Легенда об ундине

      Синий «жук» резво катил по шоссе. За окном мелькали желтеющие осенние поля, редкие пролески и деревенские домики. До последнего момента Рауль сомневался, что с воскресной поездкой что-то получится, но Михаэль все же взял выходной. День выдался теплым и солнечным, и старый автомобиль, все чаще капризничавший, завелся без проблем.       Перебрав несколько вариантов, куда можно отправиться, Рауль вспомнил о прежнем желании Михаэля учиться на архитектора и решил показать ему дворцовый комплекс Лок Тенхе. Построенный знаменитым архитектором Жеро де Вермандуа для королевы Софии почти столетие назад этот шедевр зодчества неизменно привлекал к себе туристов. Изящные здания, фонтаны, многочисленные арки и беседки, утопающие в зелени, наделяли это место особой поэтической красотой. Когда-то в резиденцию королевы стекались аристократы, музыканты, поэты и художники со всех концов света. В тенистых дворцовых парках не раз случались любовные встречи, впоследствии послужившие вдохновением для множества произведений. Говорили, что Жеро де Вермандуа был беззаветно влюблен в королеву, и его любовь свое нашла воплощение в Лок Тенхе.       Купив входные билеты, они прошли турникет и вошли в первую, главную арку комплекса. Всего, как помнил Рауль, их было семь, и каждая носила свое название. Эта называлась Порталом Желаний. В нескольких метрах от нее располагался большой круглый колодец, выложенный из белого мрамора.       — По легенде, нужно увидеть в колодце свое отражение и только после этого загадать желание и бросить монетку, тогда оно непременно сбудется, — Рауль склонился над колодцем, вглядываясь в темную холодную глубину.       — Я знаю эту легенду, — произнес Михаэль. — Наш учитель истории рассказывал нам про Лок Тенхе. Он вообще много путешествовал, изучал быт и культуру разных стран. По легенде, человек, увидевший свое отражение, был чист душой и поэтому его желание исполнилось.       — Он словно бездонный, даже воды не видно, — поднял голову Рауль и наткнулся на внимательный серый взгляд.       Михаэль поспешно опустил глаза.       — А я думал, что удивлю тебя, — улыбнулся Рауль. — Выходит, ты заочно знаком с этим местом.       — Только по рассказам. Я хотел тут побывать, но все было как-то не до того. Мы с отцом много работали, а потом началась война.       — Чем вы занимались? — поинтересовался Рауль.       — Отец был очень хорошим мебельщиком, а я ему помогал. Сначала дела шли неплохо. Мы уже планировали, что скоро купим свое жилье, я поступлю в университет… А потом мама заболела, все деньги стали уходить на лекарства и докторов… но это не помогло, она не поправилась.       — Сочувствую, — произнес Рауль. — Моя мама тоже умерла. Отец до сих пор никак не может оправиться, как и мы с сестрой. У нас была очень дружная семья, мы и сейчас близки.       — Извини, что поднял эту тему. Как-то случайно вышло, — смутился Михаэль. — Расскажи мне о королеве Софии.       — Может быть, нам нанять экскурсовода? — предложил Рауль. — Наверное, я не смогу рассказать все настолько увлекательно и подробно, как это сделал бы гид.       — Не стоит. Я с удовольствием послушаю твой рассказ.       — Боюсь, он выйдет слишком неинтересным, но я постараюсь. Королева была очень неординарной женщиной, она увлекалась живописью и поэзией и даже снискала известность как поэтесса. Во дворце хранится небольшой отрывок из ее сонета. Говорят, что она сама принимала участие в разработке проекта дворцового комплекса вместе с Жеро де Вермандуа, но я думаю, это преувеличение, скорее, она просто делилась с Вермандуа своими идеями, а он занимался их воплощением. Будучи женщиной необычной, в один из трудных моментов своей жизни София приняла сикхизм. В те времена это было сродни ереси, наверное, потому что, согласно учению, человек считался свободен в своей воле и ответственным за свои деяния. Воздаяние в грядущей жизни, покаяние, аскетизм, с точки зрения сикхизма, это попытка одних смертных манипулировать другими. На самом деле посты, обеты и «благие деяния» не имеют значения, человек может сделать такой выбор следуя своему желанию, но если он, скажем, не будет заниматься благотворительностью — не станет от этого хуже. Впрочем, основные заповеди сикхизма совпадают с христианскими.       — Представляю, как к такому относились сто лет назад, когда власть церкви была особенно сильной. Не удивлюсь, если церковь преследовала ее, — заметил Михаэль.       — Отчасти так оно и было, — кивнул Рауль. — Все ее литературные произведения и мемуары после ее смерти уничтожили.       Миновав круглую белокаменную площадку с фонтаном, они достигли здания дворца. Небольшое трехэтажное здание с невысокой башенкой, напоминающей минарет, удивило их своей скромностью. Внутри было уютно и гармонично, но просто — никакой кричащей роскоши и показной вычурности, характерной для дворцов и резиденций того времени.       Рауль долго рассматривал черно-белый снимок королевы, отмечая красоту ее черт и глубокую задумчивость взгляда. Они прочли фрагмент единственного сохранившегося сонета Софии. На пожелтевшем, обгоревшем по краям листе, заключенном в стеклянную витрину, аккуратным почерком, имитирующим вязь, было начертано всего лишь пять строк:       Как бархат ночи, так и краски дня,       Прекрасны равнозначно для меня.       Душой своей весь мир я обнимаю,       И в вечности мгновения ценя,       Свой каждый миг, как аромат вдыхаю.       — Удивительно, что она смогла настолько ясно и понятно выразить свое отношение к жизни, уложившись всего в несколько строчек, — задумчиво заметил Михаэль.       После обхода дворца они посетили еще несколько гостевых вилл, тоже достаточно скромных, и маленькую часовенку, которую София построила для своей подруги Ангелины, убежденной христианки. Несмотря на то, что женщины исповедовали разную религию, это не мешало им быть подругами на протяжении многих лет.       — Говорят, что Ангелину так поразила преждевременная кончина подруги — София умерла в тридцать восемь лет от сердечного приступа, — что она, не видя смысла существования в миру без нее, ушла в монастырь, — рассказывал Рауль.       Дальше они отправились смотреть парк и речку, тянущуюся через весь дворцовый комплекс и берущую свое начало от водопада, расположенного в самой высокой точке ландшафта. По обеим сторонам искусственного гранитного русла возвышались стройные кипарисы, перемежающиеся кустами акаций и рододендрона. Речка заканчивалась небольшим прудом, рядом располагалась белая каменная ротонда, из которой открывался вид на морской залив, пустынный песчаный пляж и уже современное здание ресторана.       — Зайдём пообедать? — предложил Рауль.       — Пожалуй, — согласился Михаэль.       Спускаясь к заведению, они увидели еще одну достопримечательность, мраморный трон Софии, с которого она любовалась на морские закаты.       Несмотря на низкий туристический сезон и небольшое количество посетителей, цены в ресторане были астрономические.       Заметив удивление Михаэля, Рауль, предвосхищая его возражения, сказал:       — Тут недешево, но другого варианта нет. Мы еще и половины не осмотрели, не ходить же нам голодными. Позволь я тебя угощу.       — Ну как салат может столько стоить?! — выразил свое возмущение Михаэль, но упорствовать не стал.       Едва они уселись за столик, к ним подошел официант, одетый во что-то типа камзола, вычурного и чудовищно неудобного на вид, и, положив на стол две кожаные папки с меню, удалился. Михаэль долго перелистывал страницы, так и не решаясь сделать выбор. Поняв, что он опасается, что траты за обед будут слишком большими, Рауль снова подозвал официанта.       — У вас есть какие-то фирменные блюда? — осведомился он. — Что бы вы нам порекомендовали?       — Есть свежайшая форель в сливочном соусе, если вы, конечно, любите рыбу, мы подаем ее с овощным гарниром. Из вин я порекомендовал бы Мускатное. Снежное тоже пользуется спросом, но у Мускатного более изысканный вкус.       — Хорошо, тогда форель, бокал Мускатного и воду, — сделал заказ Рауль.       — Только один бокал вина? — уточнил официант.       — Только один. Для молодого человека, я за рулем.       Склонив голову, официант удалился.       