Татуировочки

— Что смотришь, господин командующий Среброгривыми Стражами? — почти усмехаясь, спросил Коски. — Нравятся татуировочки? Сампо Коски был пойман только усилиями Гепарда Ландау и прямо сейчас допрашивался именно им в закрытом кабинете Форта Клипота. Случившаяся погоня за преступником немного вымотала Ландау, но он решительно отказал другим Среброгривым Стражам в помощи при личной беседе с Коски. Ему очень хотелось поговорить самостоятельно с этим мужчиной. В каком-то смысле Гепард на нём почти помешался — аккуратно нарисовал только его портрет, хотя и не обладал профессиональными художественными умениями, изучил многие повадки преступника и даже попытался докопаться до его биографии в архивах, готовый изучить всё вплоть до детства. Кто-то считал, что Гепард Ландау просто ответственный и придерживающийся своих принципов командующий, но даже он сам не понимал, почему ему так хотелось поймать только Сампо. Никого больше, кроме него, хотя другие преступники всё так же волновали его. Но Сампо чем-то отличался, чем-то привлекал слишком много внимания. Гепард жаждал раскрывать именно его преступления, именно его собственноручно привлечь к ответственности — что это, если не чувство долга? — Не может быть, что ты сидел в тюрьме. Ты набил их на свободе, — почти невпопад ответил Гепард, пристально смотря своими холодными голубыми глазами на Сампо и изучая его, привязанного к стулу и сдерживаемого наручниками. С Коски сняли всю одежду, кроме нижнего белья, по просьбе, конечно же, Ландау и, безусловно, только для осмотра на наличие при себе предметов преступлений. Сампо имел достаточно мускулистое тело, богато «украшенное» разнообразными татуировками. От него словно веяло неясным жаром (с каких пор в Белобоге стало немного теплее?), а тёмно-синие волосы слегка вспотели у корней, придавая мужчине вид загнанной в угол из-за продолжительной погони жертвы. Впрочем, так и было. — А тебе откуда знать? Может, я в Подземье своё отсидел? — Сампо широко улыбнулся, дёрнув руками за спинкой стула. Наручники предательски скрипнули, и Гепард ухмыльнулся. — Уж кому, как не мне, знать о тебе всё. Коски громко засмеялся, чуть качнувшись на стуле. — Ой, сколько самоуверенности у нашего капитана. Но это не ответ на мой вопрос: нравятся или нет? — Это не относится к теме допроса. — Да какой допрос, милый, ты же поглазеть на меня захотел, иначе зачем раздевать? Повода для встречи просто ищешь, а то я не знаю. — Молчать, — прикрикнул Гепард, от негодования даже выпрямившись на стуле напротив Сампо. — Или ты по-человечески отвечаешь на поставленные мною вопросы, или мне придётся прибегнуть к более суровым методам проведения допроса. — Ну не ругайся, не ругайся. Но просто по какой причине, и правда, мне даже ноги к ножкам стула привязали? Я же буквально там открыт тебе, мне ведь страшно, хоть мы и давно знакомы. Сампо поёрзал нижней частью тела по стулу, как будто желая приблизиться к Ландау. Гепард из-за наигранности чужой речи чуть сморщился на пару секунд. — Ты и должен бояться, особенно когда я озвучу срок, который тебе грозит, — Гепард скрестил руки на груди. Он был одет в привычную белую форму Среброгривых Стражей, и на его фоне Сампо выглядел ещё более проигрышно. — Неволя не пугает меня, а вот твоё настроение — очень даже. Впервые видимся так близко, но твоя злость рушит всю атмосферу. Гепард встал со стула, переместив его за спину Сампо, и сел снова. Теперь Коски не видел командующего, а только слышал его голос. И ему казалось, что мужчина находился слишком близко для серьёзного и настоящего допроса. Гепард как будто игрался с ним, сам того не замечая, но довольствуясь чувством близости где-то в глубине подсознания. — Повторяю снова: или ты повинуешься и отвечаешь без лишней трепотни, или пеняй на себя. — Ты не меня наказываешь, а самого себя сейчас — лишаешься такого удовольствия видеть меня почти голым. Я расскажу тебе всё по-хорошему, но есть кое-что, на что ответить должен взамен будешь уже ты. — Это не бартер, Коски. Речь идёт о серии преступлений, которые ты совершил, мы тут не балуемся игрой в «кошки-мышки». — Сампо Коски всегда сдерживает своё слово. Просто поверь мне, я честно скажу всё, что тебе нужно, я лишь тоже хочу услышать от тебя кое-какую информацию. — Я не собираюсь сотрудничать с таким, как ты. — Почему-то представлять секс со мной у тебя хватало смелости, а немного посотрудничать — нет. После этих слов в кабинете установилась настолько гнетущая тишина, что Сампо уже подумал, как Гепард через какой-нибудь тайный ход покинул комнату и позвал других Стражей, чтобы моментально отправить его в одиночную камеру для пожизненного заключения. Но Гепард просто громко отчеканил почти над ухом у Сампо: — Повтори. — Я знаю, что ты коллекционируешь фотографии со мной и один раз как минимум дрочил на неё. — Язык твой поганый как поворачивается вообще? — Не нравится слово? Ну ладно — «мастурбировал». Достаточно литературно для твоей нежной душонки? Гепард положил руки на плечи Сампо и сильно сжал пальцы от злости. — Кто донёс? — спросил