Oblivion

— Хён, я правильно всё сделал? Перед Чонгуком столпились дети, широко распахнутыми глазами смотря на парня. Семилетний Трэвис гордо держал длинную палку в руках, постукивая ей по земле. Чонгук внимательно осмотрел созданную мальчиком площадку для игры в «камушки», которая представляла собой неровный круг на земле, полностью рассечённый параллельными прямыми. Чонгук сжал между пальцами небольшой камень, легко запустив его в воздух с предельной точностью. Дети с распахнутыми ртами восхищённо наблюдали за тем, как камешек приземлился ровно на одну из черт в круге, зарывшись в песок. — Встаньте все с одной стороны от круга и старайтесь попасть в каждую черту от самой близкой до самой дальней. Камень должен лететь по дуге. Победит тот, кто сможет забросить свой камень на каждую черту поочерёдно. Всё понятно? Дети с энтузиазмом закивали, в следующую секунду отбегая от Чонгука, чтобы встать в одну колонну на некотором расстоянии от круга. Каждый из них держал в руках три камушка: у них было три попытки попасть в цель, иначе ход переходил к следующему игроку. Камушки засвистели в воздухе. Убедившись, что дети играют осторожно, а не пытаются случайно покалечить друг друга, Чонгук отошёл чуть в сторону, чтобы сесть на бетонную ступеньку около входа в дом. Парень оттянул грубую ткань штанов, натянувшуюся на коленях, выпрямляя ноги перед собой. Оперевшись на руки чуть позади себя, он наблюдал за детьми, слушая их радостные возгласы и звонкий смех. Чонгук, погружённый в собственные мысли, моргнул, неожиданно для себя увидев перед глазами совершенно другую картину — до боли знакомое воспоминание из собственного детства.

***

— Эй, ты снова сжульничал! Нельзя заходить за черту, сам же сказал! — недовольно воскликнул маленький мальчик, возбуждённо потянув своего старшего брата за край куртки, будто надеялся оттянуть того назад за линию. Мальчик продолжал дёргать брата за одежду, смотря на того своими большими обиженными глазами, невинно надувая щёки. — Больше не буду, только не плачь! — засмеялся Хосок, несильно тыкнув пальцем в щёчку младшего брата, заставляя того отступить назад. Чонгук правда не собирался плакать, но оба его друга весело смеялись над ним, и в уголках его глаз что-то защипало. Слёзы уже были готовы сорваться вниз по покрасневшим щекам, но так и застыли в глазах, когда перед Чонгуком появилось улыбчивое лицо его лучшего друга — Ёни. — Твой ход, Чонгук-а, иди, покажи нам, как надо, ты всё ещё выигрываешь, — сказал ему друг, протягивая мальчику камушек, ободряюще улыбаясь. Чонгук шмыгнул носом, скосив глаза на своего хёна, который уже успокоился и молча стоял рядом, наблюдая за младшими. Мальчик показал Хосоку язык, уверенно забирая у Ёни камушек и подходя к стартовой черте. Прицелившись, Чонгук уверенно взмахнул рукой, запуская камень в воздух и наблюдая за ним, сжав руки в кулачки. Вот-вот его бросок должен был достигнуть своей цели! Чонгук, полный невинного азарта, погрузился снова в игру, совершенно забывая обо всём, не замечая происходящего вокруг. Он ещё всем докажет, что в этой игре ему нет равных! Камушек коснулся земли, упав ровно в центр круга, где проходила жирная черта. Мальчик радостно воскликнул, подпрыгивая на месте. Он обернулся к друзьям, весело ухмыляясь, наслаждаясь этим коротким мгновением собственной победы. Но на родных лицах он, вопреки, увидел волнение и отголосок страха. Чонгук завертел головой, наконец замечая толпу людей, выбегающую из главного входа их общежития. Взрослые что-то громко выкрикивали, выбегая из здания. Деревянная входная дверь с грохотом билась о стену, сталкиваясь с ударами локтей и колен. Среди множества яростных и решительных гримас, мальчик заметил отдалённо знакомые ему лица его отца и матери. Но он их быстро потерял из виду. Его тут же дёрнули за руку назад, утягивая в противоположную сторону от разгорающегося восстания. — Мама! Папа! — закричал Чонгук, напуганный до дрожи и оцепенения. Он продолжал звать родителей, без остановки вертя головой, выискивая их среди толпы, навстречу которой уже выдвигался отряд военных с дубинками в руках и оружием за спиной. Хосок в какой-то момент подхватил его на руки, прижимая младшего брата к своему телу, прикрывая его голову своей рукой. Мальчик, в глазах которого отражался ужас, смотрел из-за плеча старшего брата, как