Содействие

      Хан был кем-то вроде приходящего специалиста, по крайней мере, так он просил себя называть. Минхо не знал, что такого оскорбительного было в словосочетании "визажист на полставки", но, наверное, дело было в том, что когда Ли первый раз увидел Джисона, то назвал его "приходящим мальчиком". И это, по скромному мнению Минхо, тоже не было оскорбительно, он же не сказал "по вызову" или что-то такое. Хотя хотел.       Сам Ли был управляющим и совладельцем, так что, несмотря на все просьбы, иначе как "мистер Ли" к нему не обращались. Хотя Минхо прямо-таки чувствовал невидимый словарный поток Хана и даже мог отчетливо прочесть в его глазах все вариации на тему "мистер-хуистер". Но такие каламбуры, конечно, были только в его собственной голове. На деле, Ли был почти на восемьдесят процентов уверен, Джисон предпочитал обращаться к нему "гандон" или "хуесос". Мысленно обращаться. Но второй вариант все равно был не то чтобы далеко от реальности.       В сущности их немые перепалки казались Минхо забавными по трём причинам.       Первая состояла в том, что Хан — настоящий профессионал своего дела. Он был (и остается) лучшим визажистом на памяти Ли: идеальные техники, безукоризненное соблюдение гигиены, превосходное умение ладить с клиентами. Некоторые модели любили молчать, тогда Джисон доставал принесенную колонку и подстраивался под чужой музыкальный вкус, другие любили поговорить, третьи — послушать. И тут Хан справлялся идеально: либо без умолку болтал на интересные для клиента темы, либо терпеливо слушал чужой монолог.       А еще он поладил с Хёнджином, приятным парнем в жизни, но жутко требовательным в работе. И один только этот факт мог сказать многое. Минхо же мало что смыслил в макияже, но мог оценить слегка нахмуренные, сосредоточенные брови, идеальную осанку, руку, твердо держащую кисточки на весу, и работу с моделями. Его устраивало все, Ли даже удивлялся. Он, например, долго привыкал к посту управляющего, а Джисон будто схватывал все на лету. Даже Чан признал профессионализм молодого визажиста, а это было одним из наиважнейших для Минхо факторов.       Во-вторых, Хан был милым в принципе. Он не состоял в штабе на постоянной основе, не имел постоянного контракта и работал, кажется, на одном энтузиазме и желании творить. Ли считал, что даже за "творить" нужно получать денежку, но это было лишь очередным забавным отличием между ними. В любом случае, Джисон был крайне обходительным. Он всегда мило здоровался, перед приездом уточнял не захватить ли кому-нибудь кофе или булочку в соседней пекарне и всегда присутствовал на корпоративах. Хан нравился вообще всем, даже Сынмину. (Минхо знал, что все сотрудники говорили, что "пятьсот Сынминов хуже пятисот мистеров Ли". Его самого это жутко забавляло, но подчинённые редко разделяли его чувство юмора, а если и смеялись, то из вежливости, потому что "начальство"). И все эти разговоры доказывали, что ставшей привычной борьба не была для Джисона типичной.       В-третьих, и в самых главных для Минхо, Ли прекрасно знал, насколько был привлекателен. Ещё с младшей школы он научился безошибочно находить в глазах людей восхищение своей красотой или поступками. Минхо знал, как добиться расположения, как быть лучшим. И Ли даже не нужно было прилагать усилий, чтобы увидеть желание в глазах Хана. Не где-то в глубине, подернутое дымкой, не спрятанное за расширенными зрачками, это чувство просто было и переполняло Джисона с головой. Минхо сразу понял, что это не более чем игра на выдержку, и он сам был слишком самовлюбленным, чтобы поддаться или проиграть.       