Легенда об ундине

      Середина ноября в Чартоне выдалась на редкость дождливой и ветреной. Дождь лил почти каждый день, словно хляби небесные разверзлись, ветер срывал остатки листвы и швырял их на мокрый асфальт, под ноги прохожих, завывал в подворотнях, яростно бился в окна и стены домов. Поэтому когда к концу месяца выпал первый ранний снег, все только обрадовались. Через несколько дней он растаял, но дождь прекратился и ветер стих. А через неделю в городе начали появляться первые атрибуты грядущего зимнего праздника — окна магазинов пестрели развешенными новогодними игрушками, переливались разноцветными гирляндами, заманивая покупателей, напоминая, что пора позаботиться о подарках для близких и друзей.       Как бы не сторонился Рауль компаний и мероприятий, два ему все же пришлось посетить — помолвку Бетины и бракосочетание Эммы и Матиаса. Он искренне был рад за сестренку и коллег, но присутствовал ровно столько, сколько требовали приличия, а потом уходил под каким-нибудь предлогом. Впрочем, никто ему особо не препятствовал, погруженным в атмосферу веселья и разогретым алкоголем гостям уже не было до него дела.       Он старался максимально загружать себя работой и стал часто задерживаться в управлении допоздна. Некоторые коллеги считали, что он таким образом выслуживается, зарабатывая повышение, другие — что переживает сердечную муку, спасаясь от нее работой, но с расспросами никто не приставал. Лишь Хельмут попытался поговорить с ним еще раз, но так ничего и не добившись, отступился.       — Ладно, не буду тебя больше допекать, — сдался напарник. — Что-то личное, я полагаю? Выстрел может и в молоко, но вот что я тебе скажу: если это твое, то никуда от тебя не денется.       Рауль знал эту поговорку, в полном классическом варианте она звучала: «если любишь — отпусти, если твое, то обязательно вернется, а если нет, то никогда твоим и не было», и ему категорически не нравилась ее вторая часть. Ему казалось, что ее придумали люди, которые не хотят бороться. Он бы боролся, попробовал бы отыскать Михаэля, но наугад это было бесполезно, то же самое что искать иголку в стоге сена. Покинув границы Империи, Михаэль мог отправиться куда угодно. Если бы он уехал легально, то еще был бы шанс отследить его перемещения, но зная о том, что его разыскивают безопасники, Михаэль, безусловно, воспользовался услугами нелегальных перевозчиков.       Иногда он открывал оставленный Михаэлем блокнот — единственное, что осталось ему на память, и смотрел на незаконченный рисунок, представляя как Михаэль, склонившись над листом, проводит первые линии. Как грифель то плавно скользит по бумаге, то резко и точно наносит уверенные штрихи и рисунок начинает обретать форму. Появляется утес: крутой, каменистый, опасный, волны со вскипающими пеной зубцами и тонкий прерывистый контур маяка. Почему Михаэль выбрал именно этот сюжет? После рассказанной им легенды? И почему не закончил рисунок? Собирался вернуться к нему потом, или счел неудачным и решил не продолжать?       Со временем боль утихла, и Рауль вспоминал о Михаэле не с отчаянием и острой тоской, а скорее с грустью, но он знал, что чувства никуда не ушли. И еще его терзало, просто снедало сожаление: если бы он узнал всю историю Михаэля раньше, не в последние дни перед его отъездом, возможно, он строил бы отношения иначе, и быстрее пришел бы к этому единственному решению, которое позволило бы им остаться вместе — уехать из страны вдвоем.       Подойдя к дому, Рауль поднял взгляд на окна, на кухне горел свет, значит, его опять дожидалась Бетина. Последнее время она часто готовила к его возвращению, пытаясь поддержать хоть так, а потом с нежностью наблюдая как он ужинает, развлекала его рассказами о каких-нибудь пустяках.       Встретив его в прихожей, Бет чмокнула его в холодную с улицы щеку и принялась помогать снимать пальто.       — Бет, ну я ж не болен в конце концов, могу и сам раздеться, — попытался отстраниться Рауль.       — Вам мужчинам не угодишь, — надула губки Бет. — Если не уделяешь внимание, то тебе наплевать, а если проявляешь заботу, то что-то тут не так.       — Это откуда же такие выводы? — невольно улыбнулся Рауль.       — Да вот уж есть откуда, — не стала пояснять Бет. — Я сделала трубочки с заварным кремом. Вкуснющие. Мы с папой уже объелись.       Они прошли на кухню. Бет поставила на плиту чайник и подвинула к Раулю тарелку с пирожными.       — Знаешь, мы тут подумали… — неуверенно начала она. — А почему бы тебе не поехать куда-нибудь отдохнуть? Тебе же отпуск полагается.       Отпуск действительно полагался. Недавно его вызвал к себе шеф и сказал, что он просто обязан отгулять две недели до конца года, иначе это будет нарушением трудового договора, а неприятности им не нужны. Так что Раулю пришлось написать заявление, но что делать в эти две недели он еще не решил. Была бы весна или лето, да хотя бы начало осени — он занялся бы ремонтом крыши и фасада.       — По-моему, отличная идея, — продолжила Бетина, разливая кипяток по кружкам. — Поезжай в Эль-Дейю. Посмотришь как там сейчас. Что изменилось и где лучше остановиться. Приглядишь нам симпатичный отельчик, или может даже дом к летнему отпуску. Тем более забронировать жилье надо заранее, помнишь, раньше мы уже после новогодних праздников бронировали. А летом отправимся все вместе. Папа ведь откладывает деньги, как и обещал.       — Не знаю, Бет… В отпуск, правда, выгоняют до конца года. Но что я там буду делать один?       — Николаса навестишь. Может, он уже осуществил свою мечту, издал летопись маяка и теперь знаменитый писатель, — убеждала Бет. — Ну, обещай, что хотя бы подумаешь!       — Обещаю, — согласился Рауль, по большей части чтобы избежать продолжения разговора.       Он понимал, что сестра и отец, изо дня в день наблюдая его понурый вид, переживали за него, но идея отправиться в поездку одному не очень вдохновляла.       — Так и не расскажешь мне, что у тебя случилось? — произнесла Бет спустя некоторое время. — Ты с кем-то расстался? Вы поссорились?       — Расстались, но не ссорились… Мне сложно сейчас об этом говорить, Бет.       — Прости, что спросила, ладно? Думала, если ты поделишься, тебе станет легче.       — Возможно, когда-нибудь потом расскажу. Спасибо за пирожные, — поцеловал ее в щеку Рауль.       Несколько дней спустя тему отпуска неожиданно поднял и Хельмут.       — Надумал, чем займешься в отпуске? — спросил напарник, когда они ехали на опрос свидетелей по новому делу — убийству одного из совладельцев кондитерской фабрики. Дело было чрезвычайно запутанное, а недоброжелателей у убитого хоть отбавляй. Умудрился же человек всех против себя настроить: и своего компаньона, и жену, и брата, и сына, а еще был немалый перечень лиц уже не из столь близкого окружения.       — Нет пока, — рассеянно отозвался Рауль, несколько сбитый с толку внезапным вопросом. — Сестра предлагает отправиться в Эль-Дейю, мы там раньше не раз отдыхали семьей.       — Хорошая идея, — сосредоточенно смотря на дорогу, одобрил Хельмут. — Море, солнце, новые лица… Иногда полезно сменить обстановку, проблемы и переживания от этого никуда не денутся, зато появится возможность взглянуть на них под другим углом.       — Сговорились вы, что ли, — пошутил Рауль, с удивлением взглянув на философствующего напарника. Что-то раньше он не замечал за Хельмутом такого.       — Не сговорились, а переживаем за тебя. Я бы хоть сейчас отправился с Маюми куда-нибудь в теплые края, вот только отпуска мне до апреля не видать.       — Да что-то нет у меня особого настроения куда-то ехать.       — Видно, что нет, но в городе, да еще и без работы, ты же совсем закиснешь.       Тут Хельмут, пожалуй, был прав. На работе Рауль все же отвлекался от своих переживаний.       