толпа восставших столкнулась с надсмотрщиками, которые не жалея сил стали избивать людей дубинками. Тогда кто-то из повстанцев достал очевидно украденный автомат — воздух прорезали пули, а пространство вокруг содрогнулось от предвещающего смерть гула выстрелов. Хосок упал на землю, притянув к себе брата и его друга, прикрывая их своим телом. Он знал, что происходило и знал, что никто из тех людей, вероятнее всего, не останется в живых. Их родители тоже были там — он ясно понимал это, подавляя желание немедленно броситься к ним, чтобы попытаться вытянуть из толпы смертников мать. Отец давно вынашивал план собственной смерти, горя желанием встретить её поскорее. Ещё в тот раз, когда отец болтался в петле, Хосок перестал считать этого мужчину членом семьи. Тот, кого даже не заботит собственное существование — не сможет позаботиться и помочь кому-то другому, своей семье. Хосок, понимая столь очевидную несправедливую истину, взял ответственность за своих родных людей полностью на себя. Он был всё ещё подростком, ребёнком, который хотел бы чувствовать себя под опекой своих родителей, но, к сожалению, ему пришлось стать взрослым и сильным ради мамы и младшего брата. Парень быстро поднял себя с земли, садясь на пятки. Хосок потянул за собой Чонгука, поднимая мальчика на ноги, чтобы встряхнуть того за плечи. Чонгук цеплялся за Хосока руками, не собираясь отпускать брата, но тот не давал ему и шанса, больно сдавливая хрупкие запястья. — Чонгук, бегите с Ёни в сторону полей. Спрячьтесь за завалами и ждите меня там. Чонгук, ты понял меня?! — Хосок сорвался на последнем слове, заставляя тем самым обоих мальчиков обратить на него всё своё внимание. Чонгук побледнел, мотая головой, не собираясь слушаться брата. По его лицу уже текли слёзы, заставляя мальчика желать их растереть по щекам, но его руки продолжали крепко держать, не давая сдвинуться с места. — Нет, не хочу! — только и смог закричать Чонгук. Его мама и папа могли уже быть мертвы, а старший брат собирался пойти за ними. Мальчик забился в чужих руках, пытаясь выбраться и вцепиться в Хосока, чтобы тот не смел его оставлять одного. — Сейчас не время капризничать! — закричал Хосок, чувствуя, как паника и страх завладевают его телом. Он упрямо мотнул головой, пытаясь собрать мысли воедино. Чонгук смотрел на него широко распахнутыми глазами, отражающими свет разбитых фонарей, пламя которых медленно расползалось по земле. От криков людей закладывало уши, а от неожиданно хлынувшего с неба дождя замыливался взгляд. — Не ходи туда! — взвыл Чонгук, потеряв себя в слезах и всхлипах. Старший брат всего на короткий миг прижал его к себе. — Беги, Чонгук, — сказал ему Хосок. Чонгук оказался снова на земле, когда брат с силой оттолкнул его от себя. Мальчик быстро зашевелил руками и ногами, чтобы подняться и побежать за Хосоком, но его снова остановили — Ёни крепко вцепился в его левую руку. Мальчик в панике набросился на своего друга, пытаясь отцепить его от себя. Они кубарем покатились по земле, пачкаясь в грязи, тяжело дыша. Чонгук, кажется, в какой-то момент ударил Ёни кулаком, отчего у того хлынула кровь из носа, вид которой неожиданно привёл обоих мальчишек в себя. — Хватит, нам нужно спрятаться, как и сказал старший, — произнёс Ёни, когда они оба сели, смотря друг на друга в немом страхе и ужасе. Чонгук повернул голову в сторону общежития, но густой дым от вспыхнувшего пожара скрывал за собой эпицентр бойни. Они могли только рассмотреть за ним силуэты тел, лежащих на земле, и людей, которые боролись друг с другом. Ливень едва мог перекрыть шум выстрелов. — Мы ничего не можем сделать. Чонгук проглотил вырывающийся из горла протест, давя в себе горячие слёзы. Он поднялся на ноги, тут же чувствуя чужие пальцы на своей руке. Мальчик обернулся к другу, в этот раз сам схватившись за чужую ладонь, помогая подняться Ёни с земли. Чонгук сам побежал в противоположную сторону, туда, куда им сказал бежать Хосок. Ёни не отставал, прижав одну свою руку к носу и запрокинув голову, пытаясь остановить кровотечение. Чонгук обернулся, чтобы посмотреть на мальчика. Ёни ему слабо улыбнулся своей знакомой улыбкой сквозь слёзы и грязь, смешавшиеся на лице. — Прости, Ёни… — прошептал Чонгук, прикрывая глаза, чтобы хоть на мгновение не видеть картину отчаяния и не слышать вопли погибающих повстанцев.

