юкичи. – Добавлю, что ты будешь жить в общежитии со всеми удобствами с начала нового учебного года, если ты беспокоишься об этом. Дазай медленно и неуверенно кивнул. – Наконец-то… – отозвался Чуя, закатив глаза. – Идëм, Акутагава, а то его приступ хватит от одного твоего присутствия. Осаму и Рюноске удивленно посмотрели на удаляющегося парня, после «второй» поспешил за Накахарой. – У тебя дома всë в порядке? – этот вопрос поставил Дазая в тупик. Увидев смятение в глазах юноши, Фукудзава пояснил. – Тощий, бледный, весь в бинтах. Стресс из-за учебы или проблемы в семье? Осаму молчал. Вопрос оказался слишком резким и болезненным. – Вообще-то меня это не касается, но ты можешь пожить у меня до заселения, если тебе так будет комфортнее. Дазай активно закивал. Ему не хотелось тут оставаться дольше из-за постоянного страха и паранойи. – Рад, что всë так сложилось, – тренер впервые за время их знакомства улыбнулся, вручая Осаму папку с документами. Он уже развернулся по направлению к выходу, как парень спросил: – Почему вы такое предложили? Юкичи остановился. После недолгого молчания он ответил, не оборачиваясь: – Мне тоже когда-то дали шанс и надежду. Теперь я готов делать то же самое для других. После этих слов он оставил Дазая в коридоре наедине со своими мыслями. На дрожащих ногах он добрëл до улицы, постоянно бормоча несвязный бред про университет и то, какой он неблагодарный. – Слишком крут для таких плебеев, как мы? Даже в одну тачку с нами не сядешь? – крикнул Накахара из машины, стоящей на парковке. Дазай взглянул на его лицо, украшенное издевательской улыбкой. – Катись к чëрту, – крикнул в ответ он, ускоряя шаг. Стадион, «Лисы» и их заманчивые обещания остались позади, однако неподписанный контракт в руках и ненависть к себе за принятое решение легли камнем на душу.