Надо отдать должное, фирменное блюдо оказалось действительно выше всяческих похвал. В подарок от заведения им принесли еще по крохотному пирожному и чай.       Рауль заплатил по счету, и они продолжили прогулку по парку, поражаясь количеству и разнообразию собранных здесь цветов и растений: великолепию розария, с все еще цветущими кустами роз самых разнообразных расцветок, нимфеуму, имитирующему неправильной формы озерцо, затянутому кувшинками и водяными лилиями, аркадами, увитыми разноцветным плющом.       Солнце медленно клонилось к горизонту, тени удлинились, свет сделался мягким, золотистым, от чего все стало выглядеть каким-то сказочным.       Рауль взглянул на часы.       — Останемся посмотреть на морской закат?       — Вернемся к трону Софии? — спросил Михаэль. — Не зря же она выбрала именно это место для любования закатами.       — Дело было не только в закатах. По одной из версий, София вглядывалась в морскую даль, ожидая увидеть паруса корабля своего возлюбленного, некого эсмарского капитана. Их связь длилась на протяжении нескольких лет. Потом он пропал. Неизвестно, что с ним произошло.       Они спустились по тропинке к одинокому трону. Залив был спокоен, и вокруг стояла удивительная тишина, словно вся природа замерла в предвкушении ночи. Огромный раскаленный солнечный шар медленно опускался к линии горизонта, окрашивая водную гладь в огненный цвет. На какое-то мгновение небо вспыхнуло яркими разноцветными красками, а потом солнце начало постепенно растворяться в море, тая как догорающая свеча. И вот уже еле видимый свет мерцал где-то в морской глубине, чуть окрашивая поверхность воды в розовый цвет.       Немногочисленные пары, наблюдающие за закатом на пляже, потянулись к своим автомобилям. Рауль с Михаэлем направились к выходу из комплекса.       — Что ты скажешь об архитектуре? Как тебе такая смесь запада и востока? — поинтересовался Рауль.       — Очень гармоничная смесь, — отозвался погруженный до этого в какие-то свои мысли Михаэль. — Единого стиля как такового нет, но все удивительным образом сочетается.       Когда они были примерно на полпути к Чартону, позвонила Бетина.       — Рауль, ты скоро вернешься? Надеюсь, ты не забыл, что автомобиль нужен мне с утра?       — Конечно, нет. Я в дороге, через час буду дома.       — Ла-адно, — протянула Бетина и отключилась.       — Сестренка, — пояснил Михаэлю Рауль. — Собралась завтра везти подружек на какое-то мероприятие. Вообще-то, это ее машина. А раньше была мамина. В нашей семье автовладельцами являются женщины. Знал бы ты, каких трудов стоило выпросить ее у Бетины, — добавил он с улыбкой. — Кажется, она пожертвовала поездкой в торговый центр и теперь не раз припомнит мне это.       Припарковавшись у дома Михаэля, Рауль выключил зажигание, автомобиль задрожал и, вздохнув, затих. Он повернулся к Михаэлю и обнаружил, что тот спит: голова откинута назад, руки безвольно лежат на коленях. Он хотел было дотронуться до его плеча и замер на полпути. В сгущающемся сумраке вечера, разбавленном голубоватым светом уличных фонарей, лицо Михаэля казалось фарфорово-бледным, длинные густые ресницы отбрасывали тени на высокие скулы, губы чуть приоткрылись, сделав линию рта более податливой, мягкой. Наверное, виной тому был этот призрачный, неверный свет фонарей, но Михаэль вдруг показался ему таким ранимым и хрупким, что в груди разлилась пронзительная, щемящая нежность.       — Михаэль, — тихо позвал Рауль, — Михаэль…       Вздрогнув, Михаэль открыл глаза.       — Уже приехали? — произнес он, проведя рукой по лицу. — Извини, я заснул.       — Похоже, я утомил тебя слишком долгой прогулкой.       Михаэль отрицательно покачал головой.       — Спасибо за интересную поездку.       — Я рад, что тебе понравилась наша вылазка, — улыбнулся Рауль. — Я и сам с удовольствием снова побывал в Лок Тенхе. Последний раз я ездил туда подростком.       Проводив Михаэля до квартиры, Рауль, привлек его к себе, целуя в мягкие теплые губы. В ответ Михаэль едва коснулся его плеча, желая то ли остановить, то ли наоборот одарить мимолётной лаской, и тут же опустил руку.