он, наклонившись к лицу Коски. Его низкий голос уже словно звучал в голове Сампо, таким он был близким, прямо над ухом. — Никто. Про фотки догадался исходя из устройства работы детективного участка Стражей, а про онанизм добавил от себя лично, скажем так. Но, кажется, интуиция меня совсем не подвела, — на последних словах Сампо позволил себе чуть-чуть посмеяться, но, когда Гепард сжал пальцы на его плечах ещё сильнее, ойкнул и зашипел. — И ты считаешь, что эта информация позволяет тебе вести себя со мной так безобразно? — А вот тут как раз и кроется наш маленький секрет: ты делаешь кое-что для меня, а я делаю кое-что для тебя, идёт? — Я скажу снова: с тобой торговаться не буду. — Мы ведь никогда прежде не были так близки, потом пожалеешь. Ты даже не послушал условия, — почти обиженно ответил Сампо, повернув лицо ко всё ещё наклонённому к нему Гепарду. Они почти касались друг друга. — И не собираюсь слушать. — А зря, — и после этого Сампо быстро поцеловал Гепарда в щёку. Тот отпрянул как-то вбок, напугавшись и удивившись. Коски хихикнул. — Командующий, оказывается, так боится близости. — Это нарушение личного пространства и сопротивление властям, я добавлю к твоему «послужному списку» ещё одну статью. — Но ты же моё пространство нарушил, трогая за плечи. Я, может, не самых честных правил, но тоже человек. — Это допрос, но я, имея право, между прочим, физическое насилие к тебе не применял. — А хотел бы? Гепард сглотнул, упрямо смотря на профиль Сампо. Его чуть сгорбившаяся спина, его фигура в целом, его лицо, даже волосы — ничего не хотелось трогать жестоко. Но… хотелось просто трогать? — Я не буду отвечать на твои вопросы, потому что допрос здесь провожу я. — А, по-моему, мы как раз таки играем в «кошки-мышки». Арди, ну между нами явно какая-то электризация, может, поэтому у тебя не получается ничего узнать от меня? Других преступников ты допрашиваешь более сурово. Сампо повернул голову к Гепарду, бесстрашно глядя прямо ему в лицо. Яркие зелёные глаза Коски словно смотрели в душу командующего, считывая его мысли. Почему он так хорошо понимал смуту в сердце и применил свои знания в самый (не)подходящий момент? — С тобой невозможно вести допрос обыкновенным и привычным образом. — То есть ты признаёшь, что я особенный? — приятно улыбнувшись, спросил Сампо, и от его явного и искреннего флирта Гепарду почему-то стало стыдно. Судя по всему, разговор принял слишком личный оборот, давно перестав быть допросом преступника. Пришло время поговорить Гепарду не с Сампо, а со своими чувствами к нему, только метафорически и лично через виновника странных ощущений. — Ты слишком высокого мнения о себе. — В тебе столько холода, даже когда и для тебя, и для меня всё очевидно. Долго ещё планируешь заниматься мазохизмом и отрицанием? — Это против всякой логики и разумности, а потому должно быть искоренено. Ты пользуешься моей слабостью. — Тебе так кажется только из-за того, что мы по разные берега профессий. Будь мы простыми людьми, ты бы без раздумий попытался вступить в отношения со мной. — Давай я сам решу, что я стал бы делать. Тех условий, которые ты озвучил, не существует в настоящий момент, а значит и думать о такой вероятности нет смысла. Гепард снова сел на стул напротив Сампо. Тёмно-синего цвета нижнее бельё Коски как-то на удивление странно составляло ещё одну деталь в цельном образе с многочисленными татуировками. Сампо сидел слишком расслабленно для человека, привязанного ногами к стулу, с наручниками за спиной, но в целом выглядел… уставшим. И хотя в его голосе звучали смелость и прежняя, присущая ему игривость, глазами он будто умолял прекратить душевные истязания, ведь они мучили не только его, но и самого Гепарда. Сампо упорно молчал, вскоре опустив взгляд куда-то в пол, пока Гепард пристально рассматривал его, зрительно по несколько раз обводя очертания его фигуры. Во всём происходящем чувствовалось что-то неправильное, но это действительно была единственная на данный момент возможность для Ландау насладиться чужой близостью. Внешне Гепард так хотел выглядеть строгим, принципиальным, холодным и беспристрастным, но только Сампо (помимо сестёр Ландау) разглядел истину за этим образом, почувствовал её даже раньше самого Гепарда, который всё ещё отрицал, как выразился Коски, «очевидное и для тебя, и для меня». Гепард влюбился в Сампо, причём так давно, что желание справедливости в поимке преступника смешалось с желанием просто быть рядом с ним, как с партнёром. — Но ты согласен, что у тебя всё равно есть «слабость»? Сампо снова поймал его на невольно вырвавшемся слове. — Да. И мне нет смысла врать, я всегда честен. Внезапное изменение разговора в более откровенную сторону заставило Коски поднять удивлённый взгляд на Гепарда. Он только что буквально согласился с тем, что неравнодушен к нему? — Что это нашло на тебя, капитан? — усмехнулся Сампо. — Терпение кончилось? — Ты ещё не знаешь, что бывает, когда у меня заканчивается терпение, — как-то недобро сверкнули глаза Гепарда после этих слов, и Сампо наигранно поёжился. — Ой-ёй, звучит опасно. — Не