***

— Эй, парниша, фокус на меня. Чонгук сморгнул воспоминание, ощущая себя немного дезориентированным после ярких живых картин перед глазами. Неприятное ощущение от чужого пинка в голень быстро привело его в чувство. Он и не заметил, как перед ним выросла фигура человека. Чонгук поднял глаза от земли, рассматривая смутно знакомое лицо парня. Тот стоял, засунув руки в карманы кожаной куртки, нависая над младшим и с прищуром рассматривая его. — Мы знакомы? — спросил Чонгук, внимательнее оглядывая молодого мужчину. Рыжие вихри волос, рассечённая у края правая бровь, пирсинг в губе. Он не узнавал этого человека. Незнакомец удручённо вздохнул, выпрямляя спину. Он вынул одну руку из кармана и под непонимающий взгляд Чонгука отсалютовал парню с ухмылкой. — Мы встречались в штабе. Но так и не представились друг другу. Я — Райан, заместитель капитана Юна. Что? Вижу, что с капитаном ты и вправду знаком. Чонгук недовольно кивнул, поднимаясь со ступеньки на ноги, оказываясь на голову ниже Райана. Тот не понравился парню, вызывая противоречивые эмоции своим поведением. Возможно ли такое, что все, кто общаются с Юном, становятся такими? Чонгук нахмурился. Он уже догадался: зачем искал его Райан. — Капитан ждёт тебя в тренировочном центре. Сказал, что ты устраиваешь для нас сегодня шоу. — Я не собираюсь устраивать шоу, — уже по привычке закатил глаза Чонгук, вспоминая раздражающую ухмылку Юна, от которой его каждый раз пробирали неприятные мурашки. — Да расслабься, малой, — хохотнул Райан, легко забрасывая свою руку на плечи парня. — Трезвый капитан не сказал бы ни слова — приказал бы просто притащить тебя к нему. — Что значит трезвый? — с жадным интересом переспросил Чонгук, передумывая пока сбрасывать чужую руку с плеч. Райан замолчал, криво улыбнувшись парню, нервно дёргая щекой. Очевидно, он случайно проговорился, о чём тут же очень пожалел. — Не придирайся к словам, — шикнул на него Райан, прижимая один палец к губам, жестом приказывая молчать, а уголки его губ нервно дёрнулись вверх. — Если так интересно, спроси у капитана сам об этом. И не говори ему, от кого такое услышал. Понял? — Если расскажешь всё, что знаешь, то тогда я забуду, от кого это услышал, — показательно безразлично бросил Чонгук, обогнав Райана и направляясь в сторону тренировочного центра. Парень махнул рукой Чимину, который находился по другую сторону улицы. Тот ответил ему кивком, хотя и не сразу, провожая заинтересованным взглядом фигуры парней. Дети были переданы обратно под присмотр главного воспитателя. — А ты не промах, — снова хохотнул Райан где-то за спиной Чонгука. Он быстро догнал его, шагая в ногу с новобранцем, сцепив руки в замке на затылке. — Почему он всё ещё капитан? — прямо спросил Чонгук. Это могло объяснить странное поведение Юна: его дёрганые моментами движения, постоянно стучащие по бокам пальцы — возможно, раньше это можно было списать на особенности взрывного характера, но не теперь, когда ему безвозмездно отдали частицу правды. И тем не менее в это всё ещё сложно было поверить. — Тш, — прошипел Райан, бросая на младшего короткий острый взгляд. — Если не хочешь оказаться без языка, то лучше помалкивай об этом, окей? Чонгук нахмурился, когда увидел на чужом лице опасную улыбку. Райан быстро отвернулся от него, переводя взгляд вверх, на железное небо Красного города. Неожиданно он решил поделиться с Чонгуком ещё некоторой информацией, которая, вопреки, совсем не изменила ситуацию в лучшую сторону: — Капитан не всегда такой и поверь, тебе он понравится меньше, когда будет снова чист. — Бред какой-то, — честно высказался Чонгук, скрещивая руки на груди. Зачем Юну сидеть на каких-либо препаратах? Что ему даёт этот образ ненормального