Прошу любить

      Очередной чудесный день на чудесной работе без каких-либо чудесных ангельских премий. Энджел лениво пинает клочки невесомых облаков, насвистывая навязчивый мотивчик и выслеживая внизу очередную жертву. А вот, кажется, и она. Блондинистая красотка, едва достигшая восемнадцати лет, энергично миновала один торговый бутик за другим, стуча каблуками новеньких Gucci. Но для плана важна не она, а её родитель. Папочка девочки — глава торговой компании, который души не чает в своём чаде. А вот та, кого суждено полюбить папиной принцессе — обычная молоденькая учительница пения. Добрая, трудолюбивая, неравнодушная леди, хранящая в душе заветную мечту найти дом животным брошенного приюта и починить ветхую крышу своей школы. Ну просто божий одуванчик. Энджел не знает, как любовная история скромной трудяжки и развязной мажорки спасёт мир. Ведь речь идет о каком-то старом, никому не нужном училище на грани закрытия и о голодных животных, оставленных на произвол судьбы.       Тем не менее, Энджел надеется, что из всего этого что-то удастся. Нет, он не настолько позитивный, легкомысленный болван, ему вообще по большому счету насрать на это дело, но просто… Эти большие щенячьи глаза и кошачьи носики! Вот, что несправедливо!       Энджел бы с удовольствием завёл себе какого-нибудь питомца. Кого-то большого и до одури милого, чтобы можно было с ним обниматься и тискаться. Еще, желательно, чтобы он не умирал в первую же секунду от перепада температур и мог оставаться дома один, ожидая хозяина. К несчастью, такие зверушки в Раю не водились.       Но вернемся к работе. Наша милая учительница добродушно согласилась подменить свою старую подругу и теперь сидит за пианино посреди торгового центра, извлекая из инструмента прекрасные звуки. Оказавшаяся рядом мажорка лишь кидает на музыкантку мимолетный взгляд, как вдруг ее сердце пропускает удар. Выстрел. И смотрите-ка, кто это у нас тут обалдел от неземного таланта? Ой! Влюбилась!       — Как два пальца обоссать, — Энджел треплет волосы, поправляя лямку на плече. Всё ещё самый лучший.       В этот раз Эмили должна прислушаться к его идее о награде. Ну, доброта — добротой, а Энджел не терпелось получить что-то посущественнее почетного места на рекламном стенде. Возможно, квартирку в центре города, домик на земле, автомобиль там какой. Как-никак, миром правят деньги.

***

      — Эмили, красотка, она там от восторга млеет! Прямо на месте потекла. Это её первая любовь, да?       Эмили сидела на стуле и болтала в воздухе ногами, зачитываясь чьим-то подробным отчётом. Энджел однажды посмотрел один из них. Чистой воды — любовный роман. И сидит, значит, Эмили, зачитывается любовными романами, и к тому же, говорит, что это работа. Да-да. Фанфики она читает, божье создание.       — Энджел, это же чудесно! — как всегда просияла девочка, вскакивая со своего места и откладывая бумаги в сторону.       — Ага, — отрешенно бросил купидон. Как Эмили не уставала каждый день так искренне восхищаться проделанной работой подчиненных, если она, в сущности, была одинакова? Мастерство, достичь которого Энджел и не мечтал. Он нахмурился, поднимая глаза к потолку. Вот бы сейчас банку пива или сигареты. В раю такого и не отыщешь, если не учитывать Адама, конечно. Скользкий тип. Несмотря на то, что факт о ежегодных истреблениях в аду, которые возглавлял первый человек, раскрылся общественности, Адам и не пытается хотя бы немного поработать на свою репутацию. Мерзость. Подумать только, а Энджел ведь мог быть среди той толпы израненных душ.       — Энджел, дорогой мой воин любви и света! — с триумфом начала Эмили. О, нет, блять, только не это дерьмо. Ангел приняла важный вид и гордо указала рукой в потолок. Опять какая-то дурацкая идея?! Типа: Энджи, а давай мы введём униформу зелёного цвета? Зелёный — это позитивно! Или: а может, начнем каждое утро устраивать собрания, на которых мы будем плясать и петь о том, как любовь изменит мир? Или…       — Ангел мой! — еще громче и еще грандиознее воскликнула Эмили, — Купидон, чья воля и вера нерушима под страстью неминуемых лет! Я взываю к тебе и велю исполнить волю мою! Ибо будет свято желание наше, спасти мирские души от греха и страшных мук, аки…       Нескончаемый поток слов оборвал критичный голос Энджела:       — М, фраза: под страстью неминуемых лет была лишней, тебе не кажется?       Эмили запнулась, взволнованно заламывая пальцы.       — Да? Думаешь, переборщила? Уф, я просто хочу, чтобы это звучало очень мощно и круто.       — Многовато пафоса, но не переживай. Просто скажи мне коротко и по делу. Договорились?       Эмили закивала головой вверх-вниз, будто Энджел был первым, кто давал ей советы по поводу важных речей. Боже, ну что за чудо?       — В общем, Энджел, ты помнишь, что случилось на недавнем собрании, да? Так вот, я предложила Чарли свою помощь перед истреблением. Ты должен научить их любить, прощать, стрелять из ангельского оружия, сострадать, ну, в общем, ты понял. Но самое главное — любовь!       Энджел прикрыл глаза. Твою мать.       — То есть, вместо награды ты отправляешь меня в адское пекло, да? Своего лучшего работника? Ха!       Энджел истерически рассмеялся, смотря на растерянную Эмили. Что он там говорил про везение? Что вот судьба его уберегла, и кривой путь в недра земли минул его стороной. Ну, он много что говорил. Довыебывался, получается.

