Lily of the Blood Valley

— Доброе утро, — Леви зашёл в залитую солнцем кухню, где Фрида уже колдовала завтрак перед мамой. Кажется, ассасин прервал их разговор на середине. Сердце теперь разливалось топлёным молоком от того, какой беззаботной выглядела мама. Конец лета выдался не таким жарким, как в прошлом году, и Леви прикрыл за собой дверь, чтобы не пускать сквозняк по ногам. Мама теперь часто навещала Фриду, несмотря на то, что путь до замка был не близким. Она уже несколько раз уговаривала кухарку вернуться в деревню вместе, чтобы заниматься выпечкой и продавать её на рынке. Она была уверена, что та будет разлетаться за полчаса, но Фрида всё отнекивалась, ссылаясь на какие-то личные причины. Но Леви отчего-то был уверен, что рано или поздно мама добьётся своего. Мама. Леви довольно быстро свыкся с тем, что его настоящих родителей не стало так давно. Прожив всю сознательную жизнь вместе с Лилит, ему уже сложно было представить, как бы могла сложиться его судьба, будь они всё ещё живы. Безвозвратно стёртые из памяти маленького ребёнка, они стали для него символом любви и мужества и напоминанием о том, что у него есть незавершённое дело. — Господин Аккерман, присаживайтесь. Мы с госпожой как раз собрались позавтракать, — она пригласила его за стол, который уже был заставлен яствами так, что ему бы пригодилась ещё одна опора, чтобы не сложиться под тяжестью еды. — Зовите меня Леви, пожалуйста, — на просьбу она слегка смутилась, но, тем не менее, согласно кивнула. — Я зашёл всего на минуту, поздороваться. Фрида вдруг убежала к печи и по возвращению протянула Леви что-то горячее, завёрнутое в бумагу. — Тогда это для вас и для Эрена. Он так и не распорядился о завтраке, — Леви слегка развернул бумагу и принюхался. Пахло бесподобно. Он поблагодарил Фриду за угощение, попрощался и скорее направился в замок, где его уже давно ждали. Фруктовые дерьевья и цветы вдоль вымощенной тропинки были обласканы солнышком, и, несмотря на то, что шёл уже четвёртый месяц войны, Леви чувствовал такое умиротворение в сердце, что не прекращал улыбаться всю дорогу до покоев Эрена. — Ты пришёл, — Эрен, стоявший спиной к двери, развернулся к нему и вдруг стремительно подошёл и обнял так, словно они не виделись целую вечность и один день. Леви едва ли не выронил из рук завёрнутые в бумагу, ещё горячие булочки с кремом, но успел перехватить их у Эрена за спиной. — Фрида… — ассасин замямлил ему в плечо, силясь договорить, — Фрида передала тебе гостинцы, — на это Эрен лишь довольно промычал, покачивая Леви в свои руках. От него больше не пахло горькими благовониями, нос теперь ласкал сладковатый запах магнолии, и Леви зарылся носом в складки расстёгнутого жакета, вдыхая глубоко и жадно. — Эрен. Мне кое-что нужно тебе сказать, — шептал он, обнимая его за талию. — Я кое-что украл у тебя. Эрен отстранился, придерживая ассасина за плечи. Он отчего-то удивлённо хмыкнул, смотря с какой-то снисходительностью. — Если ты про сердце, то я не против, — Эрен беззаботно рассмеялся, наклоняя голову к своему плечу, и Леви не смог не засмеяться в ответ, смущённо отводя взгляд. Леви отложил на столик угощения и накрыл ладонью ладонь Эрена на своём плече, не в силах оторвать от него взгляд. Солнце светило Эрену в спину, и зелёные глаза казались такими глубокими, что Леви бесконечно тонул в них, не нащупывая дна. Найдя в конце концов в себе силы, Леви продолжил то, в чём намеревался признаться: — Я про твой жакет. Он всё это время висел на спинке стула у меня, — Леви опустил ладонь Эрена со своего плеча и сплёл их пальцы, не прекращая смотреть на его пленительную улыбку. — Я знаю, — ответил Эрен, сжимая его ладонь крепче. — Но… откуда? Ты заходил, когда меня не было? Лицо Эрена вдруг на мгновение потускнело, а затем он печально улыбнулся, вероятно, приняв решение не выдавать себя. — Если он тебе так понравился, то нужно было сказать, — Эрен не прекращал подтрунивать над ним, и под этими шутками Леви немного злился из-за того, что тот, как хитрая лисица, каждый раз обводил его вокруг пальца. — Тогда я заберу его с собой в наш дом. Улыбка Эрена застыла на лице, и его взгляд теперь гулял по лицу Леви, туда-сюда, от одного глаза к другому, словно он не верил в то, что услышал. Эрен едва ли не прыгнул к нему на руки от радости, заключая в удушающие объятия, смазано осыпая поцелуями щеку, висок и волосы, и Леви обнял его в