Легенда об ундине

      До Бюро розыска Рауль дозванивался более получаса, наконец, трубку сняли и грубоватый мужской голос лениво произнес:       — Слушаю.       «Ни тебе приветствия, ни должности, ни имени — как положено по регламенту, да и время почти девять, похоже «тамошние парни» — как выразился Хельмут, не только по вечерам, но и по утрам работать не любят. Вот разгильдяи!» — мысленно обругал сотрудников бюро Рауль.       Представившись, он описал примерный возраст и внешность погибшей и спросил, не поступало ли запросов о пропаже похожих девушек.       Следующие два часа были потрачены на безрезультатные переговоры с бюро, а затем с полицейскими участками города. В каждом участке имелась система сбора и хранения информации, но, к сожалению, единой базы не существовало, поэтому процесс был долгим.       Хельмут так еще и не появился на работе, хотя время близилось к обеду.       Не получив никакой полезной информации и не зная, как действовать дальше, Рауль вышел покурить на крыльцо и заметил напарника, неторопливо идущего от стоянки служебного транспорта. Приблизившись, тот кивнул Раулю, достал сигарету из помятой пачки и, встав рядом, с наслаждением затянулся.       — Как успехи с бюро? — чуть прищурившись на солнце, спросил он.       — Нулевые. Что дальше?       — Дальше обзвонишь бюро и участки соседних городов, но это вечером. А сейчас мы попытаемся пробить что-нибудь по другим каналам.       — Ты об информаторах? — предположил Рауль.       — Да. Съездим в одно местечко. Прихвати фото девушки. Я тебя здесь подожду.       — Ты поведешь, — заявил Хельмут, забрав у Рауля папку с фотографиями, и плюхнулся почему-то на заднее сиденье.       — Куда едем? — спросил Рауль, поворачивая ключ в замке зажигания.       — Поезжай в сторону Хедер Гессе. Потом я сориентирую.       Достигнув Хедер Гессе, Рауль снизил скорость, ожидая указаний Хельмута.       — Остановись вон за той автобусной остановкой, — сказал Хельмут. — Сейчас она придет.       — Она?       — Да, — коротко ответил Хельмут, выбираясь из машины.       Женские каблучки звонко процокали по асфальту. Подошедшая к Хельмуту девушка была одета в короткую оранжевую юбку и такой же яркий топик или скорее даже лиф. Наброшенный на плечи черный кардиган, застегнутый на одну верхнюю пуговицу, не скрывал, а скорее подчеркивал откровенность наряда. Рауль рассмотрел, что она довольно высокая, темноволосая и смуглая.       — Привет, детка, — необычно мягким, игривым голосом произнес Хельмут.       Они расцеловались в обе щеки и забрались на заднее сиденье автомобиля.       — Это Маюми, — представил свою знакомую Хельмут. — Мой хороший друг. Маюми, познакомься с моим новым напарником, Раулем.       — Какой красавчик! — восторженно отреагировала Маюми.       — Приятно познакомиться, — смущенно произнес Рауль, чувствуя, как щеки заливает краской.       Маюми рассмеялась.       — Еще и такой воспитанный. Просто прелесть!       — Полегче, детка. А то я уже ревную, — произнес Хельмут, привлекая ее к себе.       Рауль отвернулся. В зеркало заднего вида он заметил, как Хельмут просунул руку под лиф девушки, сжав ее грудь. Похоже, Маюми была для Хельмута не только хорошим другом. Рауль заставил себя смотреть прямо перед собой, на дорогу. За спиной послышались звуки поцелуев.       Через некоторое время Хельмут произнес:       — Кстати, я по тебе скучал, милая.       — Правда?       — Чистая правда. А ты по мне скучала?       — Ты же знаешь, что скучала.       — Каждый день вспоминала? — не унимался Хельмут.       — Каждый день, милый.       — Заеду к тебе завтра?       — Буду ждать.       — И еще, детка, — уже серьезным тоном произнес Хельмут. — Ты ничего не слышала о маньяках, орудующих на Хедер Гессе, в последнее время?       Раздался звук раскрываемой папки и протяжный вздох Маюми. Видимо, Хельмут показывал ей фотографии.       — Ужас какой, — произнесла Маюми, в ее голосе слышалась боль.       — Не знаешь ее?       — Нет. Но я поспрашиваю.       — Постарайся, детка. До завтра. И… будь осторожна.       Задняя дверца открылась, Маюми выбралась наружу, и каблучки снова зацокали по асфальту, удаляясь.       — Очень умненькая девочка, — произнес Хельмут, перебираясь на переднее сиденье к Раулю. — Получи она равные с нашими женщинами возможности, многого добилась бы в жизни.       — Ты о чем? — не понял Рауль.       — Нелегалка, — пояснил Хельмут.       — Почему ты думаешь, что проститутки могут знать убитую? — спросил Рауль.       — Ты обратил внимание на платье той девушки, а обувь? Моя дочь не позволит себе надеть такое, думаю, и твоя сестра тоже. И еще… неизвестно, где была убита девушка, но меня тут посетила одна мыслишка, случайно ли что ее оставили именно на Хедер Гессе?       