В воскресенье Рауль отправился с Бетиной по магазинам выбирать подарки на Новый год. Сестра держала его за руку, как в детстве, и прохожие смотрели на них с улыбкой, видимо, принимая за влюбленную пару.       Искрясь в свете фонарей, падал снег, придавая украшенному гирляндами и елками городу еще более праздничный вид.       — Я так и не придумал, что купить Альфреду. Не подкинешь идею? — поинтересовался у сестры Рауль, когда они зашли в торговый центр.       — Если ты купишь ему трехтомник по психологии профессора Дельбрука, он будет в восторге, — тут же нашлась Бет. — А вот и книжный бутик как раз напротив. Ты пока узнай есть ли он у них в продаже, а я пойду за подарком для тебя. У меня уже все присмотрено, так что я недолго. Потом зайду за тобой.       В книжном отделе, к удивлению Рауля, образовалась очередь. Он-то думал, что бумажные книги отживают свой век, постепенно уходя в прошлое, уступая место современным электронным форматам. С другой стороны была некая прелесть, некое эстетическое удовольствие взять в руки обычную книгу, ощутить запах типографской краски и бумаги, пошелестеть страничками, полюбоваться обложкой.       Пока Рауль ждал своей очереди, присмотрел подарок и для Хельмута — стильный ежедневник в переплете из тисненой кожи с металлическими уголками. Трехтомник для Альфреда тоже нашелся, и продавец, упаковав книги и ежедневник в подарочную бумагу, с улыбкой вручил ему увесистый фирменный пакет, поздравив с наступающим праздником.       Рауль отошел от прилавка, чтобы не мешать другим покупателям, как внезапно кто-то легко тронул его за локоть. Повернувшись, он увидел невысокую рыжеволосую девушку в пушистой белой шубке и тут же узнал в ней сестру Эриха Мари.       — Боже, Рауль, это же вы?! Какая удача, что я вас встретила! — радостно воскликнула девушка.       — Это я, — улыбнулся такой реакции Рауль.       — Есть у вас лишнее полчаса? Или вы спешите? — отвела его в сторонку Мари. — Мы могли бы поговорить? На втором этаже есть кофейня, там должны быть места. Кроме пирожных и кофе там ничего не подают, а люди обычно предпочитают ужинать поплотнее. У меня есть новости об Эрихе.       — Полчаса есть и даже больше, но я здесь с сестрой, мне нужно дождаться ее возвращения.       — Я предложила бы встретиться и в другой день. Но завтра я уезжаю к тете в Галле… — Мари сделала задумчивую паузу. — И, наверное, надолго.       — Ничего, Бетина нас извинит, а вот, кстати, и она, — помахал сестре рукой Рауль, привлекая ее внимание.       Он представил девушек друг другу.       — Бетина, это сестра Эриха, Мари. Она завтра уезжает, и хотела бы поговорить со мной. Ты не обидишься, если я тебя оставлю на время?       — Нет, конечно. Я продолжу заниматься покупками, а потом доберусь домой на такси. Не волнуйся. Легкого пути вам, Мари.       Попрощавшись, Бет скрылась в толпе, оставив их наедине.       Они поднялись на эскалаторе на второй этаж и зашли в небольшую, уютную кофейню. Как и предрекала Мари, зал был пуст, лишь в углу за столиком сидел пожилой мужчина, периодически поглядывающий на часы, но вскоре ему позвонили и он ушел.       Дождавшись пока официантка принесет им кофе и отойдет, Мари начала свой рассказ.       — Я по-прежнему не знаю где Эрих, но иногда он связывается со мной. Редко и номера каждый раз разные. Я даже купила другой комм и мобильную карту, вернее, он подсказал купить… Но я хочу думать, что для них с Яни никакой угрозы не существует, и он больше опасается за меня. Знаете, он очень переживал за вас, Рауль. После их с Яни побега. Боялся, что вас обвинят в соучастии. Я рассказала, что вы заходили ко мне в отпуске и значит все в порядке. Но он ответил, что пока комитет трясет это дело, для вас все равно существует опасность. Я надеюсь, что у вас не было никаких неприятностей, — она подняла на него пронзительный взгляд голубых глаз, такой же ясный и чистый, как у Эриха.       — Не было, — заверил ее Рауль, решив, что ей ни к чему знать о бесчинствах Толмена.       — Эрих искал Яни несколько лет и, когда нашел, уже не мог поступить иначе. Просто не мог, понимаете… Они с Яни познакомились за год до войны. На каком-то собрании Движения сопротивления. И с тех пор встречались. А потом была эта демонстрация протеста у резиденции императора, помните? Когда силовики открыли по демонстрантам огонь. Некоторых арестовали. Среди них был и Яни, и ему грозил расстрел, как члену террористической группировки. Тогда Эрих попросил отца вмешаться, это был единственный шанс спасти Яни, но для этого ему пришлось рассказать все. Про эти собрания и про их отношения с Яни. Вы не представляете, что творилось у нас в доме, в каком бешенстве был отец, какими словами он осыпал Эриха… Потом они заключили сделку: Яни выдворяют из страны с последующим запретом на въезд, а Эрих отправляется на фронт добровольцем. «Смывать позор, пусть и ценой крови» — так сказал отец. Тогда он считал это справедливым, но, когда Эрих чуть не погиб под Аугсхеймом, мне кажется, он сожалел, что все так вышло, хоть не показывал нам виду. После ранения Эриха комиссовали, но он так и не вернулся домой, вообще прекратив любое общение с отцом. И все это время Эрих искал Яни. Я считала, что это невозможно. Подумайте, идет война, они по разные стороны, да может быть Яни уже и в живых не было, а Эрих все равно упорно верил, что найдет его и нашел. Теперь вы понимаете, почему он не мог поступить иначе?       — Думаю, что понимаю, — кивнул Рауль.       — И что это, если не чудо? Существовала лишь одна тысячная шанса. Да и существовала ли? Знаете, как говорят: чудеса случаются с теми, кто в них верит.       — Может быть, вера в чудо позволяет шагнуть за рамки реальности, и оттого невозможное становится возможным.       — Как хорошо вы сказали, Рауль, как славно. Вот и наша с вами сегодняшняя встреча тоже маленькое чудо. Теперь у меня на душе стало светлее, спокойнее, — грустно улыбнулась Мари.       — Вы уезжаете к тете погостить? — спросил Рауль.       Мари отрицательно покачала головой.       — Не знаю, вернусь ли я когда-нибудь в Чартон. Вот и я примерила на себя судьбу Эриха, тоже стала изгоем. Отец хотел, чтобы я вышла замуж за мужчину из одной влиятельной семьи. Но я отказалась. Все же смогла пойти против его воли. Отец сказал, что самое главное разочарование в его жизни — это его дети. Ну что ж, больше ему не в ком разочаровываться. Я не злорадствую, нет. Мне больно осознавать, что наша семья разрушилась.       — А мать? Она не имеет на отца влияния? Неужели она не встала на защиту своих детей?       — Влияние, едва ли, — подумав ответила Мари. — Она могла разве что сделать выбор. И она выбрала мужа. И знаете, может быть это хорошо. Пусть у него останется хоть какая-то опора, хоть кто-то рядом. Вот я вам и рассказала, что намеревалась. Пожалуй, мне пора. Поезд отправляется рано утром, а у меня еще не все вещи собраны. — Она поднялась.       — Позвольте, я вас провожу, Мари, — встал следом Рауль.       — Я и так вас задержала, и я живу совсем недалеко. Я уже полгода как снимаю квартиру и даже работаю. Сама себя содержу. Но тете нужна помощь с хозяйством и с магазином. Она уже в возрасте, детей у нее нет. Поэтому она и вызвала меня к себе. Так что перед вами будущая деловая леди, — прогоняя грусть, задорно улыбнулась Мари.       — И все же время позднее. Ни за что не прощу себе, если отпущу вас одну, — возразил Рауль.       — Хорошо. Идемте, — не стала больше спорить Мари. — Вообще, мне приятно, что вы предложили.       Они вышли в вечерний город, все еще охваченный снегопадом. Снежинки кружились, застывали в воздухе и, подхваченные легким ветром, взлетали вновь. Мари подняла лицо к небу, и тут же несколько снежинок опустилось на ее ресницы.       — Как красиво, — тихо сказала она, скорее себе, чем Раулю, и маленькая слезинка скатилась по ее щеке или, может, это был просто растаявший снег.