ответ, не ожидая такой бурной реакции. — Ну-ну-ну, ты чего так обрадовался сразу? Вдруг тебе не понравится, — Леви похлопывал его по спине, а сам не прекращал прижимать Эрена к себе, на самом деле наслаждаясь его реакцией. Эрен вдруг разорвал объятия и коснулся щёк Леви, ещё с несколько секунд молча рассматривая его. Леви видел скопившиеся в уголках его глаз слёзы, и ему захотелось их утереть, пусть то и были слёзы радости. — Я же сказал, что доверяю тебе. Уверен, что, каким бы ни был дом, мне будет в нём хорошо, — Эрен поцеловал краешек губ Леви, что растянулись в довольной улыбке, а затем вернулся к тому, чем занимался до появления Леви. Он подошёл к своей кровати и взял лежащую на ней простенькую мантию, за которой он теперь скрывал своё лицо. Леви терпеливо ждал его, и, если бы понадобилось, он готов был ждать его целую жизнь, наблюдая за тем, как он облачается в одежды, собирает волосы с помощью изящного кандзаси и поворачивается к нему, одаривая тёплой и нежной улыбкой — такой, от которой трепетало сердце. — Пойдём? — ласково спросил Эрен и протянул правую руку навстречу. — Пойдём, — с уверенностью ответил Леви, беря его за руку. В могущественном океане почти не осталось кораблей, одни лишь обломки постоянно приносило волнами на берег, вместе с человеческими трупами, кровь из которых уже давно смешалась с синей водой. Микаса о чём-то говорила с командиром взвода, и когда она их увидела, то лишь на мгновение кротко улыбнулась и вернула своё внимание к командующему. Значительно поредевшие ряды войск ждали приказов. Уставшие солдаты начищали оружие, сёстры милосердия помогали раненым, суетливо бегая от шатра к шатру, но всё внимание Леви было устремлено на него — на длинноволосого смуглого парня, чей профиль был скрыт под тёмной тканью мантии, но который отпечатался на сердце болью и радостью. Ради него он готов был на всё. И если нужно встать рука об руку в войне, то встанет. Если нужно стать его мечом, то он будет самым острым и точным. И если Эрену грозит смерть, то он станет для него живым щитом, принимая все удары на себя. Эрен приспустил капюшон на затылок и повернулся к Леви, всё это время не отрывающего от него взгляда. Он улыбнулся одними глазами так, как теперь не улыбался никому, и ассасин скромно кивнул ему, понимая без слов. Леви помог ему взобраться на лошадь и затем сел на свою сам, ожидая команды от Микасы. Лошадь под ним запыхтела и затопала копытами, поднимая пыль, и Леви слегка осадил её поводьями. Он все ещё носил при себе кинжалы, клинки и ножи, хоть теперь он в них и не нуждался. Пробуждённая в нём сила рода Аккерманов, о которой доселе он даже не подозревал, была всё ещё незнакомой ему, практически бесконтрольной, но с каждым днём на поле боя он учился ею управлять, а Эрен чутко его направлял, как когда-то сам Леви учил его управляться с ножом. Непредсказуемый океан нарастающими волнами принёс с собой серые облака, то и дело прикрывающие солнце. Три чёрные лошади неслись через сожжённые поля, разрушенные деревни и зелёные холмы. Встречный ветер не мог противостоять трём сердцам, в которых горела надежда: полные мужества, храбрости и любви — будущая королева Элдии, всё ещё народный принц и ассасин. Они мчались вниз по склону под незримым предводительством ворона, к каменистому берегу глубоких синих вод, и усиливающийся ветер поднимал в воздух их длинные мантии, связывая в единый поток чёрной материи. Кони перескакивали валуны и высохшие русла ручьев — послушные и могучие — они быстро добрались до самого края острова. Сбросив капюшоны, трое наследников магии крови смотрели в горизонт, который чёткой линией разрезал облачное небо и океан, и только корабли то тут, то там омрачали живописный вид, напоминая о том, что война ещё не окончена. Леви обеспокоенно взглянул на Эрена, воинственный взгляд которого был направлен куда-то вдаль, словно физически он был здесь, а мыслями где-то ещё. — Пора, — уверенный голос Микасы заставил Леви отвести взгляд, и расширяющийся золотой купол постепенно накрывал их с головой, и первый вопль раздался где-то вдалеке. С тех пор, как их с Эреном души связались — кажется, это было чем-то таким, — сила Эрена непомерно возросла и сдерживать её было сложнее, чем Леви мог подумать. Это ощущалось так, словно внутри набирал мощь вихрь горячих чёрных песков забытого острова, нещадно царапая грудную клетку совсем мелкими, но многочисленными