Заметив, что упоминание улицы не произвело на Рауля никакого эффекта, Хельмут добавил:       — Девочки вроде Маюми прогуливаются тут вечерами. Поехали-ка на обед, напарник.       После обеда Хельмут попросил высадить его у торгового центра, заявив, что у него есть кое-какие дела.       Вернувшись в свой кабинет, Рауль уселся за старый поцарапанный стол, который поставили для него в самом углу. Следуя указаниям Хельмута, он расширил зону поисков и принялся обзванивать подразделения муниципальной полиции и полицейские участки соседних городков.       В разговоре он подчеркивал, что убийство совершено с особой жестокостью, но помогать ему не рвались. Тем не менее, помимо тонны недовольных высказываний, к семи часам вечера ему все же удалось получить имена четырех пропавших девушек, которые примерно подходили по возрасту и описанию.       Позвонила Бетина и осведомилась, всегда ли он теперь намерен задерживаться на работе допоздна и сколько его можно ждать на ужин.       — Ужинайте без меня, Бет, я еще не закончил, — извиняющимся тоном произнес Рауль.       Обозвав его трудоголиком, Бетина отключилась.       Рауль переписал все, что ему удалось узнать, в отчет и заполнил необходимые бланки. Подойдя к шкафу, где хранились папки с делами, он открыл верхний ящик и, взяв новую папку из дешевого серого картона, сложил туда отчеты и фотографии. Утром он первым делом намеревался проверить тех четырех девушек. Вдруг ему повезет и он узнает имя жертвы.       На часах опять была половина девятого. Он подумал о Михаэле. К вечеру погода испортилась, заморосил мелкий нудный осенний дождик, не располагавший к прогулкам.       «Зайду в кафе ненадолго, — решил Рауль. — А в выходной можно организовать какую-нибудь интересную вылазку, может быть на природу, если погода позволит».       Как и вчера, посетителей в этот час в «Зельде» не было. Михаэль протирал столы.       Привалившись к стене, Рауль окинул взглядом его стройную фигуру и улыбнулся, когда Михаэль заметил его.       — Может припозднившийся посетитель рассчитывать на чашечку кофе? — произнес Рауль.       Михаэль нерешительно улыбнулся в ответ.       — Сейчас приготовлю.       Он отложил тряпку и направился к барной стойке, за которой находился кофейный автомат. Рауль присел за один из столиков. Вскоре Михаэль, чуть склонившись, поставил перед ним дымящуюся чашку кофе. Верхние пуговицы его рубашки были расстегнуты, и Рауль невольно засмотрелся на виднеющуюся впадинку между ключицами.       — Составьте мне компанию, — попросил он.       Михаэль сел напротив.       — Много посетителей бывает в будние дни? — начал разговор Рауль.       — В обед достаточно много. Ужинающих меньше. А под вечер, сами видите, уже никого, — ответил Михаэль.       — А в выходные?       — В выходные много. Особенно, если они совпадают с праздничными днями.       — А по каким дням у вас выходные, Михаэль? Скользящий график?       — Я не беру выходных, — пожал плечами Михаэль.       — Зря, иногда нужно сменить обстановку. Может, сделаете исключение, и мы выберемся за город, пока не начались ливни? — предложил Рауль. — Например, в это воскресенье? Что скажете?       — Мне нужно поговорить с хозяином. Он привык, что я работаю постоянно, и должен будет договориться с кем-то о замене.       — Понимаю, но, надеюсь, и хозяин заведения поймет, что люди хотя бы иногда должны отдыхать.       Михаэль поднялся.       — Извините, мне нужно закончить с уборкой.       — Конечно, — кивнул Рауль.       Позже они вместе вышли из кафе. Рауль проводил Михаэля до квартиры.       Они стояли перед закрытой дверью, и за мгновение до Рауль внезапно осознал природу своего влечения. Он притянул Михаэля к себе и коснулся его губ в коротком несмелом поцелуе, тут же пожалев о своем порыве, ожидая, что сейчас его с негодованием оттолкнут.       Но Михаэль, отстранившись, произнес:       — Хотите зайти?       Рауль не помнил, ни как они открыли дверь, ни как попали в квартиру. Все происходило словно в тумане и казалось ему чем-то преступным, но он был не в силах отказаться от того, чего хотел сейчас больше жизни. Он заключил лицо Михаэля в ладони и поцеловал уже настойчивее, смелее. И снова Михаэль отстранился. Отступив на шаг, он стянул свитер и начал расстегивать рубашку. В его движениях не было стеснения, словно он уже делал это раньше — обнажался перед другим мужчиной, впрочем, и бесстыдства не было также. Рауль тоже стал раздеваться. Скинув одежду на пол, он посмотрел на Михаэля. В глаза бросилась неправильно сросшаяся ключица, торчавшая характерным бугорком, и три круглых ожога, явно от сигарет, расположенные на плече друг под другом. Если перелом ключицы мог быть случайной травмой, возможно даже полученной в детстве, то в том, что ожоги были сделаны кем-то умышленно, сомнений не было.       