вынуждай меня делать то, что тебе не понравится. Веди себя прилично, быстрее я закончу допрос, быстрее мы оба освободимся. — Тогда сделай то, что мне понравится, — совершенно игнорируя второе предложение, прошептал Коски. Ландау вдруг обратил внимание на то, что у Сампо затвердели соски, и стыдливо отвёл взгляд в сторону. Его решительность поубавилась после увиденного. И что ему теперь думать о другом мужчине? Что ему думать о самом себе, когда он понял, что это его шанс? Голос разума насмехался: «да ему просто холодно, он же без одежды», «ты при исполнении, тебе нужно проводить допрос дальше», «как же низко ты пал». Но Гепард не расценивал это так, как будто он воспользуется служебным положением. Напротив, он для себя чётко решил, что всё происходящее дальше будет лишь «отличной возможностью» вывести преступника, наконец, на чистую воду. Пусть и радикальными методами. Ландау утешился таким самообманом и промолчал, ловя на себе заинтересованный взгляд Сампо, когда встал со стула. Тому теперь оставалось только гадать, что случится дальше. Гепард демонстративно снял белую и металлическую перчатки, отложив их на стол, на котором стояла настольная лампа. Он также снял белую куртку, оставаясь в чёрной водолазке, слишком уж стало жарко. Мужчина выглядел спокойным, хотя в глубине его души трубили отголоски совести: «ты же Ландау, что ты собираешься делать такое?!», «это против логики, против чести». И, наверное, впервые в жизни размышления не остановили его. Потому что он уже всё придумал и продумал. Ландау подошёл к Сампо так близко, что мужчина смотрел ему в обтянутый водолазкой торс. А если опустить взгляд буквально чуть ниже… Сампо глупо хихикнул, на самом деле смущённый своим положением и внезапной настойчивостью Гепарда. — Арди, давай по-хорошему, — начал было Коски, думая, что Гепард собирается избивать его голыми руками. — Я давал тебе шансы, — отрезал Ландау, опустив левую руку на чужое плечо. Сампо поёжился от того, каким холодным и в прямом, и в переносном смысле было это прикосновение. Он не смог сказать ни слова, глубоко поражённый тем, что происходило. Вслед за левой рукой Гепард опустил на плечо и правую. Он гладил своими ледяными ладонями Сампо, проводил пальцами по татуировкам и делал это медленно, пытаясь прочувствовать каждый момент. Когда ему ещё доведётся быть с этим мужчиной наедине? — Так нравятся всё-таки татуировочки-то? — чуть посмеиваясь, спросил Коски. Он отчаянно пытался скрыть собственную неловкость, совсем не ожидая ласк от Гепарда. Тем более что не было известно, к чему всё шло на самом деле. Вдруг за пряником последует кнут? — Почему тебя волнует моё мнение? — подыгрывая, ответил вопросом Гепард. Прикосновение кожи к коже — такое электризующее, такое невероятное и приятное — заставило командующего на некоторое время потерять голову в переносном смысле. — Ты так интересуешься мной и моей жизнью, что я не мог не уточнить у своего главного фаната, что он думает. Сампо говорил немного медленно, мягко, почти шёпотом и очень завораживал своим флиртом, словно бы убаюкивая совесть, усыпляя бдительность. Его хотелось слушать, хотелось трогать, чтобы он продолжал говорить, чтобы он как-то реагировал на всё, что делал Гепард. Ландау хмыкнул, проведя пальцами от кадыка до ключицы. — Вот как? Ты считаешь меня «своим главным фанатом»? Гепард принял правила игры, установленные против его воли Сампо, и был с ним теперь на одной волне игривости и вседозволенности. А подумать обо всём случившемся он ещё успеет, когда покинет пределы Форта Клипота, окажется в своей спальне и поймёт, во что «крупно влип». Сампо засмеялся немного громче, чем ожидал. То, как изменилось настроение Ландау, ему определённо нравилось. — С тобой никто не сравнится, капитан. — Даже не знаю, радоваться мне такому комплименту от лжеца и преступника или огорчаться. Коски сделал расстроенное выражение лица. — Ну мог же хотя бы ради приличия тогда просто не комментировать, чем так издеваться надо мной. На этот раз Гепард промолчал, но вскоре оказался вынужден заговорить снова: — Это ещё что? — спросил Гепард не то удивлённо, не то недовольно. На груди у Сампо была татуировка кошачьей лапки, которая ему, возможно, не совсем подходила. Но почему-то же он её всё равно набил. — Ну… как тебе сказать, — неожиданно запнулся Коски, наивно полагая, что значение этого изображения вполне ясно. Но, видимо, Гепард любил только чёткие ответы и не понимал намёков. — Это в честь тебя. Гепард нервно засмеялся, и Коски это даже оскорбило — ну да, конечно, у него же не могло быть никаких чувств, если он преступник… — Хотя бы сейчас не ври. — Не вру. Какой смысл врать насчёт татуировки у сердца? Ландау пытался обработать полученную информацию всеми силами, но его мозг словно отключился, отказываясь работать полностью. Ему слабо верилось в искренность чужих слов. — Ты ведь флиртуешь со всеми подряд. — Неправда, с другими я просто заигрываю. А с тобой — флиртую. — Разве это не одно и то же? — недоверчиво спросил Гепард. Он и сам не заметил, как стал глубже падать в яму