Легенда об ундине

      Сев в автомобиль, Рауль набрал номер сестры, намереваясь сообщить ей, что скоро приедет.       — Я еще в университете, — ответила Бетина. — Занятия только закончились.       — Мне удалось освободиться немного пораньше. Ты на машине?       — Нет, — вздохнула Бет. — Она опять не завелась, пришлось ехать на автобусе.       Прикинув, что на общественном транспорте Бетина будет добираться до дома больше часа, Рауль предложил заехать за ней.       — О, это было бы отлично! — обрадовалась Бет.       Остановившись на парковке, рядом с учебным заведением, Рауль вышел из машины и огляделся. Не заметив ждущей его сестры, он снова позвонил ей.       — Я на парковке.       — Уже бежим, — отозвалась Бет.       — Бежим? Ты не одна?       — Я с Альфредом и Вильдой. Мы же подкинем ее до дома? — скороговоркой произнесла Бетина и, не дождавшись ответа Рауля, отключилась.       Вскоре ребята подошли. Альфред пожал Раулю руку. Бетина представила Вильду и Рауля друг другу.       Вильда — высокая стройная блондинка с распущенными длинными волосами и пышной грудью, одарила Рауля долгим томным взглядом и заявила, что очень рада познакомиться с братиком Бетти.       — Что ж, поехали, — никак не отреагировав на явный флирт девушки, поторопил ребят Рауль.       Вильда тут же уселась на переднее сиденье, а Бетина и Альфред скользнули назад.       — Где мне вас высадить, Вильда? — спросил Рауль, выезжая с парковки.       — Нам по пути, Рауль. Я скажу, где остановиться, — ответила Вильда, выделив его имя особой интонацией.       — Эй, — хлопнула ее по плечу Бетина. — Ты что, пытаешься кадрить моего брата? Он без пяти минут как помолвлен, имей в виду.       — Вот как? — хихикнула девушка. — Значит, у меня нет шансов. Как жаль.       — Вот именно, так что веди себя прилично, — смешливо фыркнула в ответ Бет.       — Боже, я еду с двумя красавчиками в шикарном авто, и оба они заняты. Что за несправедливость?! — не унималась Вильда.       Выйдя из машины, она послала Раулю воздушный поцелуй и скрылась за калиткой забора, ограждающего небольшой двухэтажный коттедж.       Когда они подъехали к дому, свет в окнах не горел — отец еще не вернулся с работы. Открывая дверь, Бетина предложила расположиться на кухне и совместить разговор с чаепитием.       — Посмотри, что у меня есть, — она вытащила из рюкзака шуршащий бумажный пакет, в котором оказалось медовое печенье с орехами. — Представляешь, у нас в кафетерии продают. Вкуснющее, прямо как домашнее. Ты же не рассердился на Вильду? Она хорошая, но ее шуточки иногда ни в какие ворота не лезут.       — Не рассердился, конечно. Или ты считаешь меня этаким унылым занудой? — иронично поднял бровь Рауль.       — Нет, но Вильда правда порой ведет себя вульгарно. Ей нравится провоцировать парней, а потом потешаться над ними.       — Лишь бы не нарвалась однажды на кого-нибудь обидчивого, — уже серьёзно заметил он.       — Вот и я ей об этом же говорю. Ну, ладно о Вильде. Так что думаешь о моей идее с двойной помолвкой? — выкладывая печенье в стеклянную вазочку, спросила Бетина.       — Нет, Бет, моей помолвки не будет, — помедлив ответил Рауль, понимая, что теперь расспросов сестры не избежать.       — Пока не готов? Или что ты имеешь в виду? — недоуменно спросила Бетина.       — Не готов, — коротко ответил Рауль, не желая сейчас вдаваться в подробности.       — Ты в кого-то влюбился по-настоящему?! — воодушевленно предположила она. — Пропадаешь где-то последние дни. Вообще, Джоан мне никогда не нравилась, то есть она милая и все такое, но…       — Бет, мы хотели обсудить твою помолвку, — напомнил Рауль.       — Секретничаешь? — хитро прищурилась Бет. — Но потом же расскажешь?       — Потом расскажу, — улыбнулся ее настойчивости Рауль.       — Ловлю на слове! Ладно, не буду больше допытываться. Значит только одна помолвка. Это, конечно, сложнее… — задумчиво надкусывая печенье, произнесла Бетина.       — Чем же? Ты думаешь, что отец будет против? Напрасные опасения. Он отлично относится к Альфреду.       — Я подозреваю, что он скажет примерно то же что и ты — что мы слишком спешим.       — Если хочешь, могу поговорить с ним. Хотя я удивляюсь твоей внезапной робости, это как-то не в твоем характере. Вы уже думали о дате?       — Еще нет. И мы не решили где собраться — в ресторане или дома. Хотелось бы в ресторане, но как дорого это обойдется? И кого позвать? Альфред предлагает только родителей, но я хотела бы пригласить еще Вильду и Ингрид.       — О деньгах не беспокойся. Расходы я возьму на себя. Выбирайте кафе или ресторан. А по составу решайте сами, но, я думаю, близких друзей стоит позвать.       — Неудобно, если ты будешь оплачивать наши расходы.       — Глупости. За ужин в кафе я в состоянии заплатить. Не разорюсь.       — Спасибо, Рауль, — обняла его Бетина.       — Когда решите с датой и местом, сообщишь мне. Я переговорю с отцом.       — Ладно, — кивнула Бет. — Я, право, ужасно волнуюсь. Сама не могу понять почему.       — Может потому, что это серьезный и ответственный шаг? — шутливо подсказал Рауль, обнимая сестру в ответ.       — Наверное, поэтому, — согласилась она.       — Мне нужно ехать, Бет, — торопливо допивая чай, произнес Рауль. — Есть еще кое-какие дела.       — Угу, дела. Так и скажи, что у тебя свидание, — понимающе улыбнулась Бет.       — У меня свидание, — подтвердил Рауль, — Но и дела тоже.       — Значит, опять передать папе, что ты не будешь ночевать дома?       — Передай, — чмокнул ее щеку Рауль, прощаясь.       Когда Рауль подъехал к отелю, было уже около восьми часов вечера. Опускавшиеся на город сумерки с каждой минутой становились все гуще и гуще, лишь на западе еще сдерживаемые медленно затухающей зарей.       Пройдя ярко освещенный, оживленный холл отеля, Рауль поднялся на лифте на пятый этаж и, предварительно постучав, как они с Михаэлем условились, открыл дверь номера своим ключом. В коридоре горел ночник, но в комнате было темно.       — Михаэль, — позвал Рауль. — Ты спишь?       — Нет, — отозвался Михаэль, поднимаясь с кровати и включая свет. — Я думал, ты уже не придешь.       — Нужно было встретиться с сестрой. Завтра же куплю тебе комм. У нас должна быть связь. Ты ужинал?       — Обедал.       — Закажем ужин в номер?       — Если ты хочешь, — пожал плечами Михаэль.       Рауль взял лежащее на прикроватной тумбочке меню и, быстро пролистав, предложил:       — Как насчет ростбифа с овощами?       — Закажи на свой вкус, — равнодушно отозвался Михаэль.       — Хорошо, — кивнул Рауль. — Я приглядел несколько вариантов квартир в Солсберге. Это новый микрорайон с развитой инфраструктурой. В основном там селятся молодые семьи, снять жилье там дешевле, чем в городе. До Чартона всего тридцать минут на электричке. Что скажешь?       — Пусть будет Солсберг. Какая разница, где сидеть взаперти. И сколько стоит месяц проживания?       — От четырехсот до пятисот марок. Ты не будешь вечно сидеть взаперти. Это временная мера. Поисками нападавших занимаются…       — Я смогу оплатить три месяца и что дальше? — перебил его Михаэль. — Даже если их найдут, это ничего не изменит. Ты не понимаешь, Рауль… Я ненавижу Чартон, я ненавижу эту страну. Отец так мечтал сюда приехать, убеждал мать, что перед нами откроются возможности, каких у нас никогда не будет в Офире, что он сможет хорошо зарабатывать, я поступлю в престижное учебное заведение, наша жизнь станет другой, станет лучше. Теперь они оба в могиле…       Его голос дрогнул, и он умолк.       Рауль понимал, что Михаэль не ждет сочувствия или утешения. Сказанное им являлось ужасной, горькой правдой, и ту боль, которую Михаэль носил в себе, невозможно было умалить словами.       — Хочешь вернуться в Офир? — тихо спросил Рауль.       — Нет. Не думаю, что вообще существует такое место, где я хотел бы оказаться. Жаль, что и меня не убили, тогда бы этот кошмар закончился.       — Михаэль, я очень хочу тебе помочь, поддержать… — начал Рауль.       — Зачем тебе это? — снова прервал его Михаэль. — Я, правда, не понимаю, почему ты вообще возишься со мной.       Рауль знал, что его слова упадут в пустоту, что Михаэль не в состоянии принять его признание, но все же сказал:       — Потому что я люблю тебя.       — Но за что? — не глядя на него спросил Михаэль. Он отрешённо смотрел в темноту за окном, не ожидая ответа. Да это и не было вопросом, скорее отрицанием самой возможности чувств.       В тех романах о любви, что Рауль читал раньше, иногда не без скептической усмешки, иногда восхищаясь силой любви героев, слова признания звучали красиво, возвышенно, проникновенно, но сейчас все они казались Раулю надуманными и пустыми.       — Я не знаю, как это происходит, — произнес Рауль. — Почему из тысячи встреченных людей нужным становится только один, но я уверен, что не ошибаюсь.       Они оба умолкли, и в наступившей тишине стал слышен плавный ход секундной стрелки висевших над комодом часов. Невольно прислушиваясь к этому единственному звуку, Рауль вдруг вспомнил свой недавний сон. Ему снилась Эль-Дейя. То место, куда они раньше ездили отдыхать семьей каждый год. Пока мама была жива. После ее смерти они больше ни разу там не были, наверное, отцу было тягостно даже думать о поездке туда без нее. С этими летними путешествиями были связаны их самые счастливые семейные воспоминания. В том сне они были в Эль-Дейе вместе с Михаэлем, но потом Михаэль исчез.       — Кроме Империи и Офира в мире полно других мест, — сказал Рауль, нарушив гнетущую тишину. — Меньше всего я хочу, чтобы ты уехал, как бы эгоистично это ни звучало, но если тебе здесь совсем невыносимо, выход можно найти.       Михаэль сглотнул и судорожно втянул воздух, словно хотел что-то ответить, но так и не смог заговорить.       Рауль положил руку на его плечо, разворачивая и прижимая к себе.       — Я не знаю, что мне делать, — прошептал Михаэль. — Мне, наверное, даже уже все равно, что будет дальше…       — Так нельзя. Пока мы живы, у нас остается возможность изменить жизнь к лучшему. Я хочу тебе рассказать про одно место, — садясь на кровать и увлекая Михаэля за собой, сказал Рауль. — Это город на одном из южных островов Суона — Эль-Дейя. Когда мама была жива, мы каждый год туда ездили. Представь: море удивительного, лазурного цвета, белоснежные пляжи и высокие горы со снежными шапками. Всегда много отдыхающих, туристический сезон длится девять месяцев... и все улыбаются. Мне кажется, мы ни разу не встретили ни одного хмурого лица. Мне хотелось бы, чтобы однажды мы отправились туда вместе. У нас с Бетиной там даже есть друг, смотритель маяка — Николас.       Как-то раз, гуляя, мы наткнулись на старый маяк. Он обнесен забором, это закрытая территория, потому что маяк расположен в опасной близости от обрыва. Но мы нашли лазейку, пробрались внутрь и попались Николасу. Сначала он отчитал нас, но потом смилостивился и даже разрешил подняться к излучателю. Хотя маяк и стоит на самом краю обрыва, ему уже более трехсот лет, и он знавал те времена, когда огонь еще поддерживали дровами. Николас ведет летопись маяка, в которой записывает все связанные с ним события. Начинается эта летопись с легенды об ундине, — прервавшись, Рауль бросил короткий взгляд на Михаэля и, убедившись, что тот слушает, продолжил:       — Дочь морского владыки Элиза влюбилась в отважного капитана Анхеля. Выдавая себя за обычную девушку из рыбацкой деревни, она дни и ночи проводила на суше, а когда капитан уходил в плавание, ждала его возвращения так же, как все женщины деревни ждали своих сыновей и мужей. Весной влюбленные планировали свадьбу.       