Сердце Рауля болезненно сжалось, туман в голове развеялся. Он хотел не просто близости, он хотел Михаэля со всеми его переживаниями, чувствами, мыслями — всего без остатка. Это понимание обрушилось пугающе и неотвратимо, раня осознанием невозможности обладать им полнее и больше, чем это в человеческой власти.       Он сделал шаг навстречу и привлек его к себе, оглаживая плечи и спину. Михаэль больше не отстранялся, но и инициативы не проявлял. Рауль взял его за руку и подвел к кровати, опуская на подушки. Михаэль лежал неподвижно. Рауль взглянул на его застывшее лицо, и ему стало не по себе от этой отстраненности. Он с сожалением подумал, что слишком поспешил, но они уже лежали в постели раздетыми и уйти сейчас было худшим из того, что можно сделать. Он снова начал целовать его: едва касаясь губами, нежно, долго, лаская рукой грудь и плечи, ощущая, как расслабляется прежде скованное напряжением тело. Скользнув ниже, он стал гладить и осторожно сжимать его член и вскоре почувствовал его эрекцию. Глаза Михаэля были прикрыты, ресницы чуть дрожали, и дыхание стало едва различимым, намеренно сдерживаемым. Рауль ускорил темп, продолжая следить за реакцией. В какой-то момент Михаэль отпустил себя, губы приоткрылись, на щеках появился слабый румянец; приподняв бедра, он сжал плечо Рауля рукой и через несколько секунд приглушенно застонал, изливаясь.       Некоторое время они лежали молча, потом Михаэль открыл глаза.       — Прости меня, — сказал ждавший этого момента Рауль. — Мне уйти?       — Оставайся, если хочешь. Наверное, уже очень поздно, — повернув к нему голову, тихо произнес Михаэль.       — Хочу, — подтвердил Рауль, испытывая облегчение.

***

      Он лежал на мокрой холодной земле, не в силах пошевелиться. Солнце уже почти село, и небо стремительно наливалось свинцом. Вокруг стояла странная тишина, хотя еще недавно все грохотало, скрежетало и выло. С трудом втянув в легкие воздух, он снова прислушался, но не услышал ничего, кроме своего сдавленного дыхания. «Почему так тихо? Бой закончился? Нужно встать».       Он сделал несколько попыток подняться, но так и не сдвинулся с места. Испытывая панический ужас, он с неимоверным усилием рванулся вверх и увидел свое неподвижное, окровавленное тело. Он увидел его сверху, словно парил над ним, и какая-то сила тянула его все выше и выше в дымную белесую пустоту.       «Я умер…» — догадался Рауль.       Вдруг он услышал, что кто-то зовет его, а потом почувствовал, как на грудь легла теплая ладонь и, вздрогнув, проснулся.       Михаэль стоял над ним, склонившись.       — Ты кричал. Кошмары?       Рауль провел рукой по лбу, стирая проступивший пот. Во сне он не осознавал, что кричит, и не слышал своего голоса.       — Я напугал тебя? Извини. После ранения иногда стали сниться кошмары…       — Принести воды?       — Не нужно. Я в порядке. Который час?       — Почти шесть, — ответил Михаэль.       Рауль заметил, что он уже одет в свою форму официанта — черные брюки и белую рубашку, а с кухни доносится ароматный запах кофе и поджаренных тостов.       — Со скольки ты работаешь?       — Кафе открывается в семь, но повара приходят к шести, чтобы приготовить завтраки. У нас есть несколько завсегдатаев, завтракающих в нашем заведении. Я должен быть к семи.       — С семи утра до девяти вечера каждый день и без выходных? — покачал головой Рауль.       — Меня устраивает, — заверил Михаэль.       В его голосе зазвучали знакомые холодные нотки. Рауль, по-видимому, опять нарушил какое-то табу, подняв неприятную для Михаэля тему.       — Что ж, пора вставать, — перевел разговор в другое русло Рауль. — Я могу воспользоваться душем?       — На тумбочке в ванной чистое полотенце. Потом приходи на кухню, я приготовил яичницу и тосты.       — Пахнет восхитительно, — улыбнулся Рауль.       Позже они сидели на кухне, завтракая. За окном, покрытым мелким бисером капель — с утра снова моросил дождь, виднелись театральная площадь и часть проспекта, с редкими в этот час прохожими и автомобилями.       — Ты из комитета? — спросил вдруг Михаэль.       — Нет, с чего ты так решил? — удивился Рауль. — Я служу в полиции.       — Не знаю, наверное, потому что видел тебя в военной форме тогда, — пожал плечами Михаэль.       — Выбор был действительно невелик, я закончил Военную академию, так что либо комитет, либо полиция, ну может быть еще частный сыск, но для сыска у меня совсем нет опыта. Для работы в полиции, впрочем, тоже, но для бывших фронтовиков организовали что-то вроде ускоренных трехмесячных курсов: уголовное законодательство, криминалистика, психология, логика. По окончании мы сдали экзамены и нас распределили по участкам.       — Понятно, — коротко ответил Михаэль, и что-то неуловимо изменилось в его лице.