неоднозначных отношений с Сампо, которые явно всё сильнее склонялись в сторону очевидно романтических. — Ни в коем случае. Позаигрывать с потенциальным покупателем, чтобы он что-то купил — это одно, а намеренно уделять тебе внимание — это совсем другое. Коски специально начал двигаться телом так, чтобы ладонь Гепарда «нечаянно» коснулась его груди и сосков. Когда Гепард невольно почувствовал слегка учащённое биение чужого сердца, он, как загипнотизированный, стоял и молча ощущал. — Всё ещё не веришь? — не то улыбаясь, не то ухмыляясь, спросил Сампо и заглянул в голубые ясные глаза Ландау. — Это… лишь усугубляет положение, — с горечью ответил Гепард, отняв руку от тела Сампо. Не желая этого, мужчина как будто потянулся за рукой, которая уже согрелась об него, но, забыв о том, что он привязан, был вынужден потерпеть поражение в борьбе за внимание холодного капитана. Стул скрипнул об пол, металлические наручники с силой врезались в кожу запястий, и Сампо чуть зашипел, но после этого тут же улыбнулся. Гепард был слишком поглощён противоречивыми чувствами. И почему судьба распорядилась так жестоко, что они и в самом деле оказались на разных берегах словно одной реки? Но сейчас ему нужно было каким-то образом разрешить уже сложившуюся ситуацию. Допрос давно вышел из-под контроля Ландау, а значит пришло время взять инициативу в свои руки, пока не стало слишком поздно и Сампо не сбежал, оставляя его ни с чем. Ведь первоначально такие обстоятельства вообще сложились именно из-за допроса, и Гепард останется верным своей работе, несмотря ни на что. Сампо увидел, что Гепард передвинул стул таким образом, чтобы сидеть максимально близко к нему, и невольно заулыбался снова, но из-за резкости и скорости чужих движений, он даже не сразу осознал, что его, вообще-то, начали трогать снова. — Что всё это значит, капитан? — изображая дурака, спрашивал Сампо. — Это явно не осмотр на наличие у меня при себе оружия. — А я и не утверждал, что это осмотр. Коски ничего не мог поделать с реакцией собственного тела на ласки со стороны интересующего его мужчины. А Гепард, кажется, такого эффекта и добивался, ведь как только он увидел под нижним бельём вставший член, он тут же принялся раздевать Сампо окончательно. — Если ты хотел побыть со мной наедине, ты всегда мог просто написать или даже позвонить. Дружище Сампо никогда бы не отказал тебе, — нервно посмеиваясь, говорил Коски. Кажется, он терялся в непонимании, и Гепард видел такое его поведение впервые за всю их довольно продолжительную игру в «кошки-мышки». — Я не хотел, — сглотнув, ответил Ландау, заворожённый собственным уверенным поведением. — Или не хотел признаться себе в том, что я свожу тебя с ума? Гепард вопреки своей воле покраснел, дотронувшись до члена Сампо и обхватив его ладонью. Вопрос он оставил, впрочем, без ответа. Коски «пожирал» его глазами, пытаясь запомнить каждую эмоцию, каждое действие, которое им совершалось. Это, конечно, первый, но, может быть, не последний их раз, однако когда там ещё случится следующий? Надо было брать от жизни и ситуации всё, пока есть возможность. Вверх, затем вниз. Снова вверх. И медленно вниз. Гепард мастурбировал не впервые, но точно никогда ещё не делал так с другим человеком и уж тем более с преступником, у которого должен выведать определённую информацию. Слегка насмешливая улыбка исчезла с лица Сампо, оставляя его полностью искренним и, кажется, даже наслаждающимся. Но вскоре Ландау, который, как Сампо думалось, был девственником, вдруг превзошёл его ожидания, ускорив движения руки. Что на него нашло, в самом-то деле? — Помягче, Арди, — почти умолял Коски, грудь которого вздымалась от тяжёлого дыхания. Ему очень хотелось толкаться бёдрами в руку Гепарда, но он не мог — был привязан к стулу слишком крепко. — Не держи так сильно. Гепард ослабил хватку совсем немного. — Это ты тогда направил двоих мужчин на заброшенную фабрику? Теперь всё встало на свои места: этот «невинный мальчишка» Ландау был просто волком в овечьей шкуре. — Это… была Брюгель, — не очень внятно ответил Сампо, пытаясь не рассказать всей правды только для того, чтобы Гепард перестал его мучить. — Пуассон? — уточнил Гепард, продолжая движения рукой, но уже заметно спокойнее. Сампо вздохнул с облегчением, но сексуальные желания никуда не делись. Коски прикусил губу, отвернув голову, чтобы не сталкиваться с проникновенным взглядом Гепарда. — Да, — простонал Сампо. — Прекрасно, но я и так знаю, что это была она. Теперь отвечай, Брюгель Пуассон — это ты? Сампо недолго молчал, сжав челюсти. Ландау, как будто играя роль умелого любовника, не прекращал мастурбировать ему. Ну почему же Гепард не мог делать с ним это всё в более спокойной обстановке? — Как видишь, у меня нет длинных волос и груди. — И, какое совпадение, никаких преступлений Брюгель Пуассон также в последнее время не совершала. Ландау сам удивлялся своей смелости. Он словно отпустил разум в свободное плавание, позволяя себе совершать действия ранее невообразимые. Видимо, так выглядел Гепард, когда у него «заканчивалось терпение». Гепард