камешками. Эрен порой забывался в своей ярости, тонул в ней и Леви едва удавалось вытащить его, шепча почти не слышно «Эрен, достаточно». Но сегодня он был отчего-то достаточно осторожен, отчего Леви не пришлось бросать силы на сдерживание. Крики людей доносились теперь всё чётче, и единственное, что Леви хотел — это то, чтобы всё поскорее закончилось. Чтобы наступил долгожданный покой, чтобы им больше не приходилось никого убивать, чтобы они наконец смогли жить в том доме, который подыскал для них двоих Леви. Пусть всё скорее закончится. Вражеские корабли медленно уходили под воду, и волны хлестали по ещё виднеющимся мачтам. Поддерживаемый королевской артиллерией, Эрен из тени безжалостно убивал людей один за одним, оставляя тела на палубах плавится от высоких температур, и Леви мог лишь только догадываться, о чём думает Эрен в эти моменты. Двигаясь по краю острова, они оттесняли ослабшие вражеские войска у берегов, а в тех местах, где им всё-таки удалось пробраться, Леви приходилось брать часть миссии на себя, всё ещё неумело используя свою силу. Они остановились в глубине острова, пробравшись под прикрывающими их элдийскими солдатами, и, оказавшись позади дружественных войск, Леви подогнал лошадь по левую сторону от Эрена. Он улыбнулся ассасину из-под капюшона какой-то хищной улыбкой, заставляя Леви замереть на нём взглядом. Как же много он о нём ещё не знает и сколько ещё его сторон откроется ассасину. Каким беспощадным и милостивым он может быть, жестоким и нежным. Ангелом с ножом за спиной. — Ты готов, Леви? — он спросил это так играюче, словно убийства были для него было игрой в снежки на выбывание, и Леви неуверенно кивнул ему, возвращая свой взгляд в месиво из лат и огня. Он прикрыл глаза, сосредоточившись на своём дыхании. Вдох-выдох. По телу пробежался холодок туда и обратно. Сбивчивый, местами еле ощутимый, он пустил мурашки по коже, и похолодевшие пальцы крепче сжали поводья. Пальцы на ногах свело судорогой, и по ощущениям это было похоже на лихорадку — испарина проступила на лбу, кровь отливала от лица и слабость постепенно пробиралась под колени. Леви сопротивлялся, жмурился, пытался не позволить силе взять над собой верх, и тихий шёпот помогал ему, вытаскивал, не давая потерять контроль. Тише, Леви. Тише. Он не видел, но чувствовал, как бледнеют и сохнут губы, как стекает по виску холодный пот, и шёпот становился всё громче, будто проникал в самые мысли. Всё хорошо. Ласковый голос словно возвращал его в тело, и Леви цеплялся за него, согревался им, и вдруг почувствовал слегка болезненное пощипывание щёк, словно зашёл с морозной улицы в прогретый печью дом. Я здесь. Леви резко раскрыл глаза, словно его в одно движение выдернули из ледяного моря, и он слегка проморгался, чувствуя, как сердце ускорило ход. Он наконец смог нормально дышать, но ещё пустым взглядом оглядывал место в котором находился. Слух стал постепенно улавливать звонкие удары доспехов друг о друга, крики солдат и суету вокруг, и он повернул голову к Эрену. Заметив его и Микасы взволнованные взгляды, он улыбнулся краешком губ. — Получилось. Леви вернул своё внимание на поле боя, чувствуя, как сила разливается жидким серебром по венам, и через мгновение, под взором стальных глаз, первый солдат пошатнулся и упал на четвереньки, роняя голову в высокую траву. Соратники уже не могли ему помочь, падая следом за ним на землю, словно лепестки отцветающей вишни. Резко снижающееся давление и затем обрывающееся поступление крови в сердце замертво складывало солдатов друг на друга. Они теряли сознание раньше, чем могли ощутить приближающуюся смерть. Воины падали на спины и в ноги своим товарищам, и те падали следом, спотыкаясь о своих соратников, и королевские мечи пробирались под их доспехи, окропляя железо кровью. Это напоминало Леви о его недавнем прошлом. Как он без пощады вонзал нож в сердце, как он по заказу убивал людей, и звон доспехов отзывался звоном монет. Теперь этот звон стал ценной наградой. Потому что ассасин знал, что чем чаще он слышит стук ударяющихся друг о друга стальных листов брони, тем быстрее всё закончится. Сила рода Аккерманов делала его хладнокровным и равнодушным, и только единственный человек мог заставить его сердце оттаять и проявить милосердие. Эрен. Он, чьи мысли невозможно было прочитать. Он, в чьих волосах теперь скользил ветер свободы. Он, кому Леви смог открыть сердце.