***

      Когда Рауль подъехал к дому, в комнате Бетины все еще горел свет. Скорее всего, она ждала его возвращения. Рауль загнал машину в гараж и, стараясь не шуметь, тихонько открыл входную дверь. Тут же на лестнице послышался топот босых ног. Бетина в синей полосатой пижаме и с распущенными по плечам волосами спустилась в холл. Вид у нее был таинственный и вместе с тем взволнованный.       — Пойдем, выпьем чаю. Я испекла пирожки с яблоками. Такие крохотные, как ты любишь.       — Пирожки на ночь глядя?       — И что? С утра они уже будут не такие вкусные.       — Ну ладно, — соблазнился Рауль, уловив приятный аромат свежеиспеченного хлеба яблок и корицы.       Они прошли на кухню.       — Где ты был? — невинным тоном поинтересовалась Бетина.       — Пирожки только предлог верно? Ты хочешь выпытать, куда я ездил, или тебе что-то от меня надо? — проницательно заметил Рауль.       — И то, и другое, — хихикнула сестра, пододвигая к нему тарелку с выпечкой.       — Так дешево я не продамся, обойдусь просто чаем, — пошутил Рауль.       — Э-э, Рауль, как думаешь… как отец отнесется к нашей с Альфредом помолвке? — собравшись с духом, выпалила Бетина.       — Не слишком ли вы спешите? — изумился Рауль. — Вы только начали обучение в университете. И потом, ты всегда над ним подтрунивала. Не думал, что он тебя всерьез интересует.       — Ну, Альфред в меня с детства влюблен, ты же знаешь.       — Он-то да, но не замечал, что и ты в него тоже.       — Так случается… Сначала ты не обращаешь внимания на того, кто все время рядом, относишься к нему пренебрежительно, а потом вдруг понимаешь, что это и есть твой человек. Это как прозрение. Мы уже все решили, просто прежде чем сообщить об этом отцу, я хотела поговорить с тобой, но вижу, ты меня не поддерживаешь, — убитым голосом произнесла Бетина.       — Бет, я же не говорю, что против, — растерялся Рауль. — Альфред всегда казался мне надежным, хорошим парнем. Вы оба совершеннолетние. Я не вижу каких-то препятствий. Раз все так серьезно, конечно, ты можешь рассчитывать на мою поддержку.       — Правда? — опустила предательски заблестевшие глаза Бетина. — Послушай, а может, мы устроим двойную помолвку? Что скажешь? Ты готов сделать предложение Джоан?       — Давай завтра мы с тобой все обсудим, я постараюсь вернуться с работы пораньше.       — Ладно, — успокаиваясь, кивнула Бет. — Знаешь, что?       — Что?       — Ты самый лучший на свете брат!