***

      В небольшом лифте с позолоченной панелью управления было холодно и неуютно. Система охлаждения работала на всю катушку — интересно, зачем? В раю никогда не было слишком жарко. Энджел хмурится, прикрывает глаза и опирается спиной о до блеска начищенную стенку. Десятки его собственных отражений смотрели на него со всех сторон, заставляя чувствовать еще больший дискомфорт. Лучше просто лишить себя этого зрелища. Купидон секунду колеблется, поднеся руку к кнопке со стрелкой вниз. Он в одиночку отправляется в самое опасное место в мире. Усмехнувшись собственной нерешительности, Энджел со всей силы жмет пальцем на указатель. Хоть с родней повидается.       Какое-то время ничего не происходит. Даст в недоумении осматривает помещение и еще пару раз тычет на кнопку. Долго же никто не пользовался этой штукой. Вдруг что-то загудело, механизмы лифта со скрипом и треском заработали и кабина тронулась с места. Прямиком вниз.       Чем ниже спускался лифт, тем выше поднималась температура внутри него. А Энджел и забыл, что ад — наверняка то еще пекло. Жаль, он не захватил крем от загара и солнечные очки. Зато кто знает, может, он даже встретится там с отцом или братом? Что ему стоит сказать? «Привет, семейка! А мы там с сестрёнкой наверху отжигаем, ага, да». Твою мать! Почему именно ему поручили это задание? Он же не один умел стрелять и разносить повсюду любовь! Потому что в лобик был поцелован матушкой Фортуной, вот почему. И потому что Эмили, вероятно, рассчитывала на него.       Из мыслей Энджела смог вывести нагревшийся до ненормального состояния пол кабины. Да не может быть там так жарко, это же ад, а не древнегреческая баня! Ступни начало жечь настолько, что паук, уперевшись всеми своими конечностями в стены, взобрался как можно выше, лишь бы не касаться раскаленного металла снизу.       — Какого хрена?! — что есть мочи закричал Энджел, злобно смотря на пол, словно тот только что ужасным образом убил его мать. В какой-то момент сталь под ногами вовсе отвалилась, и недалеко внизу показалось ярко-красное пламя, прямо в конце шахты.       — О, нет. Не-не-не-не! — едва не взмолился купидон, что есть силы пятясь назад, к потолку. Но вспотевшие от страха ладони скользили по идеально чистому металлу. Внезапно лифт остановился, хорошенько встряхнувшись. Не удержавшись, Энджел стремительно полетел вниз. Он пытался открыть крылья, но шахта оказалась для этого слишком узкой. Вот и все. Вот и конец бравому воину за любовь, лучшему во всем раю. Даст начал мысленно взывать к Богу, в то время как вслух крыл все семиэтажным матом. Огонь даже успел подпалить ему задницу прежде, чем послышалось громкое шипение, и Энджела с ног до головы залило мягкой липкой пеной.       — Успели! — раздался радостный женский голос и последующий за ним хлопок. Купидон благополучно угодил в грязный вонючий камин, подняв огромные клубы сажи. Он сидел на все еще теплых, похрустывающих бревнах и откашливался от дыма, размазывая по своему лицу черную копоть и пену. Напротив него стояла знакомая высокая блондинка с огнетушителем в руках и слегка виновато, но от этого не менее широко улыбалась. Рядом с ней с аптечкой в руках замерла та самая мадам-истребитель, взволнованно бегая глазами по Энджелу.       — Ты как, нормально? — спросила она.       — Прости, мы не знали, что ты появишься через камин. Надеюсь, ты не слишком расстроен от такого… «теплого» приема, — Чарли неловко улыбнулась, глядя на яростное, перепачканное лицо ангела, — Добро пожаловать в отель Хазбин!       Энджел набрал в легкие как можно больше воздуха, зачесал назад липкие волосы и, подключив всю свою любезность, ответил:       — Все в порядке, я нисколько не расстроен, принцесса.       Повидаться с Чарли Морнингстар? Есть. Можно возвращаться назад. На сегодня он больше не выдержит с этими горячими встречами.       — О-о! — восторженно продолжала девушка, — Эмили говорила, что ты у себя там самый лучший! Практически Робин Гуд!       