Он выжидал и провоцировал, наслаждаясь тихой агрессией, раздражением, запахом адреналина, окрашивающим ауру Хана в притягательный красный, соблазнительный и вызывающий. Ли знал, что Джисон тоже наслаждается происходящим, это было видно по заинтригованному взгляду, когда он приходил на новый заказ. Хан спрашивал: "Что ты приготовил в этот раз?". А Минхо уже знал, каким был новый план. Сам Ли изнывал. У него был секс, опрометчиво было прекращать любовные похождения с десятками привлекательных моделей и симпатичных журналисок, не скупившихся на отличные статьи про агентство, ради игры. Минхо и так знал, что Джисон получал удовольствие, осознавая свою пока неподтвержденную власть. Но Ли не хотел признавать поражение. Если он и поддался чему-то вроде чувств первым, это вовсе не значит, что он собирается первым себя выдасть.       Поэтому все остаётся за закрытыми дверями квартиры. Его отказ в сексе Белле из High Cut (очень, очень плохо для карьеры), потому что у него не встал, а Хан утром того дня был грустным и молчаливым. И быстрая утренняя дрочка, когда во сне Минхо видит Джисона, создающего очередное арт-безобразие на своём же обнажённом теле, тоже за пределы дома не выносится.       Ли фантазирует, что мысли тоже должны оставаться внутри после трех поворотов нижнего замка и одного запасного верхнего, но так почему-то не происходит. На четвёртый месяц Минхо начинает сдавать позиции. Он уже знает, что в первую и вторую неделю месяца Хан приезжает по вторникам и пятницам, а в третью и четвертую — в понедельник и субботу. Ли звонит в бухгалтерию, чтобы узнать о расчёте премий и узнает, что, хоть Джисон все еще работает без контракта, ему выделяют зарплату почти с самого начала. Минхо даже боится, что Хан спит с Крисом, потому что ни с кем ещё его совладелец не обращался таким мягким образом, но информация не подтверждается.       Зато когда пятого февраля Джисон влетает в офис в понедельник, все катится к чертям. Во-первых, Ли даже подумать не мог, что способен употребить "влетать" по отношению к Хану: тот всегда приходит заранее, медленно и спокойно идёт до рабочего места, раскладывает инструменты и ждёт модель, а если и опаздывает, то сразу минут на сорок. Во-вторых, на календаре вторая неделя месяца, а значит Джисон уже второй раз сбивает весь график. Минхо начальник, он не любит, когда графики сбивают без его на то ведома, поэтому вместо того, чтобы отыграть уже привычную перестрелку глазами, он подзывает личного помощника и приказывает срочно узнать, что происходит, а сам идет к Хану.       И Ли честно старается, но убрать с лица нахальную ухмылку просто не может. Ну и что, что он понятия не имеет, что происходит в его же агентстве? Джисону про это точно знать необязательно. Минхо идёт медленно, видит, как напрягается и отходит администратор, опасаясь скандала, но Ли все равно получает удовольствие. Он успевает прокрутить в голове возможный диалог, придумать, к чему прицепиться, и, на всякий случай, вспомнить парочку непотребных шуток. Но Хан его появления почти не замечает, кивает, на удивление искренне и вежливо здоровается, а после продолжает разбирать кейс.       Ли хмурится, ему такое совершенно не нравится. Мало ли что может случиться на работе, конечно, но: серьёзно? Что-то стоит такого наплевательского отношения к их заигрываниям? Он сегодня не прихорашивался, как делал перед каждой встречей с Джисоном, но все равно выглядит хорошо. И чёрная рубашка ему идёт, и ремень дизель. Неужели Хан не прошипит что-то про кривоподведенные глаза себе под нос? Минхо же даже не красится!       — Вы что-то хотите, мистер Ли? — наконец интересуется Джисон, когда заканчивает доставать палетки на стол.       Минхо не успевает собраться, он знает, что на лице появляется абсолютное удивление, кажется, даже удержать удивленно распахнутые губы вместе не получается. Но ликование в глазах Хана не появляется. Ли чувствует себя потерянным и раздраженным. Какого черта тут происходит? Он молча отходит, почти не обижаясь на то, что Джисон просто дальше раскладывает вещи.       – Я слушаю, — рычит Минхо, когда возвращается помощник. На нем он и оторвется. И не пожалеет даже, ассистенту, собственно, за это и платят.       – Мистер Ян скоро приедет, — взыолнованно шепчет помощник, а Ли теряется.       