Узнав об этом, разгневанный отец решил погубить корабль, на котором возвращался из плавания Анхель. Не такой участи хотел он для своей единственной дочери. По воле владыки на море поднялся невиданный доселе шторм. Женщины деревни, чьи мужья и сыновья отправились в тот день за уловом в море, зажгли сигнальные костры на берегу, укрыв их под навесами. Поддерживая огонь, они всматривались в бушующее море, стараясь разглядеть долгожданные лодки. Но их все не было. Ветер усиливался, словно старался задуть костры, и, в конце концов, ему это удалось. Навесы были опрокинуты, а обрушившийся с небес ливень залил костры. Не зная, что еще предпринять, женщины лишь молились, рассчитывая на чудо.       Элиза не могла допустить, чтобы ее любимый погиб. Она обратилась к отцу, умоляя его сжалиться над ее возлюбленным и людьми. Смягчившись, отец пожалел дочь и согласился указать рыбакам и кораблю путь к спасительному берегу, но только при одном условии… Элиза согласилась. На маяке вспыхнул огонь и яркий луч прорезал кромешную тьму. Обессиленные рыбаки и Анхель неожиданно увидели яркий свет, освещающий скалы и родное побережье. Обрадованные, они поспешили на этот свет, который привел их домой и спас от ужасной участи разбиться об утес.       Высадившись на берег, рыбаки принялись обнимать своих жен и матерей, благодаря всех богов за чудесное спасение, и только Анхель нигде не мог найти Элизу. Он опросил всех бывших на берегу женщин, но никто не заметил, когда и при каких обстоятельствах пропала девушка. Только одна старуха сказала, что когда маяк вдруг вспыхнул, огромная волна обрушилась на берег, подхватила Элизу и унесла в море, но, возможно, ей это показалось, ведь глаза ее не так зорки, как прежде, а дождь бил прямо в лицо.       Что удивительно, около тридцати лет назад произошел случай, практически точно повторяющий легенду. Бездействующий много лет маяк вдруг зажег свой огонь во время шторма, указав рыбацкому траулеру, находившемуся в это время в море, путь к берегу. Люди спаслись, но девушка одного из рыбаков бесследно пропала.       — Разве не мог кто-то из людей зажечь огонь, тот же смотритель, например? — недоверчиво заметил Михаэль.       — Дело в том, что маяк давно выведен из эксплуатации, его так и не перевели на электрическую энергию. Раньше он работал от ацетиленовой установки. Чтобы зажечь излучатель нужен ацетилен. Конечно, если установка еще не вышла из строя. Ее много лет никто не обслуживал. Об этом случае даже писали в газетах, и есть свидетельства очевидцев.       — А девушка так и не нашлась?       — Насколько я знаю, нет.       — Печальная история. Мы живём в каком-то неправильном мире, не находишь? Даже легенды у нас имеют трагичный финал.       — Специально для Бетины, расстроившейся, что Элиза и Анхель разлучились, Николас придумал счастливый конец, в котором морской владыка, осознав насколько сильны чувства влюбленных, все же уступил и отпустил Элизу к ее Анхелю. Этот вариант Николас тоже записал в свою летопись.       — Бетина — младшая сестренка? Да? — спросил Михаэль.       — Да. Но сейчас ей уже восемнадцать, и она собирается замуж. Собственно, об этом мы сегодня с ней и говорили.       — Рауль, — после некоторой паузы произнес Михаэль. — Я ничего не могу тебе дать, но отнять могу многое… я не хочу, ко всему прочему, еще и чувствовать вину за то, что твоя жизнь из-за меня разрушилась. Ты можешь сделать карьеру, завести настоящие отношения, семью…       — Михаэль, — остановил его Рауль, привлекая к себе. — Для меня эти отношения настоящие, не уверен только, что чувства взаимные. И я не тороплю тебя. Я знаю, что тебе тяжело, ты в растерянности, но не ставь на себе крест, пожалуйста, дай нам обоим шанс.