ускорил движения, заставляя Сампо тихо постанывать, но в какой-то момент, очень чувственный для Коски, вдруг остановился, накрыв большим пальцем головку члена. Сампо сначала не понял, что произошло, но затем, когда ощутил, как его бёдра всё ещё сводило лёгкой болью, осознал, что ему просто не дали кончить. И хотя это было только предчувствие оргазма, такое управление его состоянием Сампо не понравилось. Хотелось почти захныкать. — Так что, расскажешь про свою подружку? — спросил Гепард вопреки ситуации довольно строго. — Я и сам мало что знаю, — продолжал врать Коски, надеясь не раскрывать всех «козырей в рукаве». — Правда? — прошептал Гепард, обдавая горячим дыханием щёку Сампо. Коски не выдержал и поцеловал Гепарда в губы, совершенно не заботясь о том, как отреагирует его «партнёр». Но тот, на удивление, ответил, приоткрывая рот, чтобы начать целоваться с языком. — Неплохо целуешься для человека, который постоянно проводит время только с военными, — усмехнулся Сампо после. — Не заговаривай мне зубы, — вдруг шикнул Гепард. — Что там с Пуассон? Сампо упорно молчал, вынудив Ландау продолжить движения рукой. Но теперь, помимо случайно чередующихся тактик удовлетворения, Гепард ещё и целовал Сампо, куда мог дотянуться — в шею, ключицу, плечи и даже грудь, прямо в татуировку кошачьей лапки, ту самую, посвящённую ему лично. Коски никогда ещё не приходилось бывать в подобных обстоятельствах, поэтому он закономерно не так хорошо контролировал себя вопреки желанию ничего не докладывать командующему. Когда вторая — свободная — рука Гепарда начала гладить Сампо по спине, ближе к ягодицам и дотрагиваясь до них, а сам он прильнул губами к шее, Коски понял, что проиграл эту почти бесчестную битву. — Да, да, Брюгель Пуассон — это я! — вскрикнул вдруг Сампо, сжимая бёдра в надежде на то, что хотя бы на этот раз ему дадут кончить, но… И, если другие Среброгривые Стражи стояли за дверью, охраняя комнату для допросов, и вдруг услышали это, они бы наверняка подумали, что преступнику удалось вывести командующего из себя и тот применил столь жёсткие меры, принуждающие к крику. Это ему и правда удалось, но не в традиционном смысле. После признания, которое устроило Гепарда, он принялся удовлетворять Сампо. В конце концов он, наверное, заслужил после двух незавершившихся попыток. — Почему ты так груб со мной? — не то действительно расстроенно, не то изображая печаль, спросил Сампо. — Я бы сказал, что нужно и без подобных неординарных методик. — Зато теперь я убедился, что всё это время был прав насчёт того, что Брюгель — это ты. Я уже начал считать себя сумасшедшим, думая, что во всех людях вижу тебя. — Как ты стал откровенен, — почти промурлыкал от удовольствия Сампо. — Мне лестно знать это всё. Едва не сказав «ах, ты…», Гепард ускорил движения руки и заставил Коски тем самым хотя бы на пару секунд потерять контроль над собой и своими масками. Он застонал, закрыв глаза. Всё происходящее казалось либо чем-то совершенно невероятным, либо чьей-то странной шуткой, да и чувствовалось, как в тумане. Сампо вздрогнул от собственного оргазма, конвульсивно дёрнувшись и простонав чужое имя. От подобного вида Коски — разгорячённого, чувственного и… безопасного (?) — Гепард понял, что и сам возбудился. Тяжело дыша, Сампо пытался собрать мысли в единое целое, а потому молчал. — Наконец-то я услышал от тебя признание, — прошептал Гепард, глазами ища какую-нибудь ткань, об которую без последствий можно было бы вытереть руку. Сампо, желавший, чтобы ему после произошедшего сказали что-то вроде «хороший мальчик», обиженно ответил: — Лучше бы ты другое признание услышать хотел. Ландау, не нашедший ничего лучше, вытирал руки своей синей накидкой, прикреплённой к задней стороне формы Среброгривых Стражей. Придётся потом срочно отнести на стирку… — В то, которое ты подразумеваешь, я бы не поверил, — холодно ответил Гепард. — После всего, что было?! — совсем отчаянно выкрикнул Сампо. — Буквально что мне сделать, чтобы ты поверил мне? Гепард, стоявший к нему спиной, по-военному резко повернулся и посмотрел ему в лицо. — Было бы слишком легко, если бы я дал тебе прямое указание к действиям. Поступай по совести, если она у тебя ещё осталась, — с этими словами за спиной Сампо вдруг звякнули наручники. Ландау… отпустил его, отвязав вскоре и ноги от стула. Несмотря на обязанности Среброгривого Стража, несмотря на мучающую совесть, несмотря даже на собственное возбуждение, он давал, почти дарил ему шанс уйти и дальше творить свои бесчестные дела. Сампо встал, попеременно потирая запястья. Гепард теперь даже не смотрел в его сторону. — Давай я закрою глаза на пару минут, так ты сможешь сбежать, а я потом просто скажу, что мы подрались, в итоге ты оглушил меня и ушёл через чёрный ход. Гепард быстро проговорил это, как будто тревожась от собственной речи, и действительно закрыл глаза. Сампо про себя на всякий случай отметил, что в кабинете для допросов в Форте Клипота есть некий другой выход, но пока воспользоваться им… не захотел. То ли ради того, чтобы немного подразнить Гепарда «за всё хорошее» недавно, то ли из желания изучить его — такого уязвимого сейчас за счёт закрытых глаз — Коски ничего не делал какое-то время, а потом очень тихо подошёл к нему, затем поцеловав в губы. Ландау вздрогнул, действительно ожидая, что Сампо просто сбежит. Он распахнул глаза и увидел его перед собой, почти не веря. Судя по всему, эта смешанная эмоция отразилась очень явно на его лице, потому что Коски игриво засмеялся. — Теперь я буду знать, что самая ценная реликвия мной уже найдена, — Сампо провёл рукой по щеке Гепарда, смотря в его голубые глаза, которые обычно напоминали лишь лёд, но сейчас… Сейчас ледяная стена немного оттаяла. — Я для тебя только такую значимость представляю? — чуть прищурившись от неудовольствия, спросил Ландау. — Это всего лишь флирт, милый, что же ты сразу шипишь? Как кошка, — последние слова Коски прошептал. Сампо вдруг сам потянулся к Гепарду, намереваясь вновь поцеловать его в какой-то ненасытной страсти. Гепард совсем не сопротивлялся и молча прикрыл глаза, надеясь, что теперь, когда какая-то часть допроса завершилась, он может позволить себе немного смягчиться и просто наслаждаться процессом. А, возможно, даже слишком наслаждаться — Ландау почувствовал, как былое возбуждение накатило на него с новой силой, в особенности из-за того, что Сампо теперь был волен проявлять какую-то инициативу тоже. Он не мог не заметить, что капитан «поддался его чарам», да и захотелось вдруг отплатить ему добром. В особом понимании. — Раз уж ты стал немного больше доверять мне… — Коски специально сделал паузу, ожидая, что Гепард прервёт его и возразит, но тот промолчал, значит согласился с утверждением. — Может, доверишься чуть больше? Сядь, пожалуйста, на стул передо мной. В обычном состоянии Ландау такого бы никогда не допустил. Он? Послушаться просьбы преступника? Но сейчас был какой-то особый случай, выходящий за все рамки разумного. Более того, случай, который, вопреки принципам и воспитанию Гепарда, нравился ему. Наверное, даже «излишне» правильные мужчины иногда нуждаются в том, чтобы этот непоколебимый образ чистоты и светлости немного треснул и за ним показалось что-то более низменное, глубокое, доступное не всем, лишь избранным. И этим особым человеком по удивительному стечению обстоятельств почему-то стал именно тот, кого Гепард по долгу службы должен был посадить в тюрьму. И всё, казалось бы, было очевидно: сейчас Сампо возьмёт убранные на стол наручники и повторит недавние события, разыграв их в обратную сторону, а затем сбежит, оставив Ландау сидеть с позорно неприкрытой нижней частью тела, чтобы неповадно было «устраивать допросы» не по закону. Но Гепард, повинуясь, сел. А Сампо даже не попытался приблизиться к столу за верёвкой и наручниками. Наверное, они и правда любили друг друга, но их отношения закономерно не подчинялись совершенно никаким правилам, отчего обоим было трудно признаться в истинных чувствах. — И что же? Зачем… — непонимающе спрашивал Гепард, но потом, когда Сампо с ухмылкой ловко и быстро сел перед ним на колени, он снова покраснел, сам того не желая, и прикрыл рот рукой, чтобы не ахнуть громко. Коски положил руки на колени командующего и осторожно, как бы подсказывая, начал раздвигать их в стороны. Он видел, что Гепард возбуждён, что он в особом расположении духа, а значит сейчас у них обоих больше шансов получить удовольствие и не думать о последствиях слишком много. Во всяком случае, размышлять о природе своих чувств предпочитал именно Ландау, а потому Сампо и хотелось как можно скорее приступить ко всему, что он задумал. — Не надо, Сампо, — прошептал Гепард так мягко, что Коски «растаял». И как только мог этот недавно уверенный в себе капитан Среброгривых Стражей вдруг так застесняться? — Я же вижу, что ты «нуждаешься в помощи», — чуть посмеивался Сампо. Приподнявшиеся соски Гепарда были видны через его чёрную водолазку, как и вставший член через военную форму. Коски после этого провёл рукой между чужих ног, пальцами направляясь к ширинке, чтобы расстегнуть брюки. Гепард издал какой-то странный сдавленный звук, сильнее прижав ладонь ко рту, когда Сампо задышал ему на промежность. Капитан немного прикрыл глаза, одновременно и стыдясь, и желая видеть то, что открывалось перед ним. Ландау буквально чувствовал, как ярко покраснел. — Позволишь? — уточнил Сампо, обхватив талию Гепарда руками, и тот ничего не смог ответить, кроме кивка головой. — Если бы я знал, как сильно ты хочешь, наша игра в «кошки-мышки» давно изменила бы свой вектор. И этот шёпот стал последним, что сказал Коски, прежде чем мужчина расстегнул чужие брюки до конца. Гепард, едва преодолевая стыд, приподнялся и спустил их до сапог, обнажив свою нижнюю часть тела перед Сампо. Коски выглядел непривычно покорным. Он сидел на коленях, положив ладони на внутренние стороны бёдер Гепарда, и смотрел на него снизу вверх. Ландау хотелось провалиться сквозь землю от стыда и накативших совестных мыслей. Словно почувствовав это, Сампо заговорил: — Побудь в моменте. Делай, что хочешь, пока есть возможность. Как будто