В который раз за это утро. Работники вообще перестали его слушаться? Мало того, что он начальник и должен знать о таких визитах, так еще и Чонином он занимается лично. Это его модель. Ли контролирует каждую фотосессию сам, начиная от аутфита и макияжа, заканчивая освещением и первой публикацией. Поэтому он тут же набирает Криса.       — Подсидеть меня собрался? — шипит Минхо в трубку. На Чана он, конечно, не злится, наверняка произошло недоразумение, но Бан в любом случае вставит своим подчинённым, так что Ли остаётся в плюсе.       У Криса на фоне шумно, Минхо вспоминает, что тот вроде должен обозревать какой-то показ, но ему все равно: с прессой Ли не работает.       — О чем ты? — Чан звучит дружелюбно, как и всегда. Минхо запоздало понимает, что если бы Бан знал, то сказал обязательно, а если не знает, лучше молчать. Проблемы с контролем и агрессией в такой ситуации будут лишними.       — Чего серьёзный такой? — напевает Ли. — Я подумал, что соскучился и решил позвонить.       Минхо прямо видит, как Чан закатывает глаза.       — Афтерпати в разгаре, гений. Я перезвоню.       Разговор заканчивается, Ли делает пару глубоких вдохов-выдохов, чтобы не рассердиться окончательно.       – Срочно узнай, что тут происходит, — Минхо оборачивается к ассистенту. — И даже не вздумай вернуться без информации.       Помощник выглядит потерянно обреченным. Ли думает, что это его работа и даже готовится напомнить, но ассистент успевает испариться. Минхо разворачивается на пятках, жмурится, чтобы рассмотреть напряжённого Джисона. У Хана даже руки, кажется, трясутся. Ли думает, что Чонин славный малый и бояться особо нечего.       Хотя Феликс бы с ним не согласился. И Чанбин тоже. Да и Сынмин был бы готов поспорить. Но Ким — отдельная история.

• ° • . ☆ . • ° •

      Когда Ян звонит Крису на личный номер, тот почти не удивлён.       Йен сидит в машине один, ждёт, когда водитель заберёт из химчистки костюм. Сегодня утром менеджер сообщила о внеплановой вечеринке CQ. Чонин был уверен в том, что не собирается менять планы ровно 2 часа 32 минуты, а потом решил, что может наконец избавиться от одной главной — и единственной — головной боли в своей довольно спокойной жизни: любовной интрижки Минхо. Яну нравилось слушать про какого-то паренька с работы (серьезно, он старался вспомнить и имя и профессию, но не смог) только первый месяц, потом стало странно. Ли был уверенным в своём нежелании иметь постоянные отношения молодым парнем, и Йен начинал думать, что теряет друга. Пора было подтолкнуть этого идиота к перепиху, а после вернуться к стабильным походам по барам дважды в месяц.       К счастью, он не просто так выстраивал свою идеальную репутацию столько лет, а потому прекрасно осознавал всю щекотливость внезапного появления.       И именно такую причину он назвал Чану, когда Крис взял телефон: он хотел развлечься, раз уж Минхо переставал проводить с ним время.       Бан всегда прекрасно понимал, куда ему не стоит лезть, но никогда не знал, что конкретно контролировать не может.       — Я приду как обычный клиент, хён, — терпеливо — насколько это возможно для двенадцатого раза — поясняет Чонин. — У меня срочное мероприятие, и я хочу услугу. Просто запиши меня к тому парню, с которым собачится Хо. Говорят, он профессионал.       Ян не был уверен, говорят ли, но пусть.       — Ты даже не знаешь его профессию. Перестань мне лгать и просто ответь, — Крис начинал злиться, и Чонин чувствует, что злится тоже. Слишком много слов требовалось для объяснения. Ну, собственного пространного понимания тоже хватило бы.       — Хочу. И этого часто бывает достаточно, — отрезал Ян наконец.       — Ладно, — прошипел Чан, только чтобы от него уже отвязались. — Я все узнаю, только, бога ради, работай с Минхо.       Чонин засмеялся. В начале своей карьеры он и правда был довольно проблемным. И Крису не повезло стать кем-то вроде его куратора в агентстве. В любом случае, Йен не жалел о воспоминаниях, которые связывали его со старшим. Это было, по крайней мере, весело.

