У русалок есть хвост

— Ты сказал мне ничего не брать с собой, — произносит Джереми, когда Жан уже сменил своё обличие и теперь то стремительно подплывал ближе, то нырял на самую глубину, явно соскучившись по океану за три долгих месяца зимы, — но я правда всё ещё не понимаю, каким образом я смогу дышать под водой. Сам Джереми пока снял только обувь, с наслаждением опустив ступни в воду, как только уселся на большом деревянном пирсе. Уже достаточно потеплело, чтобы он не замерз, но вода по-прежнему была довольно прохладной, поэтому Джереми всё же купил для себя хотя бы гидрокостюм. — С этим не возникнет никаких проблем, — в очередной раз уверяет Жан, наконец-то заканчивая плескаться, — как ребенок, который дорвался до любимого развлечения, — и, приблизившись почти вплотную, кладет руки на чужие бедра. — Понятней не стало, — Джереми хмурится в легком раздражении, ведь Жан всё ещё так ничего ему и не объяснил. Заверяя, что расскажет всё, когда они уже будут на месте. Эта часть океана была не так уж близка к родному поселению Жана, но при этом здесь действительно красиво, — по словам всё того же Жана, — а главное всего ничего ехать от их съемной квартиры. — Не злись, — Жан приподнимается на руках, всё ещё крепко сжимающих мягкие бедра, — и Джереми действительно ценит то, с какой аккуратностью он это делает, ведь в русалочьем обличии когти Жана способны вспороть такую хрупкую человеческую кожу за считанные секунды, — и тепло целует прямо в лоб. — Я сейчас всё расскажу. Жан вновь опускается в воду и Джереми на секунду зависает, наслаждаясь их близостью, которой он, кажется, так никогда и не сможет в полной мере насытиться. Также любуясь тем, как восхитительно бордовые чешуйки отливают золотом под прямыми солнечными лучами на челюсти, — заходя слегка за щеки, — и красивой скульптурной шее. — Русалки не любят об этом распространяться, чтобы не нашлись люди, которые захотели бы подобным воспользоваться, но… — Жан тянется рукой вверх и кладет её прямо на щеку, что вызывает ответную теплую улыбку и невесомый поцелуй куда-то в район запястья. — Иногда, когда мы понимаем, что можем полностью довериться особенным для нас людям, мы готовы рассказать эту тайну. Это звучит действительно чертовски интригующе и Джереми жадно всматривается в лицо напротив. Пока оно опять не начинает к нему приближаться, останавливаясь на расстоянии едва ли вдоха. — Если русалка захочет, то её поцелуй позволит человеку где-то примерно час беспрепятственно дышать под водой. — Серьезно? — Джереми едва ли не вскрикивает от удивления. — Абсолютно точно да, — так безумно привлекательно ухмыляется Жан, всё ещё не отстраняясь. — А ты уже пробовал? — в голосе Джереми вдруг появляется непривычная робость, пока он с бешено грохочущим сердцем беспокойно перебегает взглядом с одного глаза на другой. — Нет, — горячее дыхание опаляет чувствительные губы. — Ты будешь первым. И не то чтобы Джереми был чрезмерным ревнивцем, но всё же ответ тут же дарит такое невероятное облегчение. — Тогда чего же мы ждем, — Джереми сам решительно сокращает последние миллиметры между ними. Поцелуй всё такой же сладкий, волнующий до самых кончиков пальцев и обжигающего жара где-то внизу живота. Даже если они не стремятся его углубить, ограничиваясь лишь мягким движением губ, в уже привычном для них ритме. Джереми не медлит, когда сразу после этого отталкивается от пирса и попадает во всегда готовые для него объятия. И они тут же погружаются под воду. — Забыл сказать, — Джереми пугается, почти вздрагивая, когда неожиданно слышит голос Жана. — Ты также на этот час сможешь разговаривать под водой и станешь менее чувствителен к низким температурам. Это звучит, как что-то совершенно невозможное. Потому что Жан здесь с ним настолько реален, что Джереми порой действительно забывает, что его парень на самом деле самая что ни на есть та самая волшебная и мистическая русалка. — А теперь подожди меня здесь одну секундочку. Жан мгновенно уплывает в глубь океана и Джереми довольно быстро теряет его из виду. Остаться одному посередине ничего довольно тревожно и он неуютно ежится. Впрочем не успев толком заволноваться, ведь спустя пару минут раздается протяжная, лиричная мелодия и Жан вновь появляется в его поле зрения. Джереми никогда не задумывался о том, носят ли русалки какую-то одежду, но ответ предстает прямо перед ним во всей красе. На Жане приталенная майка из незнакомого материала с искусно пришитыми прямо на неё жемчужинами и ракушками. И это выглядит действительно красиво и необычно одновременно. Наряд не похож на что-то повседневное и щёки Джереми теплеют даже под водой, когда он понимает, что Жан старался специально для него. Джереми не знает, как можно так хорошо слышать музыку на глубине, но очевидно у русалок есть свои изобретения. Они далеко не глупые и необразованные существа, как многие, к сожалению, всё ещё склонны думать. Жан пока просто неподвижно замер где-то в десяти метрах от него и сердце Джереми заходится в стремительном беге от интенсивности его взгляда. Впрочем музыка доходит до свой кульминации и Жан наконец-то начинает двигаться, отводя взгляд. Сначала его движения едва уловимы, но кроваво-бордовый хвост достаточно мощен, чтобы продираться сквозь толщу воды сильными толчками и постепенно Жан набирает темп. Это не похоже ни на один знакомый Джереми танец. И он, с небывалым восторгом и волнением, понимает, что Жан действительно показывает ему одно из традиционных русалочьих ухаживаний. С натяжкой, он мог бы сравнить эти движения — полные то мягкой нежности, то обжигающей страсти — со смесью вальса и танго, но всё же некоторые переходы совершенно уникальны. И этот жест, полный невысказанных, трепетных эмоций, кажется, заставляет Джереми ещё больше влюбиться в того, кого он уже, похоже, любит до беспамятства. Музыка заканчивается слишком быстро. Но он не успевает даже это заметить, ведь Жан вновь подплывает и, резко притянув за талию, заставляет их по инерции ещё пару секунд кружится вместе, под счастливый смех Джереми. — Ну как? Это работает? Джереми в ответ лишь коротко, но страстно целует, вкладывая все свои эмоции в обжигающее касание. — Что значит этот танец? Жан лишь секунду пытливо вглядывается в такие теплые карие глаза, а потом прижимается губами к мочке уха, как будто собирается поделиться самой сокровенной тайной: — Он означает любовь. Страсть. Нежность. Трепет. И желание. Всё то, что я испытываю к тебе сейчас и буду испытывать всегда.