боясь, очень осторожно и почти невесомо Гепард сначала коснулся волос Сампо, а потом зарылся пальцами в них. Ландау предварительно отвернулся и закрыл глаза, чтобы не видеть того, что будет происходить дальше и чего ему хотелось. Глаза боятся, а руки делают… Сампо не торопился: сначала легко прикоснулся губами к головке и лишь затем поцеловал, облизав, а Гепарду уже показалось, что он сходил с ума. В происходящее между ними верилось слабо, и это походило не то на слишком горячий, почти лихорадочный сон, не то на временное помутнение у обоих. Гепард не мог представить, что у этого прыткого, непредсказуемого преступника могут быть искренние и взаимные чувства. Но всё померкло, всякая мысль исчезла из бедного разума Ландау, когда Сампо задвигал головой, пропуская член глубже в горло. Гепард, сам за собой не замечая, вцепился в его синие волосы сильнее, за что в ответ получил крепко сжатые на собственных бёдрах пальцы, почти впивающиеся в белую кожу. Гепард ослабил хватку, но дышал тяжело, молчал, впрочем, сдерживал стоны и желание что-то сказать Сампо. Ландау старался не смотреть на то, что происходило внизу, пытаясь сосредоточиться только на ощущениях, а не на мыслях о том, как всё было неправильно, начиная даже с того, что именно он сам распорядился раздеть Сампо, вывернуть всю его одежду и проверить на наличие предметов, связанных с преступной деятельностью. Он был двигателем прогресса в их отношениях сегодня. Но Сампо ловко перехватил инициативу, заставив Гепарда теперь кусать свои запястья, чтобы не стонать от удовольствия. Коски то немного замедлялся, совершая различные движения языком вокруг члена, то ускорялся, каждый раз вынуждая Гепарда сбиваться с ритма. Ландау раздвинул ноги шире, но Сампо держался только за его бёдра, либо за поясницу ближе к ягодицам. На самом деле Сампо очень хотелось потрогать Гепарда, причём везде, где ему было бы позволено, но пока оставалось только довольствоваться малым, и даже этого уже хватало сполна. Раньше они могли только перекинуться парой недовольных фраз, и Сампо неизменно убегал, оставляя Гепарда ни с чем и в плане работы, и в романтическом плане, но сегодня… Сегодня был явно какой-то особенный день для обеих этих сторон их неоднозначных отношений. Внезапно сорвавшийся с губ Ландау стон подсказал Сампо, что он не заметил как, но немного «заигрался», принимая член до самого основания. И так Коски и продолжил двигаться, стараясь, чтобы было как можно глубже. Гепард хотел выйти из него до того, как волна оргазма накрыла бы его, но Сампо вдруг схватил его за ягодицы, не давая пошевелиться. «Что? Зачем?» — всего два вопроса прокрутилось в ошеломлённом событиями разуме Гепарда, а потом он простонал его имя и дёрнулся… Коски проглотил и вытер рот сгибом запястья. Гепард опустошённо развалился на стуле, пытаясь осознать, что произошло. Сампо ничего не говорил, как будто даже не смотря на Ландау, но на самом деле украдкой поглядывая на него, чтобы понять его реакцию. То, что Гепард молчал, ему не очень нравилось. В сексуальном и в целом в романтическом плане они, конечно, ещё многого друг о друге не знали по понятным причинам. Вдруг Ландау, словно проснувшись, вскочил, быстро надел нижнее бельё и брюки, заставив Сампо в недоумении вскинуть бровь. — Ты ничего не хочешь сказать? — спросил Коски обиженно. Гепард замер, отвернувшись, пока Сампо пытался встать с затёкших ног. — Я… Я не знаю, что тебе ответить. Сампо фыркнул. — Я правильно понимаю, что всё случившееся сегодня, кроме моих показаний, ты постараешься забыть как можно скорее? Гепард нервно повернулся и посмотрел, наконец, на Сампо, найдя в себе силы говорить: — Нет. — Нет? — Я не хочу забывать. Зачем тогда было это всё? — после этих слов Ландау сделал логичную паузу, давая собеседнику, допрашиваемому (?), партнёру (??) время на то, чтобы сформулировать ответ. — Чтобы выбить из меня признание, судя по всему, — слегка улыбнулся Сампо вопреки тяжести своей речи. — И да… И нет, — вздохнул Гепард, дав себе волю быть честным. После всего, что было, уже, наверное, не имело никакого смысла скрывать романтические чувства. — Ты же сам давно догадался, что я неравнодушен к тебе. — Услышать от тебя напрямую намного лучше. И улыбка Сампо в тот момент всё же была такая настоящая, неискусственная, не составленная ради очередной маски. Гепард понимал теперь, почему смотреть на Коски иногда, как и сейчас, бывало тяжело — он слишком сильно любил, но был ужасно скован собственными предрассудками, работой и прочими общественными рамками. И не то чтобы Ландау жаловался на то, что он служил Среброгривым Стражем, нет, вовсе нет. Его, скорее, не устраивало то, что он влюбился именно в преступника, который мог бы быть, вообще-то, обычным человеком, но вместо этого почему-то предпочитал обходить закон стороной. — Что-нибудь ещё скажешь? — намекал Сампо, подойдя к Гепарду почти вплотную. Тот смущённо опустил взгляд, но всё равно видел перед собой лишь мускулистое, разгорячённое и немного вспотевшее тело. Кажется, оба боролись с желанием молча поцеловаться. — Ты… был