• ° • . ☆ . • ° •

      Минхо готов уволить своего помощника.       Это первая мысль, которая появляется в мозгу, когда парень выныривает из-за угла с двумя стаканчиками кофе и беретом на голове. Беретом, которого не было утром. Ли знает, что это значит: он ничего не узнал и теперь хочет прикрыть свои виноватые глаза. Ассистент подходит ближе, протягивает стаканчики на подставке и не поднимает взгляда.       Минхо вздыхает, когда ноздри заполняет приторно-коричный запах его тыквенного латте. Мало сахара и молока, много корицы и кофе. Латте такой коктейль назвать сложно, но бариста из кафе напротив хорошо знает его предпочтения. И ассистент тоже знает.       — Иди, уже, — обречённо шепчет Минхо и звучит как-то устало.       Парень пропадает слишком быстро для человека. Наверное, Ли стоит пересмотреть свою уверенность в том, что он хороший и лояльный начальник.       • ° • . ☆ . • ° •       Когда Чонин выходит из лифта на нижнем этаже, он почти сразу встречается глазами с Минхо. И... О. Йен знает этот взгляд: таким же Ли смотрел на него, когда придумывал оправдание для его родителей, а после ждал самых интересных подробностей. Это даже приятно, почувствовать нечто настолько ностальгическое.       Улыбка Минхо в тот момент тоже навевает определенные воспоминания. И уже не особо приятные для Яна. На лице какая-то дикая смесь из "я готов поддержать твою игру, хотя и без понятия, что ты задумал" и "почему ты решил, что можешь провести меня?". Чонин не должен терять лицо, но по блеску в чужих глазах понимает, что оставаться уверенным на получается.       К счастью, Ли не успевает подойти слишком близко. Вперед выходит какой-то забавный паренёк, сходу напоминающий Йену белку.       — Добрый день, мистер Ян. Меня зовут Хан Джисон, сегодня я буду вашим визажистом. Давайте пройдём к моему рабочему месту, я расскажу о проведённых гигиенических мерах.

• ° • . ☆ . • ° •

      Минхо хмурится, он отходит к окну, решая не отдавать Чонину его стаканчик с кофе — обойдётся. Ли наблюдает, каким серьезным выглядит Хан. Даже слишком, особенно, учитывая его стандартное общение с клиентами: похожее, настолько же профессиональное, но более дружелюбное что-ли.       Он допивает латте слишком быстро, по привычке тянется ко второму стаканчику и чуть не выплевывает жидкость на пол. Какое же отвратительное пойло любит Ян, однако. Минхо пытается сосредоточиться на малыше Йенни. Этот лис в последнее время слишком часто его обыгрывает, но Ли все равно не может зацепиться за какую угодно мысль, объясняющую, что происходит. Зато теперь он уверен, что поведение Джисона небезосновательно.       Следующие два часа он проводит в странном напряжении, стоя около окна. Минхо успевает выпить ещё стакан кофе и съесть сэндвич с двумя видами сыра, но странно щекочущее чувство так и не пропадает. Ли видит, как Чонин хихикает с шуток Хана, как Джисон расслабляется и больше не выглядит так, будто проглотил дорожный знак. Минхо знает, что Ян может быть обаятельным, но ещё он уверен, что хлебобулочный малыш не во вкусе Хана. Он надеется.       В какой-то момент Ли просто убеждается, что чувствует себя странно и уходит.