шутника? Зачем самолично отравлять и ослаблять себя? Вопросов становилось только больше. — Послушай мой совет, парень. Не лезь в чужие дела. Здесь такое не принято. Или ты думаешь, что об этом никто не знает? Многие догадываются, но молчат, потому что уважают капитана, — сказал Райан, обводя фигуру Чонгука предостерегающим взглядом. Чонгук поджал губы в немом протесте, но решил, что разузнает об этом позже, когда выпадет случай поудачнее. — С чего бы мне его уважать? Райан с искренним изумлением посмотрел на него, изгибая брови. — Разве капитан не спас тебя? Это он с Адамом притащили вас с братом сюда. — А ты почему уважаешь его? — уклонился от ответа Чонгук. Райан задумчиво склонил голову вбок, продолжая методично пинать небольшой камешек носком ботинка, расслабленно шагая вперёд, держа руки за головой. Казалось, он вспоминал о чём-то, взгляд его теперь был затуманен нечитаемыми эмоциями и был направлен куда-то в сторону. — Капитан спас меня и научил сражаться и выживать в нашем жестоком мирке. Теперь я готов пойти за ним куда угодно, — достаточно будничным тоном ответил Райан и развёл руками в стороны, будто бы этот короткий ответ мог объяснить всё и больше. Чонгук тихо хмыкнул, но не стал ничего говорить. Как бы то ни было, Юн и вправду спас его, стоило отдать ему должное.

***

Тренировочный центр в этот вечер отличался шумом и гомоном солдат, что было очень необычно. Стоило Чонгуку переступить знакомый ему порог, как на него обрушился топот множества ботинок по бетону, а также строгие громкие голоса, эхом разносящиеся по коридорам. За всю прошедшую неделю, которую Чонгук потратил здесь на тренировки с официальным разрешением Юна, он никогда не встречал в этих длинных проходах больше, чем пару человек. Парень скосил глаза на Райана, задавая немой вопрос. — Эти новобранцы сегодня вернулись с первой своей миссии. Теперь здесь не будет так тихо. Сегодня проводится их посвящение в красную армию и присвоение им настоящего звания, а также вручение личного именного оружия, — ответил Райан, как бы невзначай похлопывая ладонью по бедру, где находилась одна из кобур с его пистолетом. Чонгук уже успел заметить, что помимо этого оружия на его поясе имелось ещё несколько, но всех их прикрывала куртка, из-за чего рассмотреть их было невозможно. — Оружие можно выбирать? — заинтересовался Чонгук. В рядах резервной армии из обычных рабочих всегда солдатам выдавали одинаковые винтовки. Именно поэтому каждый, кто проходил военную подготовку, умел владеть только одним видом оружия без исключения. — Не совсем. Рядовые солдаты используют базовый набор: винтовка, пистолет и нож. Но отдельные отряды, например, наш отряд под командованием капитана Юна считается отрядом особого назначения. У нас не такой строгий регламент, хотя мы так же, как и рядовые солдаты, приносим присягу одному своду правил и законов. Особые отряды выбирают различные виды оружия, что делает их манёвренность и приспособляемость к различным ситуациям лучше. Чонгук слушал с открытым ртом, думая, что это было просто невозможно в его прежней картине мира. Он никогда о подобном не смел даже мечтать. Такая свобода была предоставлена лучшим и особенным. До этого момента у него всё ещё были сомнения: хотел ли он реально присоединиться к отряду Юна. Но, услышав сказанное Райаном, парень загорелся сильнейшим желанием доказать, что и вправду достоин этого. Они вышли в знакомый проход, где уже в следующем помещении они стояли перед Александром, который по обыкновению сидел, скрючившись за столом, держа в одной руке гранитный стакан с тёмного цвета жидкостью, а между средним и указательным пальцами сигарету. Чонгук невольно поморщился от запаха перегара, всё ещё не в силах