восхитителен, — едва осмелился сказать Гепард. Говорить комплименты ему было непривычно, как и в принципе явно показывать влюблённость. Вести себя смело, будучи уверенным борцом за справедливость, оказалось проще, чем представать перед другим человеком в уязвимом положении, и только сейчас Ландау понял, как много он позволил Сампо узнать о себе и увидеть. Почти непростительно много, до ужасающе скручивающихся узлов внутри тела. Страх за собственную репутацию, сплетни, высмеивание — всё это словно пронеслось перед глазами капитана, боящегося, наверное, оказаться за бортом корабля современности, быть выброшенным, как Сампо, на берег общественной отчуждённости. Он боялся стать изгоем, каких выискивал и с какими боролся. И осознание этого чувства на время перекрыло недавний комплимент. Гепард смутился, получив в ответ лишь самодовольную ухмылку. — А ещё? — буквально выпрашивал похвалу Коски, заискивающе заглядывая в глаза Гепарду. — А ещё я бы хотел знать, что всё это такое вообще было, — вдруг серьёзно заметил Ландау, немного подняв подбородок, словно бы пытаясь придать себе уверенности. Ощущение того, что он чересчур сильно раскрылся Сампо как личность, не покидало, и захотелось показать, что он всё ещё остаётся капитаном Среброгривых Стражей, несмотря ни на что. Новая глава в их отношениях не должна влиять на субординацию. Наверное. — Это то, чего ты давно хотел, но чего явно боялся, — усмехнулся Сампо. — Я имею в виду в плане чувств. — Ты мне нравишься, — коротко ответил Коски. Ему захотелось поцеловать Гепарда, но он догадался, что тот из-за недавних событий, скорее всего, с отвращением отвернулся бы, побрезговав. Так что Сампо попробовал просто дотронуться до Ландау, проведя пальцами по ребру его ладони. — Ты бы не поверил, если бы я выразился по-другому. — А почему я должен верить? — непреклонность Гепарда уже немного пугала. Впрочем, его недоверчивость тоже была вполне объяснима. — Я же тебе верю. — А вдруг у тебя какие-то планы на то, чтобы использовать меня как возможность легко избегать наказаний за преступления? — А вдруг у тебя какие-то планы на то, чтобы использовать меня, постоянно помыкая мной и как бы удерживая на привязи за счёт власти? Передразнивание от Сампо, которое в итоге резануло по сердцу, вдруг расставило всё на свои места. Они оба не в той ситуации, чтобы обвинять друг друга в чём бы то ни было, потому что чувства всё равно не спадут, скорее всего. Да и как они могут исчезнуть, если теперь только больше окрепли? — Нет, я бы не поступил так, — Гепард заговорил извиняющимся тоном. — Мне просто не повезло, что ты преступник. Коски шутливо закатил глаза. — А мне — что ты Среброгривый Страж, и что теперь? — Ты мог бы перестать совершать свои махинации. Сампо широко улыбнулся, похлопав Гепарда по плечу, как старого друга. — А вот об этом давай поговорим в другой раз. Мы и без того немного задержались, не находишь? Ландау тут же смутился. И правда, а сколько вообще времени прошло? Он растворился в ощущениях, полностью отдавшись во власть собственных желаний, что успел немного забыть о полноценных рабочих обязанностях. Благо, что он — капитан, и перепроверять его действия лишний раз никто бы не стал. — Мне не поверят, если я скажу, что мы подрались, ничего же слышно не было… — Скажи, что я просто владею какими-то запретными и неизвестными тебе тактиками боя, поэтому смог по-тихому оглушить тебя и ты долго провалялся без сознания, поэтому не выходил из кабинета. — Почему-то мне кажется, что это могло быть правдой. Гепард почувствовал себя неуютно, а Сампо только снова улыбнулся, не подтверждая и не опровергая сказанное. — И всё-таки в четвёртый раз спрошу: нравятся татуировки? Ландау вдруг и сам рассмеялся. Пора бы действительно уже признаться, не так ли? — Да. В той, которая обо мне, есть даже что-то романтичное. — Спасибо, что оценил. Коски театрально сел на одно колено, поцеловав тыльную сторону ладони Гепарда. И он уже собрался уходить как будто бы, но Ландау его остановил. — В одном нижнем белье на мороз? — Ну не то чтобы у меня есть другие варианты, — пожимая плечами, ответил Сампо. Гепард молча начал раздеваться вновь, протянув ему затем свою форму. Вместе со знаками отличия Среброгривых Стражей. — Ты серьёзно? — Так ещё и натуральнее выглядеть будет — оглушил и обокрал. — Только попробуй потом добавить ещё одну статью мне, — смеялся Коски, одеваясь. — Я обязательно верну, не переживай. — Я всегда могу заказать новую. Но вот если ты продашь мои знаки отличия, я точно этого не прощу. — Ой, какая прелесть, котик обиделся, — в очередной раз шутливый флирт Сампо заставил Гепарда лишь закатить глаза. — Ну уж нет, тем, что связано с тобой, я раскидываться не буду. Такое только между нами. Для меня. — Всё равно верни. — Принял. Как скажешь, капитан, — с этими словами Сампо послал воздушный поцелуй полуголому Гепарду и скрылся в секретном выходе из кабинета. И да, Ландау не показывал, где он находится. Видимо, изворотливому Коски было достаточно осмотреть комнату для допросов даже мельком, чтобы всё понять. Он неисправим.