• ° • . ☆ . • ° •

      — Я закончил, — говорит Джисон, когда они сталкиваются в коридоре ещё через полчаса.       Ли хмурится и кивает. Хан никогда ему не докладывал про окончание работы. Они стоят друг напротив друга какое-то время, смотрят точно в глаза, Минхо боится, что у Йена слишком длинный язык. Он надеется, что опасения надуманные.       — Знаешь, — шепчет наконец Джисон. — Может нам все-таки сделать что-нибудь?       – Что? — Ли не уверен, что правильно понимает сигнал, но Хан кивает на удобно расположившуюся дверь рядом.       Минхо выжидает какое-то время, чтобы убедиться, что никто из них не захочет сбежать. Джисон нагло рассматривает все его тело, бегает от носков ботинок до волос на макушке. Ли хочет думать, но слов в голове маловато, и ему страшно. Он без понятия, что там успел наговорить Чонин, что Хан вдруг решил действовать. Минхо хмурится, изучает Джисона так же пристально, как рассматривают его самого. И в голове наконец вспыхивает: "Рискнуть или нет?"       Ли толкает его в грудь достаточно сильно, чтобы сделать больно, но Хан не реагирует — ударяется спиной в дверь и шарит одной рукой в стороне, чтобы нащупать ручку. Минхо почти что налетает сверху, начинает вылизывать и посасывать шею.       "Рискнуть".       Он хочет, так хочет, целовать Джисона в губы, но те короткие выдохи, глухие стоны сквозь сжатые зубы — любые издаваемые парнем звуки слишком прекрасны, чтобы прекратить их. Ли думает, что может продержаться ещё какое-то время. Сейчас это его личная симфония, он должен её запомнить.       Хан стонет. Наконец по-настоящему громко стонет (не в снах Минхо), его ноги подкашиваются, и Ли приходится схватить его за плечи, чтобы удержать на месте. Он нехотя отодвигается, рассматривает ярко-красный засос около яремной впадины — совсем немного перестарался — и затуманенные глаза. Джисон смотрит будто сквозь, поплывший, горячий, с розовыми щеками, он даже не пытается действовать сам.       Ли умеет принимать решения, поэтому отходит, чтобы открыть уже дверь в подсобку, а потом затягивает внутрь Хана. Джисон мычит — или стонет, или хнычет — и ищет опору, но внутри пустовато. Минхо смахивает со стола какие-то вещи — слышится глухой удар, треск и звон, которые отрезвляют Хана. Ли видит проблески сознания в глубине его чудесных шоколадных глаз, но они быстро пропадают, заменяясь желанием. Минхо подхватывает Джисона и усаживает на стол.       — Поцелуй меня уже, — шепчет Хан, а по рукам Ли бегут мурашки.       Действительно. Почему он не делал этого раньше?       Их губы совпадают как-то по-идиотски прекрасно. Минхо совсем не романтик, но он запускает руку Джисону в штаны и посасывает его пухлую нижнюю губу. Это ощущается восхитительно. Ли много думал о том, каково будет трахаться с Ханом. Будет это нежно и медленно или грубо и быстро. В любом случае Минхо был уверен, что Джисон будет жадным, но ведёт в итоге сам. Ли чувствует, как Хан прогибается под его руками, как ускоряется его дыхание и пульс.       Под рукой ни смазки, ни крема. Минхо пытается не отрываться от горячего тела под руками, скачет взглядом по полкам и столу в надежде найти что-нибудь. Тщетно.       Он так хочет.       Хочет, чтобы в заднем кармане внезапно завалялся презерватив с дополнительной смазкой или из-под стола выкатился бутылек крема. Что угодно, чтобы оттрахать Джисона прямо тут.       — Сделай уже что-нибудь, — вздыхает Хан.       Наверное, это должно звучать рассержено или обидно. Ли прямо-таки чувствует подтекст, который должен был ранить. Вот только Джисон звучит жалко, грустно, он просит. Минхо тоже хочет просить, его член неприятно врезается в джинсы, но он не может позволить себе отвлечься, поэтому легонько прокручивает головку Хана в руке, перекатывает её между пальцами и старается не спускаться к сухой коже, куда еще не попал предэякулянт.       — Ли!       Джисон сгибается, Минхо подхватывает его, чтобы парень не упал. Ли чувствует, как ему выдыхают горячий воздух прямо в шею, как мурашки бегут вниз по позвоночнику. Он улыбается, оттого, как Хан тихо выдыхает его фамилию.       — Такой официальный, — шепчет Минхо, а после ловит губами тихий стон Джисона.       