Ага. Тоже якшался с хрен пойми с кем и работал за бесплатно во благо людей. Идиот, короче. Но у Энджела хотя бы покровительство высших существ было.       — Да, спасибо.       Главное — это улыбаться.       Чарли что-то говорила, много-много. Она сильно напоминала своим поведением Эмили. Такая же болтливая выдумщица. Энджел осмотрел помещение, в котором они находились. Лиловые обои, панорамное окно на всю стену, огромная кровать с балдахином в центре комнаты, старинный шкаф с резными фасадами и тот самый мраморный камин, из которого вылез Энджел. Напоминало чью-то личную комнату.       — А где мы находимся? — озадаченно спросил паук. Чарли сконфуженно улыбнулась, постаравшись незаметно пнуть под кровать валявшийся на полу бюстгальтер. Увидев это, Вегги тоже покрылась легким румянцем.       — О, это наша с Вегги… спальня, — неловко ответила принцесса, — Тебе нужно спуститься вниз и обязательно со всеми познакомиться, у нас прекрасный персонал! Просто душки! Поверь, Энджел, тебе здесь понравится, это просто чудесное место!       Конечно, в Аду, где грешные души были обречены на нескончаемые страдания, пока истребители их не уничтожат. Там, где каждый второй — психопат или ублюдок. Просто замечательно. Горячая путёвка на Гаити меркнет по сравнению с этим местечком.       — Да, давай спустимся вниз! Ещё не все успели подойти, но мы очень ждали встречи с тобой! Правда там пока только Хаск, но он тебе очень понравится! Такая душка! О, да, на всякий случай я просто хочу напомнить, что меня зовут Чарли, просто Чарли, а эта красотка рядом со мной — Вэгги. Она моя девушка. Ты просто не можешь поверить, как я счастлива тебя видеть. Я просто вне себя от волнения, и я надеюсь, что ты готов?! Да?! Спуститься вниз, продефилировать по этой лестнице, словно…       — Милая, я думаю, что он всё понял. Достаточно, — Вэгги аккуратно взяла принцессу за локоть, останавливая бурный поток речи. Энджел был как никогда ей благодарен.       Чарли медленно вела его вниз по лестнице, продолжая без умолку болтать о каком-то грандиозном плане по спасению человеческих душ. У купидона немедленно загудела голова. Наверное, ещё наверху ему стоило притвориться раненным. Что-то типа: Эмили, ты не поверишь! Какой-то голубь врезался мне в плечо, и теперь я деморализован. Прости, крошка, но давай вот эту всю чудесную хуйню с Адом ты оставишь для других, ладно? А Эмили, конечно же, испугается за его здоровье, сядет рядышком, утешительно погладит по руке, посмотрит своими огромными голубыми глазами и спросит: сильно больно? Твою мать. И Энджел сознается, ну потому что Эмили — это милое голубоглазое дитя, искренне верующее, что мир станет добрым и справедливым, стоит только приложить немного усилий.       Ступени под ногами неприятно скрипели. Холл отеля был до ужаса скучным: красный цвет, старые картины и простые обои. И лишь зелёный уголок броско рябил в глазах. Бар.       Но Энджела интересовал не столько ассортимент алкоголя, сколько человек, который разливал напитки. На паука смотрели два черных глаза с золотой радужкой. За каждым его движением следили, будто Энджел — видение, грозившей вот-вот исчезнуть. Антропоморфный кот. С черно-белой шерстью. С настоящим кошачьим носиком.       Преодолев лестницу, Энджел стремительно направляется к бару. Он ни на секунду не отводит глаз, наблюдая как кошачий зрачок удивлённо сужается, продолжая наблюдать за ним. Энджел улыбается. Он умеет быть любимым. Он ведь чёртов Купидон, кто, как не он знает, как понравиться людям?       — Ну, привет, душка.       Демон приподнял брови, бросая удивленный взгляд в сторону резко рассмеявшейся Вэгги. Чарли неловко сложила ладони, делая что-то наподобие молебного жеста. Энджел натянул улыбку, сжимая лямку чехла на плече.       Что ж, он любил котиков. И если в в этом гадюшнике обитали такие пушистики, то почему бы не задержаться здесь на какое-то время?