У Тодороки Шото всё в порядке

У Тодороки Шото всё в порядке. Даже не так, всё идеально. Он и сам идеален. На сколько может быть идеальным человек вообще, Тодороки вот такой. Высок, статен, богат, умён, спокоен… Герой с сильной родословной. Неплох собой. Все твердят, что красив. Кажется даже, никто никогда не думал обратного. Вот же они: длинный прямой нос, вздёрнутые кончики волшебных гетерохромных глаз, аккуратные брови, идеальные пропорции. Шото смотрит на себя в затуманенное паром зеркало. Думает. Ну да, не плох. Не более. Идеальные губы поджаты, идеальный нос сморщен, идеальные брови нахмурены, не особо портя идеальное лицо образовавшейся складкой. На его лице тоже выглядящей идеально. Тонкие пальцы, в которых с младенчества таится огромная сила, самыми кончиками тянутся вверх. От подбородка выше, аккуратно, к щеке, там, где идеальная чистая кожа совсем обрывается. Не приложено ни грамма силы. Просто лёгкое прикосновение к шершавой поверхности. Больно. Нет, это не верно. Боль давно прошла, осталась мнимым воспоминанием где-то в детстве, в белых стенах палаты. Боль уже потерялась среди стерильных простыней, убежала сквозь капельницы в открытое настежь окно. Боль давно уже не имеет права вернуться сюда. Тодороки неудержимо дрожит. Идеальный… Разве это не самая ужасная шутка, что могли придумать люди, чтобы потешаться над ним? Идеальный? Шото тошнит от одной мысли о позоре, алой коркой вцепившемся в это лицо. От идеальных разве тошнит? Плечи напряжены до предела. Тоже идеальные. Сильные, прямые, не покатые и не высокие, молочно белые. Мышцы под кожей перекатываются медленно, он почти чувствует каждое движение. Светло-голубой глаз прикрыт чёлкой. Он уже не видит так чётко, как правый. Не шутка ли, что идеальность не включает в себя идеальное зрение? Тодороки стискивает зубы до скрежета. Подушечки пальцев давят сильнее. Брови хмурятся. Боли нет, боли нет, боли нет… Боли быть не может, так почему он продолжает слышать крики в своих ушах? Боли быть не может, но ужасная корка действительно ноет, и сердце будто плачет, когда она тянется. Герой закрывает глаза. Идеальный? Смешно. Тодороки опускает голову. В ушах барабанами стучит кровь. Крики в них заглушают поток включенной ледяной воды. К чему всё это? Он задаётся вопросом который год. Надо ли ему это: быть идеальным? Не надо вовсе. И всё равно вены на руках вздуваются ощутимо, когда он с силой сжимает те в кулаки. Всегда идеально прямая спина, как меч, не опускающийся никогда, болезненно горбится над белой раковиной. Пар в ванной давно исчез, сменившись наледями на кафеле. Холодно. Правда, холодно. Очень. И Тодороки не хочет что-либо менять. Горячо. Что-то обжигает предплечье, разжимая левый кулак. Крики стали громче, ощутимее и более здесь. У Бакуго Кацуки ладони горячие настолько, что сначала Шото может думать только об этом. Он что-то кричит ему прямо в лицо, но на этом правда, - честно, - невозможно сосредоточиться. Тодороки не сразу понимает, что его левая рука до сих пор в обжигающей хватке Бакуго. Тодороки не сразу понимает, что не может приоткрыть левый глаз. Бакуго выключает воду, перестаёт кричать даже. Он толкает, — Шото поклясться готов, что совсем не так сильно, как раньше, — одноклассника на бортик ванны и садится на корточки перед ним. У Бакуго Кацуки широкие брови, вечно нахмуренные и с совсем неидеальной складкой меж ними, у него острый нос и хищный взгляд человека, не терпящего возражений. У Бакуго Кацуки не такие уж обжигающие ладони, когда растирают покрытые инеем тонкие пальцы. У Бакуго Кацуки лицо действительно идеальное, когда глаза взволнованно глядят снизу вверх. Тодороки кажется, что ему что-то говорят. Тодороки кажется, что шум в ушах потихоньку стихает. Тодороки кажется… Тодороки чувствует, что теплая шершавая рука касается его лба. Хочется смеяться. Шото не знает, что действительно усмехается. Шото не знает, что неидеальное лицо напротив настороженно застыло. Шото не знает, что его выжженные ресницы липкие от крови. У Тодороки Шото всё в порядке. Теперь, когда полотенце, смоченное холодной водой, аккуратно вытирает лоб и висок. Тодороки Шото считает, что не идеален. И неидеальный человек напротив — первый в очереди, кто скажет, чёрт возьми, почему это вовсе не плохо.