Ему так приятно, что даже их первый (о боже, он правда думает, что может быть и второй) секс такой странный. Они одеты, у Ли затекает рука из-за неудобного положения, Хан стонет тихо, толкается ему в кулак, чтобы получить больше, но Минхо может только гладить головку. Его собственный член ноет, он чувствует, как намокшие боксёры липнут к промежности, а джинсы давят почти болезненно. Коморка слишком узкая, единственная лампочка освещает помещение слишком сильно, и Ли достаточно близко, чтобы рассмотреть всего Хана: как подрагивают влажные от слезинок ресницы и краснеют скулы, как мерцает полоска хайлайтера на нижнем веке и блестит от слюны пухлая нижняя губа.       Все, что происходит, — грязно, но не развратно. Единственное, что выбивает Минхо из монотонных, тягучих, одинаковых движений рукой, — резкий толчок. Он ударяется спиной в стеллаж, лопатки неприятно вжимаются в полки, а какая-то задняя часть в районе тазобедренной косточки тут же взрывается вспышкой тянущей боли — будет синяк. Ли может только ресницами хлопать, его мир разрушается слишком стремительно и через пару секунд он, правда (правда) жалеет, что не успевает запечатлеть в памяти, как Джисон падает на колени, что, в общем-то, тоже звучит болезненно.       — Всегда знал, что трахаться с тобой будет скучно, — отрезает Хан, и Минхо оскорблен.       Он даже пытается ответить, набирает побольше воздуха и тут же закашливается, потому что Джисон стягивает с него штаны и заглатывает член почти по горло. Это движение такое отрепетированно отточенное, что Ли поражается, как часто Хан вытворяет этот фокус. Наверняка, постоянно, учитывая его собственную реакцию: тело просто не успевает перестроиться, и он обильно кончает в чужое горячее горло буквально через пару мгновений.       Джисон не останавливается, посасывает член дальше, глотает сперму и втягивает остатки. Минхо чувствует себя плохо, у него дрожат колени. И, просто для справки, даже его первый оргазм наступил спустя бóльшее количество времени. Ужасно.       Он хватается руками за холодные железные полки, даёт себе буквально пару секунд, чтобы сфокусировать зрение на белой кафельной плитке стены.       Минхо обязан завтрашней версии себя запомнить, как сейчас выглядит Хан. Он все еще сидит на коленях, почти что блаженно закатывает глаза, удерживая член Ли на высунотом языке, он успел растегнуть ширину, достать из трусов член и сейчас размашисто двигает рукой, сжимая орган кулаком.       Минхо готов кончить во второй раз, было бы чем.       Джисон кончает через пару минут, продолжая обхватывать головку Ли губами. Минхо почти стыдно, что он продержался так мало. Ключевое слово почти, потому что, если вдруг второго раза не будет (а он не может утверждать, что это накопившиеся со временем напряжение сохранится и когда-нибудь снова выльется в секс), он запомнил достаточно визуальной информации. Даже слишком. На ближайшие несколько месяцев у него определённо есть, на что дрочить.       — Эй, — Ли поднимает Хана с пола, помогает ему отряхнуть штаны и благодаря какому-то сумасшедшему порыву, запускает руку в мягкие, хоть и окрашенные, волосы. — Как ты?       Он произносит это так тихо, что сам едва улавливает слова. Джисон мычит что-то невнятное и ластится к руке, его глаза все ещё закрыты. Минхо знает ,что не должен, но он улыбается. Наверное, слишком тепло, слишком открыто для секса с подчинённым в коморке. Он расслаблен и наверняка чувствует себя получше Хана, у которого джинсы спермой испачканы.       Момент приятный, но на то он и момент.       В дверь стучат.       Джисон распахивает глаза и смотрит внимательно, но не удивленно. Ли думает, как он будет убивать в зависимости от личности стучавшего.       — Пора еха-а-ать, — напевает Чонин за дверью.       Минхо шепчет:       — Сука.       — Я сам разберусь, — Хан толкает его к двери. — Даже не думай обращаться со мной, как с неженкой.       Ли кивает.       — Все в порядке?       — Мы поговорим позже, — выдыхает Джисон.       Минхо выходит за дверь и хмурится, когда не находит там Йенни. Он убьёт этого маленького засранца, когда найдёт, а потом, возможно, купит выпивки за       содействие в развитии отношений.