привыкнуть к этому зрелищу после недели каждодневных тренировок здесь. Райан же легко постучал костяшками пальцев пару раз по столу, спокойно дожидаясь, когда Александр поднимет на них влажный взгляд маленьких глаз. — Нас уже ждут, — бросил Райан, самолично двигая по столу к себе журнал для отметок, зарегистрировав своё посещение, быстро вписывая туда свой личный код. Он энергично направился к проходу на стрельбище, замерев у цифрового замка, на котором уже горел таймер с истекающим временем — их уже ждали внутри. Чонгук просто кивнул мужчине, который достал для парня набор тренировочных ножей. Парень бережно прижал его к себе, а Александр тяжело упал обратно на стул, низко опустив голову на грудь. Чонгук крепко держал кожаные ножны в руках. За семь дней они стали для него чем-то важным. Он успел испробовать каждый метательный нож в наборе. Какие-то из них были для него слишком длинными, какие-то слишком лёгкими, но парень был уверен, что когда-нибудь сможет найти своё собственное применение к каждому из них. Это разжигало в нём интерес. Райан уже открыл для них проход и ждал, скрестив руки на груди, с каким-то слишком пристальным взглядом наблюдая за младшим. Чонгук заметил это, но решил молча проигнорировать его, проходя мимо Райана. На стрельбище было снова тихо. Голоса и топот ног остались позади за стеной закрывшегося за их спинами прохода. Яркий свет ламп под потолком освещал помещение полностью, непривычно ослепляя и заставляя видеть объекты вокруг намного чётче, чем в полумраке коридоров. Чонгук уверенно двинулся вперёд, нахмурившись, вскоре поймав на себе прищуренный взгляд Юна, который как и в прошлый раз сидел на столе, покачивая ногами. Фальшивая ухмылка была снова приклеена к его бледному лицу, и Чонгуку захотелось скривиться при виде этого. Теперь он точно знал, что Юн был всегда с ним таким — ненастоящим, и это отталкивало парня ещё больше. Позади капитана парень заметил незнакомую ему девушку. Она была высокой, казалось, даже выше их с Юном на полголовы. Незнакомка имела хоть и утончённую, но спортивную фигуру, которую эффектно подчёркивала чёрно-красная одежда. Она смотрела прямо на него, глубина её чёрных глаз одновременно притягивала и отталкивала, заставив Чонгука отвести взгляд в сторону. — 你好, Хва, — прозвучал громкий голос за спиной Чонгука. Райан помахал рукой девушке, стоило только ему переступить порог стрельбища. — Auf Wiedersehen, Райан, — в ответ бросила девушка. Хва устало возвела глаза к потолку, но не выглядела по-настоящему рассерженной или расстроенной. Чонгук не понял ничего из этого короткого переброса фразами на иностранных языках, но, судя по поведению этих двоих, для них это было что-то привычное и понятное. — Ещё не поздно сбежать, поджав хвост, маленький братик, — в привычной манере обратился к Чонгуку Юн. Чонгук проигнорировал его, молча подойдя к столу, сосредоточив всё своё внимание на ножнах в руках. — Чонгук, удачи, я верю в тебя! — поддержал с улыбкой в голосе Райан. Нельзя было точно сказать: было ли это сказано искренне или с издёвкой. Хва склонила голову чуть в сторону, с интересом рассматривая мальчишку. Чонгук вздохнул, собираясь с мыслями. Волнение предательски заставляло сердце сильнее и быстрее стучать в груди. Парень сжал в руках ножны в последний раз, после чего стал раскладывать их и осматривать ножи совсем рядом с бедром Юна. — Одна попытка, — напомнил Юн, покачивая ногами, шурша подошвами ботинок о бетон. — Твой смотр тоже был таким волнительным? — достаточно громко зашептал Райан, от чего его услышали все, хотя он и склонился поближе к Хва, обращаясь только к ней. Девушка бросила на него пустой взгляд, как бы отмахиваясь от него. Чонгук выбрал из арсенала самый