Легенда об ундине

      До вылета оставалось чуть более часа. Номер рейса и дату Рауль сообщил Михаэлю как только купил билет, и Михаэль ответил, что встретит его в аэропорту.       Отец, Бетина и Альфред проводили его до стойки регистрации. Бетина взяла с него обещание, что как только обстановка в стране станет стабильной и безопасной, Рауль обязательно выберется навестить их.       — Я хотела бы видеть вас обоих, — сказала она. — Но может быть Михаэль не захочет приехать в Чартон.       Вернувшись из отпуска, Рауль рассказал о Михаэле семье. В том, что сестра поймет и поддержит его, он не сомневался, с отцом дело обстояло сложнее. Он знал, насколько сильно любит их с Бетиной отец, но понимал, что далеко не каждый родитель одобрит отношения, так порицаемые обществом и государством. Он провел в сомнениях несколько дней, но все же решил открыться и ему. Ответ отца его растрогал.       — Если это делает тебя счастливым, то как я могу быть против, сын? Для меня самая большая радость знать, что мои дети благополучны и счастливы. Только разлука огорчает. Кто его знает, когда все наладится, но с другой стороны нам-то с Бетиной ничего не мешает купить билеты сесть на самолет и прилететь к вам.       Они обнялись на прощание, и Рауль направился на регистрацию, оставшись наедине со своими мыслями.       Чем ближе к встрече, тем с большей силой его охватывало волнение и предвкушение. Устроившись в зале ожидания, он достал комм и стал читать их переписку с Михаэлем. Комм и мобильная карта были куплены в Эль-Дейе, они общались через роуминг, Рауль счел эту меру предосторожности разумной, хоть и надеялся, что она излишня и до них никому нет дела. Счета за переговоры были астрономические, но они звонили и писали друг другу каждый день. Рауль подробно рассказывал Михаэлю, как продвигаются дела, и что он успел за день. Михаэль отвечал коротко — в своей обычной манере. Но его вчерашнее ночное сообщение было нехарактерно длинным. Рауль перечитывал его уже несколько раз и сейчас открыл снова.        «Ты пишешь, что в Чартоне сугробы и снегопады, а мне подумалось, что многие островитяне даже не видели снега, наверное, для них это что-то из разряда чудес. Но местные говорят, тут бывает сезон дождей и ветров, а несколько раз даже случались тайфуны. Тогда все движение в городе встает, школы, университеты, магазины и многие учреждения закрываются, а люди в это время стараются не появляться на улице. Словом, это серьезное стихийное бедствие.       Вчера я решил прогуляться по набережной и засмотрелся на один дом. Вроде бы ничего особенного, обычный пятиэтажный белый дом, с коричневой черепичной крышей. Мы даже проходили мимо пару раз, но не обращали внимания. Я спросил у консьержа, сдаются ли в нем квартиры, и он сказал, что есть две на четвертом и пятом этажах. Я взял контакты владельцев и сегодня посмотрел одну из них, ту, что на пятом. В ней две достаточно большие комнаты и просторная кухня. Белые стены и коричневые потолочные балки, мебель в стиле ретро, а из окон видно море. Цена, правда, почти в два раза выше, чем у моей, но оно того стоит. К тому же мне хочется, чтобы все прежнее оказалась подальше, и жизнь в Эль-Дейе без тебя — тоже.       Без твоего одобрения я, конечно, ничего не обещал хозяевам, сказал, что мы подумаем.       Да! В гостиной висят старинные фотографии города, и на одной из них — старый маяк. На море — шторм, вдалеке виден одинокий корабль, огромные волны словно стараются смыть маяк с утеса, а он спокойно светит вдаль, давая кораблю шанс на спасение».       Ниже следовал ответ Рауля:       «Предлагаю завтра же снять эту квартиру, пока не нашлись другие желающее».       «Может быть, она тебе не понравится».       «Уже понравилась».       На этом их вчерашняя переписка оборвалась.       Днем от Михаэля пришла фотография с видом моря и крохотной черточкой старого маяка вдалеке, судя по бликам на фото, сделанная через оконное стекло.       Ниже, подтверждая предположение Рауля, была приписка:       «Я заплатил пока за месяц, вдруг тебе все же не понравится».       Рауль подошел к огромному панорамному окну зала ожидания и сфотографировал самолет, на котором должен был прилететь, — большой белый аэробус с нарисованными на фюзеляже синими крыльями.       Отправив снимок Михаэлю, он написал короткое послание:       «Через четыре часа».       И тут же получил не менее лаконичный ответ:       «Жду».       Среди небольшой кучки встречающих Рауль сразу же разглядел Михаэля. Пройдя последний разделяющий их турникет, Рауль опустил сумки на пол и крепко обнял его, чуть приподняв над полом. Никто не обращал на них внимания, но Михаэль засмущался. Рауль заметил, как порозовели его скулы, но не успокоился, еще и недвусмысленно поцеловав в губы, и только тогда поставил на место.