удобный нож, с которым тренировался последние несколько дней. Он аккуратно прокатил его меж пальцев, охлаждая металлом кожу: мозоли и маленькие рубцы на ней. Подойдя к отметке на полу, за которую нельзя было заходить, Чонгук постарался мысленно отстраниться и сосредоточиться на знакомых ему уже движениях. Он покачал в воздухе сначала рукой от локтя, а после покрутил запястье в разные стороны, после чего сжал и разжал пальцы вокруг ручки ножа. Публика молчаливо наблюдала. И даже Юн замер неподвижно на месте, наблюдая за Чонгуком. Наконец, парень перешагнул с ноги на ногу. Он сделал шаг вперёд левой ногой, а свободную руку в воздухе согнул в локте перед собой. Юн дал понять ему: нет никаких правил, как нужно метать ножи, поэтому Чонгук делал всё так, как чувствовал, не более того. Он бессознательно изменил технику метания под самого себя. Райан подался вперёд с интересом, а Хва изящно изогнула бровь в немом вопросе. Юн скрестил руки на груди, слишком довольно ухмыляясь. Перед глазами Чонгука была лишь мишень в тот момент. Она на самом деле была слишком похожа на поле в игре «камушки». Как было известно: никто и никогда не побеждал Чонгука в этой игре. Он замахнулся не так, как ему показывал в первый раз Юн. Его правая рука с ножом рассекла воздух параллельно согнутой в локте другой руке. Пальцы отпустили нож ровно там, на изгибе локтя, который указывал на мишень впереди. Странный бросок закрутил нож горизонтально полу. Казалось, что при таком наклоне он просто отскочит от мишени. Чонгук выпрямился, сжимая кулаки. Ну давай же! Звук удара был негромким, но заставил всех присутствующих невольно выпрямиться. Райан выглядел по-настоящему поражённым и даже громко вздохнул, что-то не совсем цензурное пробормотав себе под нос. Нож воткнулся в мишень, всё также оставаясь в положении параллельно полу. Его лезвие отметило белой царапиной небольшое скольжение по разноцветной поверхности, прежде чем ровно замереть на середине, воткнувшись в красный круг, обозначающий центр. Это казалось невозможным, но каким-то образом Чонгуку это удалось. Тишину, повисшую после удара, разорвали громкие хлопки. Чонгук обернулся в сторону наблюдателей с горящими глазами. Юн дарил ему короткие аплодисменты, ухмыляясь так широко, будто произошло что-то поистине потрясающее и приносящее ему настоящий восторг. Райан присоединился к капитану, как болванчик, кивая головой. Хва поддержала их совсем скромными и лёгкими хлопками, с ещё большим интересом рассматривая мальчика. — Я сделал это, — твёрдо сказал Чонгук, обращаясь только к Юну, имея в виду заключённое между ними пари, едва сдерживая себя, чтобы не заулыбаться от удовольствия и радости. — Можешь гордиться собой. Я доволен, — ответил Юн, спрыгивая с насиженного места на землю. Он поманил Чонгука рукой к себе. Парень замялся на мгновение, но подошёл ближе. Его глаза расширились от удивления, когда к нему протянулась чужая бледная рука. — Он теперь с нами в команде, — озвучил свои мысли вслух Райан, не скрывая недоверия во всём своём виде. Хва тихо хмыкнула, но ничего не сказала. Чонгук медленно протянул свою руку в ответ. Юн ухватился за его ладонь быстро и крепко, сжимая всего на миг его пальцы. — Нам пора на присягу, — сказал Юн, обращаясь ко всем. Он не стал ждать реакции остальных и ушёл в сторону выхода первым. — Вот так сразу! — воскликнул Райан, замерев с упавшей челюстью. Хва пнула его носком ботинка в голень, заставляя двигаться. — Чего встал там? Мы уже опаздываем на твоё посвящение, — обратилась к Чонгуку впервые Хва, продолжая подталкивать Райана к выходу. Чонгук не знал — на что шёл. Возможно, ему с самого начала не стоило заключать пари с Юном. Но он никогда не будет жалеть об этом.